С этими словами Джаиль снова расплылся в ухмылке. Широко скалясь, он демонстрировал дёсны — похоже, настроение у него было на редкость хорошее.

— Вжух!

— ……!

Но эта ухмылка быстро сошла с лица.

— Эй! Ты… ты что вытворяешь?!

Лишь потому, что Рави, обняв его за плечи, резко прижал к себе.

Джаиль опешил от неожиданного объятия, но Рави только сильнее стиснул его и прошептал на ухо:

— Это всё?

— Что?

— Хвастаться семьёй — вот и всё, на что ты способен?

— Ты… отпусти немедленно!

— Хотя, в этот раз такая семья тебе действительно пригодилась.

— Что ты несёшь…?!

— Говорят, устроил целое шоу.

— Что?

— Денежное шоу.

— ……!

— Слыхал, несколько наставников очень помогли тебе с твоей работой.

Рави ещё крепче обнял вздрогнувшего Джаиля.

— Вот и дальше держись за семью.

— ……

— Потому что, кроме них, тебе хвастаться абсолютно нечем, убогий придурок.

Тук-тук.

С этими словами Рави отпустил его. По-дружески похлопал его по плечу, которое уже налилось гневом, и направился к своему месту. Вернее, собирался направиться…

И замер.

— ……?

Если бы не это странное ощущение. Ещё мгновение назад в зале царила лёгкая суета — гости обменивались приветствиями, переговаривались. Но вдруг — мёртвая тишина. Как будто мышь пробежала. Рави повернул голову и заметил, что все смотрят в одну точку. Он тоже инстинктивно повернул взгляд — и его глаза расширились от удивления. Кто-то с сияющей улыбкой входил в зал. Женщина в ярко-алое платье, похожем на распустившуюся розу.

«…Ты что здесь делаешь?»

Это была Камилла.

---

— Ваше сиятельство, господин Людвиль только что прибыл в пределы графства.

— Вот как?

Герцог Сорфель, расхаживавший по кабинету, оживлённо кивнул на слова помощника Джектора. Наконец-то его старший сын вернулся домой.

— Пойдёмте его встретить?

— Разумеется.

Он с готовностью собирался выйти навстречу сыну, вернувшемуся с победой.

— Подготовка к празднику и балу идёт по плану?

— Конечно. Все жители уже вышли на улицы и с нетерпением ждут господина Людвиля и других солдат.

— Тогда выходим.

— Да, господин!

— Ах, да.

Герцог, уже направлявшийся к выходу, вдруг остановился.

— А где Камилла? Думаю, ей бы тоже стоило пойти с нами.

Теперь, когда он подумал об этом, сегодня он так и не видел её. Возможно, была занята подготовкой к балу? Даже цветов сегодня не принесла.

— Ну… как бы…

— Что? Что-то случилось с Камиллой?

— Её сейчас нет в поместье.

— Как это?

— Она недавно срочно вышла.

— Куда?

— Сказала, что в Башню магов…

— В Башню? С какой стати вдруг туда?

— Кажется… хотела увидеться с господином Рави…

— Рави? Ах…!

Лишь сейчас герцог Сорфель осознал свою оплошность.

На фоне новостей о победе Людвиля он совершенно позабыл: в Башне магов, где служит Рави, как раз должно было проходить важное мероприятие.

— Чёрт…

Надо было уделить этому больше внимания. Герцог только сокрушённо покачал головой.

«Но Камилла — и туда пошла?»

Это было неожиданно. Он и не думал, что она способна следить за такими вещами. Герцог искренне удивился.

---

— Следующий докладчик — Рави Сорфель.

После представления ведущего Рави поднялся на сцену. Бегло окинув взглядом зал, он едва сдержал смешок. Почти все взгляды были прикованы к одному человеку.

«Ну, само собой».

Камилла, которая с лёгкой улыбкой махала Рави рукой, смотрела прямо на него.

«Я же тебя предупреждала».

Что могут начать сравнивать. Что стоит приодеться.

Когда она ещё и тепло улыбнулась, в зале послышались изумлённые возгласы.

«А ведь она и правда всегда была красавицей».

Просто никогда не умела себя подать.

«Ну и толку от дорогих нарядов?»

Если они тебе совершенно не идут. Камилла всегда выбирала самое дорогое и пышное, но никогда не находила то, что ей действительно подходило.

«Хотя я и понимаю, почему она так делала».

Её единственным оружием были одежда и драгоценности. С их помощью она пыталась защититься. От презрительных взглядов. Фальшивая дочь герцога Сорфеля. Камилла лучше всех осознавала этот статус и пыталась спрятаться за яркими вещами, чтобы не чувствовать на себе осуждение.

«И что с того?»

