Пока Ли Кан, выстраивая связи в высших кругах Америки, изо всех сил прокладывал себе путь, Корейская империя шаг за шагом оказывалась разъедаема японским капиталом.

Одним из доказательств этого служили роскошные японские ёджоны, что один за другим появлялись по всему Ханъяну.

— Хеён.

Хеён — так звали девушку, которая выполняла черновую работу в ёджоне «Ихваджон», открытом всего лишь в этом году.

Её семья продала её за жалкие пять ньян.

Рабство было упразднено ещё десять лет назад, но тайная торговля людьми всё ещё продолжалась, и вот уже третий год Хеён трудилась здесь, не получая ни гроша.

— Хеён.

— Да?

Поначалу Хеён безутешно горевала. Но со временем её чувства притупились, и она стала равнодушной. Причин тому было много, но главной — то, что, в отличие от прошлого, ей больше не приходилось жить впроголодь.

— Подойди сюда, поешь со мной тарелку гречневой лапши.

— Д-да… сейчас иду.

В «Ихваджоне» постоянно работало немало людей. Мастера, чинившие одежду. Музыканты, играющие на инструментах. Кисэн, которые прислуживали гостям, а порой и торговали своим телом. А также конюхи и служанки, выполнявшие всевозможную грязную работу.

Здесь бок о бок жили люди самых разных сословий.

— Сюда. Иди сюда.

Среди множества работников был один человек, который особенно заботился о Хеён. Его звали Кэттон. Ему было всего шестнадцать, ровесник Хеён, но для своего времени он был редкостным великаном — ростом почти в восемь чхоков и наделён недюжинной силой.

(п.п. гугл показывает, что 1 чхок примерно равен 30 см, получается его рос - 2.4 метра)

— Правда вкусно. Ешь быстрее, пока кто-нибудь не отобрал.

— Спасибо.

— Да брось ты… что такого.

Кэттон поспешно придвинул Хеён лапшу, которую заранее отложил для неё.

Она осторожно взялась за палочки, а Кэттон, любуясь этим, долго улыбался во весь рот, пока наконец не опустил взгляд в свою миску.

Хрурк—

Хрурк—

Кэттон смачно втягивал лапшу.

Один из музыкантов, наблюдавших за этим зрелищем, сжал ложку и тюкнул ею Кэттона по голове.

— Ай! За что вы меня бьёте?!

— Ах ты негодяй! Кто тебя учил так по-свински есть лапшу?!

— Да я ж просто вкусно одну миску доедаю! Чего вы так сердитесь-то?!

Музыкант отложил ложку и пустился в длинную нотацию.

— Если ты и снаружи так жрать будешь, тебя спросят, кто тебя манерам за столом учил. Я тебе, между прочим, ради твоего же блага говорю! Вместо того чтобы поблагодарить, ещё и глаза вытаращил?!

— Ц-ц.

Кэттон буркнул себе под нос и пропустил слова музыканта мимо ушей.

Опустив голову, он снова принялся за оставшуюся гречневую лапшу.

— Кэттон.

— А?

Хеён, вспомнив слова матери, осторожно дала ему совет.

— Моя мама тоже говорила: лапшу нужно есть тихо, без шума.

— Д-да?

— Угу. Говорят, если, как ты, шуметь и брызгать бульоном, люди за спиной ругать будут.

Кэттон с обиженным видом выложил Хеён то, что видел недавно.

— А те чиновники из Резидентства, что с Намсана приехали, все точно так же ели!

Музыкант, допивавший остатки бульона, вмешался в разговор.

— Да это же вульгарные японские псы! Ты — кореец. Кореец должен есть по-корейски, соблюдая приличия за столом! Нечего равняться на всякую безродную шваль!

Кэттон надул губы, молча проглатывая обиду. Хозяйка этого дома ведь тоже шумно всасывала лапшу…

Он не стал говорить этого вслух, а лишь молча доел свой обед, прокручивая эту мысль в голове.

— Ай!

— Х-хозяйка…

— В-вы уже здесь?

