Чэн Юйцзинь обернулась и замерла, увидев вошедшего. Ли Чэнцзин заметил её, едва переступив порог. Сначала на его лице отразилось удивление, но он тут же нахмурился.

— Ты ещё не оправилась от болезни, зачем вышла?

Чэн Юйцзинь не ожидала такой внезапной встречи с Ли Чэнцзином. Хотя она с честолюбием приняла свой новый статус Наследной принцессы, в её сознании образ Наследного принца никак не сливался с образом Чэн Юаньцзина, а статус Наследной принцессы существовал в её сознании отдельно от роли обычной жены.

Она никак не могла вообразить, что скоро выйдет замуж и ей предстоит провести всю жизнь с человеком, который когда-то был её Девятым дядюшкой.

Щёки Чэн Юйцзинь вспыхнули, но, к счастью, под многочисленными слоями одежды этого не было заметно. Она по привычке едва не обратилась к нему — Девятый дядюшка, — но вовремя опомнилась, опустила взгляд и, согнув колени, исполнила безупречный реверанс-ваньфу:

— Приветствую Ваше Высочество Наследного принца.

Ли Чэнцзин махнул рукой, и остальные, поняв намёк, удалились. Не останавливаясь, он подошёл к Чэн Юйцзинь и, протянув руку, помог ей подняться.

— На улице ветрено, войдём внутрь.

— Да.

Чэн Юйцзинь и впрямь не хотела оставаться на виду у всех, поэтому последовала за Ли Чэнцзином в дом. Внутри непрерывно топился дилун, и в лицо пахнуло теплом, словно весной. Чэн Юйцзинь потянула за свой отороченный белым лисьим мехом воротник — ей стало жарко.

Заметив это, Ли Чэнцзин непринуждённо протянул руку, чтобы развязать её накидку.

— Сними пока накидку. Ты только что после болезни, от резкой смены тепла и холода можешь снова слечь.

Чэн Юйцзинь тут же отступила на шаг и бросила на него удивлённый и одновременно раздосадованный взгляд. Ли Чэнцзин вздохнул.

— Хорошо, снимай сама.

Всех служанок, что сопровождали Чэн Юйцзинь, он отослал, так что ей пришлось справляться в одиночку. На шее у неё был пушистый меховой воротник, в руках — ручная грелка, а поверх всего — широкая накидка. Когда она одевалась, вокруг суетилось множество служанок, помогая ей, а теперь, когда всё это нужно было снять самой, задача оказалась на удивление хлопотной.

Сначала она сняла нарукавники, но в другой руке всё ещё держала грелку. Обе руки оказались заняты, и она растерялась, не зная, что делать дальше. Ли Чэнцзин, видя это, неторопливо взял у неё нарукавники и жестом показал, чтобы она передала ему и грелку.

Позволить Наследному принцу ей прислуживать? Чэн Юйцзинь колебалась, но Ли Чэнцзин уже с совершенно естественным видом принял у неё вещи. Ей ничего не оставалось, кроме как, скрепя сердце, продолжить снимать с себя тёплую одежду.

Один подавал, другой принимал — действовали они на удивление слаженно. Вскоре вся одежда Чэн Юйцзинь оказалась в руках Ли Чэнцзина. Он небрежно провёл рукой по пушистой меховой оторочке накидки и даже выдернул пару ворсинок.

Чэн Юйцзинь хотела было его остановить, но вспомнила, что накидка, по сути, принадлежит ему. Хочет дёргать — пусть дёргает.

Впрочем, Ли Чэнцзин не обратил на это внимания. Он жестом пригласил Чэн Юйцзинь сесть, сам устроился напротив и спросил:

— Тебе лучше?

— Благодарю Ваше Высочество за заботу, сегодня уже намного лучше.

— Когда я сегодня выезжал из дворца, то встретил Ичунь-хоу. Он особо расспрашивал о тебе. Я сказал, что ты болеешь и посторонним навещать тебя не стоит, поэтому он не поехал со мной.

Чэн Юйцзинь едва заметно повела бровью. Судя по всему, Ли Чэнцзин говорил о Чэн Юаньсяне, но… Ичунь-хоу?