Если у тебя нет веры в себя. Стоило выйти к людям — и ты тут же сжимаешься, а в глазах вместо уверенности — злоба. С такой противоречивой и странной аурой никто не хотел с ней сближаться.

«Чувство стиля не берётся из ниоткуда».

Камилла потратила больше недели, чтобы выбрать это платье. Обошла все магазины в центре города, даже не глядя на ценники. Её интересовало только одно: подходит ли это мне.

«На мне всё становится роскошным».

Так было и в прошлой жизни — когда она была Сией. Стоило ей надеть вещь, как та становилась хитом и распродавалась. И сейчас взгляды всех девушек в зале были прикованы к ней. Казалось, они готовы подойти хоть сейчас и спросить, где она раздобыла это платье и украшения

«Хотя… вряд ли кто-то решится подойти».

Они же до этого полностью её игнорировали. Теперь подойти и заигрывать — это только себя опозорить.

Тем временем доклад Рави шёл своим чередом. Он уверенно объяснял выведенные им формулы — выглядел он действительно достойно.

Спустя некоторое время…

— Ты вообще зачем сюда пришла?

Когда всё закончилось, и он подошёл к Камилле, это был первый вопрос, который сорвался с его губ. Ну слишком уж неожиданное появление. Он весь доклад ломал голову: зачем она здесь? И до конца так и не понял

«Да и как она выглядит?..»

Он и не знал, что она может быть такой. Джаиль, который ещё недавно самодовольно сиял, теперь сидел с искажённым от злобы лицом. Рави было приятно — ему было видно, как он бесился, что всё внимание досталось не ему, а Камилле. Даже сейчас Джаиль с ненавистью сверлил их взглядами.

— Я и сама не знаю.

— Что?

Рави уставился на неё с недоверием. Как можно не знать, зачем пришла?

— Правда не знаю.

— ……

— Просто… просто захотелось прийти.

Действительно. Она не знала, почему — просто захотелось.

«Странно».

Эти брат с сестрой… почему-то всегда напоминают ей о прошлом.

— У той девочки родители не пришли?

— Она же сирота.

— Сирота?

Каждый раз, когда в школе проводились спектакли или мероприятия, требующие присутствия родителей, за её спиной всегда шушукались.

— Её отец же… тот, что был в новостях.

— А, тот, который решил покончить с собой и забрать с собой всю семью…

— Да, только женщина тогда и умерла.

И, как водится, обязательно добавляли:

«А смешнее всего, что он потом сам же вызвал скорую — захотел выжить».

Никакой привязанности в семье не было. Мать не любила дочь — хоть и родила сама, но испытывала к ней отторжение.

И сама не понимала, почему не может полюбить ребёнка.

«А отец… о нём и говорить нечего».

Он относился к ней как к чужому. Бил жену и ребёнка просто так — потому что не вызывали у него никаких чувств.

А потом, однажды, вернулся домой пьяный и решил покончить со всем. Мать, видно, уже была на грани, и подчинилась. Девочка — не понимая сути, просто сделала, как сказали.

«По… пожалей! Пожалуйста… больно…»

Она всё слышала. Даже когда теряла сознание.

Жена и дочь умирали, а он один звал скорую, чтобы спасти только себя. Даже в детстве это казалось ей абсурдом.

В тот день мать умерла. Она выжила. Мать долго смотрела на неё с жалостью — а потом исчезла. Но перед уходом на её лице было облегчение.

Наверное, она устала — от ребёнка, которого не могла полюбить, и от мужа, который бил их снова и снова.

Потом были детдома. И вдруг — случайное кинопрослушивание. Взяли в фильм. Хоть и на второстепенную роль.

Но фильм стал хитом, и её взяли в крупное агентство. Каждая последующая роль — успех. Карьера пошла в гору.

Всё шло как по маслу… пока он не появился.

Убийца.

Убил её мать, пытался убить и её — и теперь пришёл требовать деньги. После столь короткого срока — «психическое расстройство» и условка. От злости скрипели зубы.

«Ты виновата! Это из-за тебя мать умерла!»

Он ещё смеет обвинять. Она тут же позвонила знакомому журналисту.

«Это я виновата, да?»

Почему она должна бояться? Прятаться? Он — преступник.

Скрывать она и не собиралась. Да, не хотела афишировать — но и деньги давать этому отбросу ради молчания не собиралась.

Когда тот начал паниковать и кричать, что она делает, — она его просто проигнорировала. Назначила встречу с журналистом — и на следующий день всё рассказала.

О прошлой трагедии. О шантаже.

Почти две недели её имя не сходило с поисковиков. Кто-то жалел, кто-то злился на «того ублюдка». Но он с тех пор больше не появлялся.