Появилась женщина — хозяйка «Ихваджона». Её наряды менялись в зависимости от дня. Иногда она одевалась, как благородная барышня из янбанского дома, иногда — как жена западного варвара, а порой — как японка.

Сегодня был как раз такой день.

— Чего расселись?! Почему не работаете проворно?! Забыли, что сегодня к нам пожалует Его Превосходительство резидент?

— А, да, хозяйка.

От её грозного окрика работники «Ихваджона» поспешно поставили миски и разбежались по своим местам.

Хеён и Кэттон тоже собирались убрать посуду.

— Эй, Кэттон.

— Да, хозяйка.

— Ты доедай.

Женщина задержала только Кэттона, велев ему доесть обед.

— Толку-то от тебя, если побежишь? Готовить ты всё равно не умеешь.

Хозяйка подошла к Кэттону ближе и начала ощупывать его тело.

— Ох… совсем вырос, крепкий стал… молодой — ни морщинки.

Глоть—

Она была уже не молода, но всё-таки женщиной. От двусмысленной атмосферы лицо Кэттона вспыхнуло румянцем.

— Ах, я думала, ты только с виду такой, а внутри тоже крепыш?

— Х-хозяйка…

Это была Корея. О подобных постыдных делах вне дома здесь и помыслить было нельзя.

Женщина облизнулась и выпрямилась.

— Ешь скорее. Лапша разварится.

Кэттон перевёл взгляд с хозяйки на удаляющуюся спину Хеён, после чего снова принялся за лапшу.

Хрурк— хрурк—

Женщина удовлетворённо улыбнулась.

— Как же аппетитно ты ешь.

— Х-хозяйка…

— М?

— Говорят, я ем невежливо, жадно… А вам правда кажется, что это выглядит сытно и на счастье?

— Конечно.

Глядя на Кэттона, женщина вспомнила одного мужчину.

— Его Превосходительство резидент тоже так ест вкусную лапшу. Есть шумно, с наслаждением — лучшая похвала повару. Все подданные Великой Японской империи так делают, так что и ты продолжай есть именно так.

— …Да.

Подперев подбородок рукой, женщина предалась воспоминаниям.

— Гляжу на тебя — и словно вижу молодые годы Его Превосходительства. Тогда он, наверное, был ещё куда красивее…

Она достала с пояса мешочек. Внутри лежала очень редкая вещь.

— Кэттон, а ты любишь леденцы?

— Леденцы?

— Ах, ты ещё не знаешь, что это? Тогда попробуешь?

Попробовав леденец, Кэттон засиял от восторга.

— Вау…

— Хочешь ещё?

— Да.

— Тогда впредь рассказывай мне, о чём тут между собой болтают служащие.

— А?

— Ничего особенного. Просто хочу знать, кто и в чём нуждается.

Правда ли — ничего особенного?

Кэттон на мгновение задумался.

Но вкусные леденцы перед глазами оказались слишком соблазнительными, и, сжав в руке сразу два, он ответил:

— Да. Я так и сделаю.

— Хорошо. Буду ждать.

Кэттон поспешно зажал в ладони два леденца и направился к Хеён.

«Вот уж действительно — низшие только о еде и думают.»

Некоторое время женщина смотрела ему вслед, размышляя о Кэттоне, а затем развернулась и ушла в свои покои.

* * *

— Ваше Превосходительство, вы прибыли?

Хозяйка «Ихваджона», Пэ Чонджа, встретила Ито Хиробуми.

Приёмная дочь Ито, была одной из самых известных в Корее прояпонских коллаборационисток. Она тайно встречалась с Коджоном и Ом-би, запугивая их, собирала слухи при дворе и кратко докладывала обо всём Ито.

В последнее время же она открыла роскошный ёджон неподалёку от Резидентства и занималась тем, что ублажала японских чиновников.

— Прошло столько лет, а ты становишься всё красивее день ото дня.

— Ах, Ваше Превосходительство…

Ито передал ей своё пальто.