Словно заметив её недоумение, Ли Чэнцзин пояснил:

— Да. Управа по делам императорского рода уже подготовила все документы. Твой отец — новый Ичунь-хоу.

Чэн Юйцзинь мысленно цокнула языком от удивления. Хотя роду Чэн и полагалось унаследовать титул ещё на одно поколение, их положение в последние годы было ни шатким ни валким. Поместью Цзинъюн в своё время несколько лет дожидалось утверждения титула, потому что Наследник титула был слишком юн, что уж говорить о роде Чэн? Чтобы унаследовать титул, пришлось бы немало побегать по разным инстанциям. Раньше Старая госпожа Чэн и принцесса Цинфу считали, что если это удастся сделать по окончании трёхлетнего траура, то это уже будет большой удачей.

Кто бы мог подумать, что всё уладится за какие-то несколько дней?

Чэн Юйцзинь не могла описать своих чувств. Помолвка оказалась слишком внезапной, и, хотя разумом она всё понимала, до конца ещё не осознавала происходящего. И лишь услышав, что Чэн Юаньсянь унаследовал титул, она поняла: она действительно станет Наследной принцессой.

Отец будущей Наследной принцессы не мог оставаться всего лишь Наследником титула. Наследному принцу и Императору даже не нужно было ничего говорить — подчинённые, держа нос по ветру, уже всё устроили.

Ли Чэнцзин упомянул Чэн Юаньсяня лишь для затравки, главное он хотел сказать потом.

— Сегодня императорский указ был официально объявлен всей Поднебесной, — произнёс Ли Чэнцзин. — И хотя Шесть ритуалов ещё не проведены, ты уже признанная Наследная принцесса. В последние дни многие, прослышав о твоей болезни, присылали в поместье Ичунь множество визитных карточек с пожеланиями. Пока ты не поправилась, я не позволял им беспокоить тебя и не впускал сюда никого из рода Чэн. Сегодня Ичунь-хоу снова приходил и говорил, что хочет забрать тебя домой, чтобы ты поправлялась там.

Сначала Чэн Юйцзинь удивилась, но потом догадалась: вот почему последние дни было так тихо. Оказывается, её не то чтобы никто не искал — просто Ли Чэнцзин всех отвадил. Она тут же кивнула.

— Я почти здорова. Мне и впрямь пора вернуться, чтобы предстать перед родителями и бабушкой и успокоить старших.

Ли Чэнцзин, казалось, на мгновение замер, а потом произнёс:

— Хорошо.

И, сказав это, счёл нужным добавить:

— Если чувствуешь себя неважно, не заставляй себя. Этот дом хоть и мал, но здесь безопасно. Можешь не спеша собирать вещи, не торопись.

— Ничего, я почти поправилась, это не помеха. Я приехала сюда в одном платье, так что собирать мне нечего. Могу уехать уже сегодня днём, — гладко ответила Чэн Юйцзинь, стараясь не доставлять хозяину ни малейших хлопот.

Ли Чэнцзин ещё раз взглянул на неё, но в итоге ничего не сказал, лишь ровно промолвил:

— Поступай, как знаешь.

Когда все дела были обсуждены, между ними повисла тишина. Чэн Юйцзинь стало неловко, она словно не знала, куда деть руки и ноги. Раньше они тоже часто молчали, занимаясь каждый своим делом, но неловкости не возникало. Сегодня же всё было иначе — она чувствовала себя крайне скованно.

Лишь в самый первый день, когда у Чэн Юйцзинь был жар, Ли Чэнцзин остался при ней, но после здесь не ночевал. Чэн Юйцзинь, не считая того раза, когда очнулась, больше его не видела. В конце концов, они не были настоящими родственниками, и приличия, разделяющие мужчину и женщину, следовало соблюдать. Более того, если Ли Чэнцзин и впрямь хотел жениться на ней, как на главной жене, он должен был в первую очередь уважать её репутацию.

Поэтому, хоть ему и не хотелось, он должен был позволить Чэн Юйцзинь как можно скорее вернуться в дом рода Чэн. В резиденции хоу всё-таки были старшие, и под их присмотром ей будет куда безопаснее, как для репутации, так и для неё самой.

