Чэн Юйцзинь не ожидала увидеть Ли Чэнцзина. Вздрогнув, она тотчас попыталась встать для приветствия:

— Ваше Высочество, Вы вернулись? Прошу простить мою невежливость.

Она уже собиралась сойти с кровати, но Ли Чэнцзин, положив руки ей на плечи, усадил её обратно.

— Это я велел им не будить тебя. Сиди спокойно.

Сказав это, он помедлил и бросил на Чэн Юйцзинь недовольный взгляд.

— Я же говорил, не называй меня на «Вы». Неужели я выгляжу таким старым?

Чэн Юйцзинь замерла, не веря своим ушам. Если она не ослышалась, в словах Ли Чэнцзина звучало обвинение и даже… обида?

Её губы шевельнулись, и наконец она очень деликатно проговорила:

— Ваше Высочество, Вы в самом расцвете сил, молоды и полны свершений. Всюду Вас по праву назвали бы юным гением. Кто посмеет сказать, что Вы стары?

— И всё равно не исправляешься. — Ли Чэнцзин постучал пальцами по колену и пронзительно взглянул на неё. — Не скажешь, значит, так подумаешь?

Просто невыносимо. Чэн Юйцзинь вдруг поняла, почему мужья порой находят своих жен утомительными. Сейчас ей и самой не хотелось с ним разговаривать, но приходилось его урезонивать.

— Ваше Высочество, дело не в этом, — попыталась она урезонить разгневанного наследного принца. — Это не связано с возрастом, это вопрос этикета и приличий, дело принципа. Ваше Высочество, официально Вы — мой господин, а я — Ваша подданная. В личной жизни Вы — мой муж, а я — Ваша жена. Супруги должны уважать друг друга как гостей, даже еду подавать с почтением, что уж говорить об обращении? Обращение — основа всякого этикета. По малому видно великое, и здесь нельзя допускать небрежности…

Пока Чэн Юйцзинь говорила, Ли Чэнцзин молча смотрел на неё. Его глаза потемнели, и хотя лицо оставалось бесстрастным, взгляд выдавал недовольство. Постепенно слова иссякли, и Чэн Юйцзинь ощутила полную безысходность.

Доводы он не слушал, а споры о том, кто прав, лишь злили его ещё больше. У Чэн Юйцзинь не осталось выбора.

— Ваше Высочество, чего Вы в конце концов хотите?

Ли Чэнцзин поднял чашку и, неспешно сдвинув крышечку, произнёс:

— Повтори последнюю фразу.

— Ваше Высочество, Вы…

— М-м?

Сил больше не было. Чэн Юйцзинь не выдержала:

— Да чего ты привязался?

— Вот так-то лучше. — Ли Чэнцзин наконец остался доволен. Он приподнял крышечку и поднёс чашку к её губам. — Запомни на будущее: я женился на жене, а не на племяннице. Не желаю слышать от тебя то «Девятый дядюшка», то «Вы». Умница, открывай рот.

Это ведь он сам завёл разговор о «старике», а когда Чэн Юйцзинь ответила, затаил обиду. Она потеряла дар речи. Но раз уж ей с таким трудом удалось его умаслить, не стоило снова навлекать на себя неприятности, поэтому она покорно согласилась. Чэн Юйцзинь протянула руку к чашке, но Ли Чэнцзин отвёл её в сторону, не отдавая. Она вопросительно изогнула бровь, и он совершенно невозмутимо пояснил:

— Ты же сказала, что хочешь пить. Твои служанки заняты другими делами, я их подменю.

Заняты другими делами? Сущая чепуха. Единственной задачей Ду Жо, Ляньцяо и остальных было прислуживать Чэн Юйцзинь. Она только что проснулась, чем они могли быть так заняты?

Но Ли Чэнцзин и глазом не моргнул, его оправдание звучало благородно и возвышенно, и Чэн Юйцзинь ничего не оставалось, как подчиниться. Она позволила ему поить себя, но в ухаживаниях он был крайне неуклюж. Спустя мгновение Чэн Юйцзинь не выдержала и отстранила его руку.

— Пусти, я сама. Ты пролил мне воду на воротник.

Когда Чэн Юйцзинь вернулась, переодевшись, виновник торжества сидел на тахте-лохань. Увидев её, он без тени смущения помахал рукой.

