Затем он сжал её руку и стал ждать. Он не стал бы использовать свои силы, если бы Лесли не согласилась. Почувствовав прилив облегчения, Лесли взглянула в искренние глаза Конрада и слегка кивнула.

— Я попробую. Я доверяю герцогине, и также доверяю вам, сэр Конрад.

— Спасибо, мисс Лесли.

Его золотистые глаза радостно засияли одновременно с тем, как из его ладони начал исходить золотой свет. Лесли зажмурила глаза от страха, мысленно готовясь вытерпеть боль.

— Можете открыть глаза.

Конрад прошептал мягко. Боль так и не пришла.

Лесли нерешительно открыла глаза и увидела, что всё её тело светится золотым светом.

— Ух ты.

Её глаза распахнулись от удивления, она с волнением осматривала своё тело. Вместо невыносимой боли она почувствовала, как бодрящая энергия пронизывает её усталость. Глаза больше не были опухшими и красными от слёз, а в горле не ощущалось, будто она глотает иглы. Она чувствовала лёгкость и была в полном порядке. Изо рта маркиза вырвался странный звук, а его глаза дёргались от того, что он видел перед собой.

— Ч-что это такое…

— Это очень редко, но иногда встречаются люди, которые не могут выдержать божественную силу верховной жрицы.

Конрад отпустил руку Лесли и произнёс это чётко и громко. Но что-то было не так. Лесли, значительно ниже Конрада, смогла заметить, как его левая рука дрожала, будто у него случился сильный приступ, и лицо слегка побледнело. Его тело было напряжено, словно он сдерживал огромную боль.

— Сэр Конр…

Лесли прошептала имя Конрада, но он быстро посмотрел вниз с улыбкой, прикрыв левую руку своей белой мантией.

— Иронично, но поскольку верховная жрица обладает такой мощной божественной силой, люди, которые слабы или хрупки, чувствуют боль или сильное давление при контакте с ней.

— Я никогда не слышал о подобном!

Конрад обернулся к толпе, откуда кто-то крикнул с недоверием, и кивнул с понимающим видом.

— Я и сам не знал, пока случайно не наткнулся на древнюю запись во время обучения в библиотеке храма. В одной из самых старых книг есть короткое описание таких редких случаев.

Затем он повернулся к Лесли и в едва заметном движении показал ей свою левую руку. Рука больше не дрожала.

— Хотя это и крайне редко, такое всё же случается. Мисс Лесли просто оказалась одной на миллион. Даже маркиз Сперадо не раз говорил, что её здоровье крайне хрупкое. Если остаются сомнения и вопросы, я отведу вас в храмовую библиотеку и представлю записи как историческое доказательство, —предложил Конрад с невинной, светлой улыбкой, вновь перебивая маркиза.

— На этом я завершаю своё заявление. Благодарю за предоставленную возможность выступить, маркиз Сперадо. Да благословят вас боги и ваш Дом.

С этими словами Конрад развернулся, чтобы уйти, и тогда император заговорил тихим голосом:

— Похоже, этого более чем достаточно.

Он встал со своего места и посмотрел вниз на Лесли, игнорируя шепот среди знати.

— Маркиз Трэвис Сперадо обвинил герцогиню Алеку Бенкан Сальваторе в похищении и незаконном удержании, но очевидно, что это не соответствует действительности. Леди Лесли Сперадо сама обратилась за помощью к герцогине Сальваторе, чтобы найти убежище и сохранить свою жизнь от жестокости маркиза.

Затем он обратился к присутствующим:

— Каков вердикт суда?

Знать зашепталась, но никто не возразил. Маркиз сжал кулаки, охваченный яростью и чувством предательства. В толпе были его сторонники. Некоторые были к нему ближе других, и многих он подкупил, чтобы они были на его стороне. Но никто не выступил в его защиту, и ему пришлось вынести вердикт в одиночку.

— Нет возражений, Ваше Величество! —прокричал один человек. Это был граф Рабон, который с усмешкой громко заявил:

— Все доказательства и показания маркиза признаны ложными, что тут ещё можно сказать? К тому же, как сам маркиз отметил, наступает ночь. Закроем же суд знати.

Его глаза сверкнули радостным торжеством. Это была его маленькая месть маркизу, который всегда смотрел на него свысока.

— Да, действительно. Я, Фиэсте Джайлс Рекардиус, настоящим признаю герцогиню Алеку Бенкан Сальваторе полностью невиновной по всем обвинениям. Хорошей работы сегодня, дамы и господа.

Император завершил заседание и вышел из зала суда, не придавая особого значения его результату. Один за другим знать также покидала зал, хотя в их глазах сверкало любопытство и тайная надежда увидеть, что случится с маркизом, когда он останется наедине с герцогиней. Однако никто не осмелился остаться и быстро ушёл под шёпот и усмешки.