Стоило ей уехать, и до самой свадьбы он, скорее всего, её больше не увидит.

В этот момент Ли Чэнцзин радовался, что он уже немолод. Император и Министерство ритуалов хотели поскорее устроить свадьбу, и при его деятельном участии дату бракосочетания назначили на седьмой месяц этого года. Если бы пришлось неспешно проводить все Шесть ритуалов в течение года или двух, он бы, пожалуй, не выдержал.

Они молча сидели друг напротив друга, и в комнате был слышен лишь вой ветра за окном. Чэн Юйцзинь бросала на него один косой взгляд за другим и наконец не выдержала. Положив руку на свою накидку, она произнесла:

— Ваше Высочество, не дёргайте больше, пожалуйста. Если весь мех вылезет, будет очень некрасиво.

...

Теперь каждый шаг Чэн Юйцзинь был в центре всеобщего внимания. Быть Наследной принцессой и так непросто: власти, как у Императрицы, нет, а требований предъявляют даже больше. Для Чэн Юйцзинь это бремя было ещё тяжелее, чем для других.

Её будущие свекровь и прасвекровь явно были не на её стороне, к тому же ранее она уже расторгла одну помолвку, и по вине этого глупца Хо Чанъюаня её репутация пострадала. Поэтому сейчас Чэн Юйцзинь должна была быть предельно осторожной и не допускать ни малейшей ошибки. Увидевшись с Ли Чэнцзином, она немедленно велела служанке собрать вещи и одновременно отправила евнуха известить род Чэн, чтобы за ней прислали карету.

Впрочем, давление испытывала не только Чэн Юйцзинь. Ли Чэнцзину, ставшему Наследным принцем в обход всех ожиданий, приходилось сталкиваться с куда более острыми и суровыми нападками, чем те, что доставались женщинам. Сегодня, когда указ был официально обнародован, Ли Чэнцзин, можно представить, насколько был занят, но даже при этом он специально покинул дворец, чтобы встретиться с Чэн Юйцзинь.

Она лишь сегодня узнала о помолвке, и Ли Чэнцзин по всем правилам был обязан ей всё объяснить. Однако, судя по всему, Чэн Юйцзинь очень быстро вжилась в роль, и его опасения были совершенно излишни.

Он был удивлён, но в то же время ничуть не поражён. Да, это и была настоящая Чэн Юйцзинь — гибкая и стойкая, с поразительной способностью приспосабливаться.

В обычное время Ли Чэнцзин непременно сам бы проводил Чэн Юйцзинь домой, но неженатым жениху и невесте не подобало видеться до свадьбы. Чтобы избежать кривотолков, Ли Чэнцзину пришлось оставить её, приставив множество стражников для сопровождения. Когда она уехала, он всё никак не мог успокоиться и отправил Лю И в поместье Чэн с настоятельным «советом» Чэн Юаньсяню лично встретить дочь.

Но даже после этого Ли Чэнцзин не обрёл покоя и весь день следил за новостями из-за стен дворца. Лишь когда Лю И доложил, что карета Старшей госпожи благополучно въехала в поместье Ичунь, он наконец смог расслабиться.

Лю И невольно хмыкнул про себя: путь-то недлинный, какие там могли случиться неприятности? Или все остальные знатные дамы столицы из домов не выходят?

Тем временем слуги убрали порог, и карета Чэн Юйцзинь, мягко покачиваясь, въехала в поместье Ичунь и остановилась у вторых ворот.

Кроме Чэн Юаньсяня, который встречал дочь, у вторых ворот собрались все обитатели дома. Увидев возвращение Чэн Юйцзинь, все засуетились, готовые ринуться вперёд. Лишь когда Старая госпожа Чэн с силой стукнула посохом, они с трудом сдержались.

Однако, хоть они и остались на месте, их взгляды, один горячее другого, были прикованы к дверце кареты. Чэн Юйцзинь, завязав накидку, с помощью Ду Жо вышла из экипажа и увидела эту грандиозную сцену.