Пэ Чонджа бережно сложила его, словно святыню, и повесила на вешалку.

— Ваше Превосходительство, к сегодняшнему дню я приготовила для вас особый подарок.

— Подарок?

— Да.

По её знаку в комнату вошли девушки.

Это были кисэн, только недавно ступившие на путь службы в Намсанджоне.

— Новые лица.

— Да. Девушки, ещё не поднявшие причёски. Среди них есть и дочери янбанов.

Как и большинство мужчин того времени, высшие круги Японии обожали женщин и не скрывали этого. А Ито, если бы составляли рейтинг по распущенности, без труда оказался бы в первых рядах.

Став первым резидентом Кореи, он вознамерился взять всех корейских женщин, и каждую ночь проводил с новой. Их число давно перевалило за сотню.

Корейцы цокали языком и втайне поносили его за разврат. Но Ито, даже зная о пересудах, никак не реагировал.

Для японцев того времени множество женщин было не пороком, а предметом гордости.

— И отец этой девочки спокойно это стерпел? Всё-таки дочь янбанского рода.

— Неделю назад в Чхунджу ведь казнили большую группу мятежников.

— Да.

— Один из них — её отец.

— О, вот как?

Когда Ито внезапно схватил её за руку, тщательно напудренная девушка задрожала всем телом.

Ито принялся убаюкивать её, словно ребёнка.

— Всё хорошо, всё хорошо. Первое время страшно, но потом всё забывается.

— Х-х…

От ужаса девушка обмочилась прямо на пол.

— Ай-ай.

Ито ничуть не удивился. Подобное с ним случалось уже не раз.

— Придётся её омыть. В таком виде нельзя приступать к делу.

— Да, Ваше Превосходительство.

По знаку Пэ Чонджи люди увели девушку.

Та умоляюще смотрела, прося пощады, но Пэ Чонджа, отвернувшись, тихо села рядом с Ито.

— Отец.

— Да.

Пэ Чонджа была его приёмной дочерью. На людях она называла его «Ваше Превосходительство», но наедине переходила на японский и говорила с ним как с отцом.

— В последнее время вам тяжело, не так ли?

Она стала массировать ему плечи.

— Вы в порядке? В последнее время на вашем лице столько тревоги.

— От тебя мне не скрыться… Ты, словно дух, читаешь моё сердце.

Ито покрутил головой, будто напряжение немного отпустило. Но тревога с лица так и не ушла.

— Тебе я скажу откровенно. Мне действительно нелегко. Проблемы и внутри, и снаружи.

Он рассказал Пэ Чондже о нынешней обстановке в Японии.

— В следующем месяце в метрополии выборы. К сожалению… для меня и для Японии результат может оказаться неблагоприятным.

— Насколько?

— Очень. В худшем случае власть может смениться.

— Как же так…

Пэ Чонджа остановила массаж и с упавшим духом села напротив.

Ито молча крепко сжал её руки.

— Тогда вы…

— Возможно, мне придётся на время покинуть Корею.

— Нет, нельзя!

— …

— Управлять этими глупыми и низкими корейцами способен только вы. Разумеется, я не умаляю достоинств ваших соратников, но…

— Я хорошо понимаю твои чувства. Я и сам так думаю.

Самонадеянный Ито был убеждён, что лишь он и его фракция способны эффективно править Кореей.

Пэ Чонджа, прояпонская пособница, думала так же.

— Меня тревожит одно. Если Кацура Таро снова возьмёт власть… тьфу, даже думать не хочу. Он наверняка всюду нагадит.

Ито, пригубив сакэ, тяжело вздохнул.

— Колониальное управление Кореей ещё не устоялось. Но этот кабан ничего не понимает. В международной политике он слаб, зато характер у него нетерпеливый. Из-за него я в последнее время совсем не сплю.

Ито с тревогой представлял, что может натворить Кацура Таро, и мотал головой.

— Но ведь одна забота уже решена, не так ли? В последнее время ситуация стабилизируется. И всё благодаря вам.