По правде говоря, у маркиза не осталось сил обращать внимание на унизительные насмешки знати. Его кружила голова от поражения, и он не мог думать ни о чём другом.

Честно говоря, у маркиза просто не было сил, чтобы обращать внимание на унизительные насмешки знати. Его кружила голова от поражения, и он не мог думать ни о чём другом.

Он проиграл суд, а это означало, что он навсегда теряет Лесли, и теперь ему придётся выплатить герцогине огромную сумму в качестве компенсации. К тому же, поскольку его брат выступил свидетелем, расследования и последующего наказания было уже не избежать.

— Н-нет...

Маркиз застыл на месте, с широко раскрытыми глазами, не мигая. Он не мог даже начать осмысливать весь масштаб последствий.

Герцогиня потребует неподъёмную сумму за нанесённый ущерб. «Где я достану такие деньги? А если не смогу заплатить, что тогда? Придётся продавать оставшиеся земли Дома? Но если я это сделаю, на что я буду жить? Я останусь без средств к существованию!» — маркиз в отчаянии рвал на себе волосы.

Конечно, можно было бы выжить, если бы он продал все антикварные вещи и предметы роскоши в поместье и перестал бы тратить деньги на азартные игры и выпивку. Но он даже не думал о таких вариантах — мысль о том, что придётся отказаться от дворянского образа жизни, казалась ему хуже смерти.

Его ноги подкосились от безрадостной картины будущего, и он упал на пол. Но никто не подошёл, чтобы помочь ему встать, даже Эли.

— Маркиз Сперадо.

Мягкий голос позвал его. Он поднял голову, и его жалкий взгляд встретился с лиловыми глазами Лесли. Лесли медленно моргнула, холодно глядя на поверженного маркиза.

— Я же говорила вам: я не вернусь в поместье.

Ядовито произнесла Лесли, повторяя то, что уже говорила раньше, хотя теперь обстоятельства были совершенно иными. Глаза маркиза, полные отчаяния, дрогнули — впервые в жизни он почувствовал себя полностью бессильным.

— Вот и всё. Вы больше не мой отец и не имеете ко мне никакого отношения.

С этими словами Лесли гордо подняла голову и с высока посмотрела на маркиза. Слёзы подступили к её глазам, но она сильно прикусила внутреннюю сторону щеки и сумела сдержать их.

«Сейчас не время плакать. Посмотри на меня. Я — победительница, и стою высоко. Я — единственная герцогиня империи, пятая по влиянию и силе леди на всём континенте». Лесли вспомнила слова Шуэллы и сжала кулаки.

Теперь у неё была семья. Настоящая семья, которая любила её и дорожила ею. Герцогиня сделала её счастливой и уверенной в себе. Пришло время сиять, а не плакать в углу.

— Я больше не Лесли Сперадо. Я — единственная герцогиня империи, Лесли Сальваторе.

«И такие, как ты, больше не могут мне бросать вызов».
Затем Лесли перевела взгляд на Эли, чьё некогда прекрасное лицо теперь искажалось самой уродливой злобой и ненавистью.

— Нет, нет… Нет! Ты моя дочь! Ты принадлежишь мне! —
маркиз безумно бормотал себе под нос, резко протянув руку, чтобы схватить Лесли за волосы. Он выглядел совершенно обезумевшим, отчаянно пытаясь ухватиться хоть за что-то, что могло бы спасти его от этого кошмара.

— Стой.

Но его пальцы так и не коснулись серебристых локонов Лесли. Вместо этого рука неловко схватила воздух, потому что всё его предплечье оказалось в крепкой хватке. Лесли обернулась и увидела герцогиню, стоявшую совсем рядом. Она крепко держала руку маркиза, а Лесли обняла, защищая её.

Маркиз внезапно дёрнулся и начал извиваться, осознав, за какую руку схватилась герцогиня. Это была та самая рука, которую она когда-то уже ломала.

В голове прозвучала глухая угроза, и он забился в панике, с побелевшим лицом, пытаясь вырваться. Но разница в силе была слишком велика, и с каждой секундой он только выматывал себя всё больше.

— Отец!

Эли закричала, потрясённая и испуганная тем, что может произойти. Герцогиня сжала хватку сильнее, а затем холодно улыбнулась — и маркизу, и Эли.

— Разве я не предупреждала, что пожалеешь, если я встану, маркиз? Я тебя предупреждала. Надо было послушать.

— Кхх... —изо рта маркиза пошла пена, а глаза закатились. Он не был привык к боли, и потому имел крайне низкий болевой порог. Его холили и лелеяли так же, как он холил Эли — вызывая жрецов при каждом чихе или ознобе.

Став взрослым, он заботился о своём здоровье с особым усердием. Сам он был жесток, причинял другим невыносимую боль и пытки, но при этом не колебался звать жреца даже из-за малейшего пореза.