Госпожа Жуань больше не могла сдерживаться. Она тут же бросилась вперёд и ласково взяла Чэн Юйцзинь за руку:

— Старшая госпожа вернулась! Бедное дитя, ты так болела! Тебе уже лучше? Голова не болит, жара больше нет?

Говоря это, госпожа Жуань промокнула слёзы платком и с трепетом продолжила:

— В день Праздника фонарей я всё искала тебя, до самого конца, пока толпа не разошлась, но так и не нашла. Я чуть с ума не сошла от беспокойства! А потом, вернувшись домой, узнала, что ты упала в воду и Девятый господин забрал тебя к себе, чтобы вылечить. Конечно, теперь его следует называть не Девятым господином, а Вашим Высочеством Наследным принцем. У меня сердце кровью обливалось, я готова была сама за тебя все муки принять! Я хотела сама пойти ухаживать за тобой. Когда болеешь, служанки так невнимательны, за всем не уследят. Как же можно без старшего рядом? Но Наследный принц сказал, что тебя нельзя беспокоить, и мне пришлось терпеть. И вот наконец-то я тебя дождалась!

Принцесса Цинфу, увидев, что госпожа Жуань выскочила первой, мысленно выругалась, а услышав её тошнотворно-сладкие речи, и вовсе заскрипела зубами от злости. Госпожа Жуань её опередила, но и принцесса Цинфу не собиралась уступать. Не обращая внимания на Старую госпожу Чэн, которая с важным видом изображала главу рода, она с видом настоящей матери тоже шагнула вперёд.

— Старшая госпожа, наконец-то ты вернулась! Твоя матушка все эти дни тебя ждала. — Принцесса Цинфу особо выделила слово «матушка». Лицо госпожи Жуань застыло, и принцесса, воспользовавшись моментом, оттеснила её и встала рядом с Чэн Юйцзинь. — Дай матушке взглянуть на тебя. Ничего больше не болит? Матушка самолично сварила для тебя куриный бульон, он всё время томился на плите. Пойдём со мной домой, выпьешь.

Госпожа Жуань терпеть не могла слышать слово «домой». Она была вне себя от ярости на принцессу Цинфу: эта злобная женщина была так бесстыдна, плела сладкие речи, чтобы обмануть её дочь! Госпожа Жуань, раздосадованная и злая, хотела было броситься вперёд и предостеречь Чэн Юйцзинь, чтобы та не верила обману принцессы, но служанки и пожилые женщины из свиты Цинфу плотно окружили их, вольно или невольно преграждая ей путь.

После нескольких тщетных попыток прорваться госпожа Жуань не выдержала, и в её глазах заблестели слёзы. Она уже готова была разрыдаться:

— Старшая невестка, что вы себе позволяете? Старшая госпожа — плоть от плоти моей, она столько выстрадала из-за этой болезни! Это больнее, чем если бы резали меня самоё. Я хочу как следует на неё посмотреть, почему вы нам мешаете?

— Тьфу! — не сдержалась принцесса Цинфу. Её тонкие брови взлетели вверх, и она, сверкая глазами, выпалила: — Какая ещё «плоть от плоти твоей»? Вторая невестка, ты и в обычное время не блещешь умом, но хоть когда говоришь со Старшей госпожой, думай головой! Старшая госпожа — моя дочь, и это очевидно! Я вырастила её с тех пор, как она была размером с ладошку, и вот она стала изящной, как молодой бамбук. И по родословной, и на деле — она моя дочь! А ты-то что лезешь? Надо же, когда ребёнка растить надо было, ты дальше всех пряталась, а как только у Старшей госпожи всё наладилось, ты тут как тут, родство признаёшь? Где ж ты столько наглости набралась?

Чэн Юйцзинь, едва сойдя с повозки, не успела и слова сказать, как её окружили эти двое, рыдая и препираясь. Она мысленно усмехнулась. Вот уж поистине: в бедности и близкие не замечают, а в богатстве и дальняя родня объявляется. Ей только-только пожаловали титул Наследной принцессы, а принцесса Цинфу и госпожа Жуань уже наперебой бросились оспаривать право называться её матерью. Но где же они обе были, когда она, маленькая и беззащитная, не могла за себя постоять?