— Ты о чём?

— Благодаря институту вспомогательной жандармерии порядок в Корее заметно укрепился. Заговоры мятежников один за другим раскрываются.

— Да, это можно считать удачей.

Ито был весьма проницательным человеком. Он решил, что эффективнее не японцам напрямую править корейцами, а позволить прояпонским корейцам управлять своими же.

Он взял за пример то, как Британия властвовала над куда большей Индией, и применил этот подход в Корейском резидентстве. И это неожиданно сработало.

Ради денег и крох власти множество осведомителей сдавали независимых активистов.

— Если так пойдёт и дальше, Корея скоро успокоится. Но…

— Но?

— Есть одна вещь, что не даёт мне покоя.

— Что именно?

— Говорят, Ли Кан собирается жениться.

— Второй сын Ли?

— Да.

Пэ Чонджа вспомнила лицо одного мужчины. С виду красивый, но вспыльчивый — она считала, что он не представляет угрозы Ито. Однако Ито всё чаще упоминал Ли Кана при каждой их встрече.

И чем дальше, тем чаще — и тем сильнее становилась его настороженность.

— Говорят, его избранница — племянница Рокфеллера, крупнейшего богача Америки.

— Он ведь не на дочери президента женится, а всего лишь на племяннице торговца. Отчего вы так беспокоитесь?

Ито вздохнул и посмотрел на неё.

— Ты говоришь, как и другие мои соратники. Объясню проще. Америка — это страна, где власть капитала чрезвычайно сильна.

— Вот как?

— Да. Так же как в Японии влияние имеют даймё и военные, там страной правят капиталисты.

— Ах!

Пэ Чонджа сразу поняла, к чему он клонит, и кивнула.

— Может, отец… я могу чем-то помочь? Если пожелаете, я отправлюсь в Америку и стану вашим агентом.

— Не нужно.

Ито покачал головой.

Агентов туда уже отправили немало. Пусть они и не занимают ключевых постов, но информация всё равно поступает в МИД и Резидентство.

— Твоя помощь — оставаться здесь, в Корейской империи. Даже если меня не будет, ты должна остаться и помогать мне, разве нет?

— О-отец, такие слова…

Хлюп

Пэ Чонджа не смогла больше сдерживать слёзы.

— Перестань плакать.

Ито стал её утешать. Затем приблизился и втянул носом воздух у её затылка.

— Сегодня от тебя особенно приятный аромат. Похоже на мускус.

Пэ Чонджа была его законной приёмной дочерью.

Но…

Иногда Ито желал её, и в искажённых традициях Японии того времени в этом не было ничего удивительного.

Пэ Чонджа тоже любила Ито и не видела в таких отношениях ничего предосудительного.

— Я подумала сегодня служить вам вместе с той девушкой, что мы недавно вывели.

— О, отличная мысль. Давненько мы с тобой не делили ложе.

В последнее время он плохо спал из-за тревог, связанных с Ли Каном, но в объятиях женщины обо всём забывал. Ито с предвкушением уставился на дверь, ожидая новую женщину, которую предстояло сегодня взять.

* * *

Столица Японии, Токио.

Пока от ответственных за подсчёт голосов один за другим поступали сведения, результаты выборов быстро расходились по ушам политиков.

— Ваше Превосходительство! Рад приветствовать вас!

Хотя окончательные итоги ещё не были подведены, большинство ожидало победы жёсткой фракции во главе с Кацурой Таро.

Умеренная фракция под руководством Сайондзи долгое время управляла кабинетом, но так и не смогла оживить японскую экономику, задыхающуюся под тяжестью долгов после русско-японской войны.

Разочарованные этим японцы снова стекались к Кацуре Таро, открыто противостоявшему Сайондзи.

— Ваше Превосходительство, поступают результаты подсчёта голосов из Кюсю и Сикоку!

Представители жёсткой фракции один за другим били земные поклоны Кацуре Таро, принося ему клятвы верности.

— Поздравляем с возвращением на законное место, господин премьер-министр!