Герцогиня была первой, кто причинил ему настоящую сильную и унизительную боль. Воспоминания о том опыте и его последствиях до сих пор жили в нём.

И сейчас всё повторялось. Хотя герцогиня и не собиралась ломать ему руку, он вот-вот терял сознание от фантомной боли и страха.

— Отпустите моего отца! Я закричу! Герцогиня Сальваторе! —
закричала Эли визгливым голосом.
－Так не может закончиться! Они унижали нас весь день, но я не позволю им отнять последнее, что у нас осталось — честь! Он выйдет отсюда на своих ногах, с гордо поднятой головой, чтобы всем показать: это ещё не конец!

— Леди Эли Даррен Сперадо.

Герцогиня посмотрела на неё сверху вниз, не впечатлённая угрозами. Эли, в свою очередь, вздрогнула, словно её обожгло, когда тёмно-зелёный взгляд герцогини остановился на ней.

— Ну конечно. Ты всё ещё здесь.

Глаза герцогини сияли в темноте ночи, блестя, как у хищника, готового вонзиться в горло своей добычи. Она посмотрела на Эли с полунасмешливым и слегка раздражённым выражением, от чего Эли почувствовала себя ещё меньше. Инстинктивно она прикрыла шею рукой и попятилась назад, учащённо дыша и с бешено бьющимся сердцем.

— Я... я невеста принца Арлендо!

Никто не упоминал, не спрашивал и не говорил ни слова о принце, но Эли закричала, заикаясь. Она звучала отчаянно, как человек, стоящий на краю обрыва. Герцогиня усмехнулась, развеселённая.

— Я разве спрашивала? Здесь никто не спрашивал, леди Сперадо. Я пришла лишь сказать вам одну вещь.

Затем она ослабила хватку и бросила маркиза, как тряпичную куклу. Он с глухим бух рухнул на пол. Он остался лежать неподвижно, лишь изредка дёргаясь, но никто не обратил на него внимания.

— Мисс Лесли... нет, теперь Лесли — моя дочь. И я не прощу никого, кто посмеет выступить против неё.

Герцогиня крепко прижала Лесли к груди, обняв сильными руками, и тихо, но ясно предупредила:

— Надеюсь, вы это не забудете и сохраните в сердце, леди Сперадо.

С этими словами герцогиня отвернулась от отца и дочери и покинула зал суда. Как только они вышли за дверь, Лесли обвила герцогиню руками за шею.

Слёзы пропитали ворот её рубашки, и тихие всхлипы щекотали ухо герцогини. Как будто прорвало плотину, грусть и вина хлынули из девочки потоком.

— Я... я прошу прощения, герцогиня Сальваторе. Это из-за меня вы прошли через всё это.

Простите, что вам пришлось участвовать в этом унизительном процессе и иметь дело с таким ужасным человеком.
Лесли не могла произнести вслух все те чувства, которые она копила в себе всё это время. Её лицо снова стало таким же, как до того, как Конрад исцелил её. Герцогиня натянуто улыбнулась и нежно похлопала Лесли по спине.

— О, дорогая. Ну не плачь же.

— Н-но мне так жаль...

Но Лесли не могла сдержаться и всё повторяла: прости, прости...
Герцогиня остановилась и заставила Лесли посмотреть ей в глаза.

— Лесли, возможно, ты не знала об этом, но родители готовы на всё ради своих детей. Суд — это ерунда, если это делается ради твоего счастья.

Тёплые слова, которые вызвали трепет в груди Лесли, эхом отозвались в коридоре и стали последней каплей — она разрыдалась в голос.

Это были слова, которые она мечтала услышать всю свою жизнь. Её самым заветным желанием было — быть любимой и услышать, что она нужна. Она никогда не думала, что когда-либо услышит это.

Герцогиня продолжала укачивать Лесли, гладя её по спине и тихо убаюкивая.

— Единственное, чего я прошу от тебя, — это расти здоровой и сильной. Я переживаю за тебя, ты такая хрупкая. А когда мы дойдём до гостиной, пожалуйста, снова начни называть Сая, Бета и Энти как семью. Они очень расстроились, когда ты в тот раз перестала звать их «отец» и «братья».

Затем их взгляды снова встретились — тёмно-зелёные глаза герцогини и сиреневые глаза Лесли, которые дрожали всякий раз, когда она всхлипывала.

— И я надеюсь, ты сможешь называть и меня семейным словом. Честно говоря, я очень этого ждала.

Это был момент, которого обе так долго ждали. Лесли быстро вытерла лицо рукавом. Затем, с ясным взглядом и яркой улыбкой, она произнесла:

— Да, мама.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Лисе Лисенок,Ксении Балабиной, nunaknowsbetter Кристине Костриковой,Вильхе,Dia Dia,Altana Angrikova,Екатерине Таран и Марине Ефременко за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!