— Переоделась? Дворцовые слуги сказали, что ты почти ничего не ела в обед. Скоро банкет, он затянется допоздна. Если не поешь сейчас, проголодаешься. Иди сюда, перекуси.

Не успел Ли Чэнцзин договорить, как вереница дворцовых слуг с подносами проследовала к столу, расставила на нём изящные фарфоровые блюдца и так же чинно удалилась. Картина была до боли знакомой. Словно они всё ещё в поместье рода Чэн, и Чэн Юйцзинь, как обычно, пришла во двор Ли Чэнцзина, чтобы «случайно» встретить молодого гения. А он, заметив её, лениво кивал слугам, чтобы те добавили ещё один набор палочек и тарелку с пирожными.

В этой атмосфере Чэн Юйцзинь невольно расслабилась и непринуждённо села напротив него. Ли Чэнцзин положил ей на тарелку пирожное с османтусом. Откусив кусочек, она заметила:

— Слишком сладко. Когда через пару дней будет время, я сама приготовлю выпечку. Как раз сейчас цветёт лотос, нельзя упускать момент, пока цветы свежие.

Ли Чэнцзин кивнул. Она говорила о его вкусах: он не любил слишком сладкое и сухое. Прежде, когда Чэн Юйцзинь искала его расположения, она часто приходила к нему с угощениями, пытаясь задобрить его выпечкой. Со временем все сладости на столе Ли Чэнцзина стали делом её рук. Постепенно она так избаловала его вкус, что теперь десерты из Управления императорской кухни казались ему невыносимо приторными.

Чэн Юйцзинь сказала это невзначай. В поместье Чэн они часто проводили время так: каждый занимался своим делом, не обращая друг на друга внимания. Но когда речь заходила о таких мелочах, как еда и одежда, они общались с непринуждённостью супругов, проживших вместе много лет, словно вели обыденную домашнюю беседу.

Вероятно, Чэн Юйцзинь и сама не осознавала, насколько естественным был её тон в разговоре с Ли Чэнцзином. И даже её вкусы в еде, неведомо когда, стали такими же, как у него.

Чувство, что тебя ценят, было слишком приятным. Услышав, что Чэн Юйцзинь собирается готовить специально для него, Ли Чэнцзин тут же потерял интерес к яствам на столе. Он налил ей в пиалу кашу с кедровыми орешками, водяным орехом и эвриалой и сказал:

— Вечером мы вернёмся поздно. На банкете поесть толком не удастся, так что подкрепись сейчас, чтобы потом не голодать.

Чэн Юйцзинь кивнула. Сегодня вечером император давал пир в честь свадьбы наследного принца. Банкет был масштабным: пригласили всех придворных чиновников четвёртого ранга и выше, а в гареме императрица Ян принимала титулованных госпож столицы и провинций. Два пира — для мужчин при дворе и для женщин в гареме — проходили одновременно, возвещая всей Поднебесной о благополучном бракосочетании наследного принца. Это было всеобщее торжество, а для Чэн Юйцзинь — первый выход в свет в качестве наследной принцессы. Мероприятие обещало быть грандиозным. Хоть это и называлось банкетом, никто из гостей не шёл туда с мыслью наесться. Достаточно было для вида пару раз коснуться еды палочками — всерьёз никто не ел. А Чэн Юйцзинь, как наследной принцессе и главной героине торжества, и подавно предстояло лишь соблюдать формальности.

В этом и заключалась нелепость: аристократия проводила половину времени на пирах, но на самих пирах никто по-настоящему не ел. Все дамы перед выходом из дома плотно перекусывали, чтобы не осрамиться на людях.

Чэн Юйцзинь медленно помешивала ложкой кашу.

— Ваше Высочество, я ведь ещё не знакома с дворцовыми няннян. Что Вы о них знаете? Не могли бы Вы мне рассказать?

Ли Чэнцзин отсутствовал слишком долго и провёл во дворце не намного больше времени, чем сама Чэн Юйцзинь. Однако он здесь родился и вырос, а потому о подводных течениях дворцовой жизни знал куда больше неё.

Он вкратце рассказал о нынешних наложницах в ранге «фэй». Те, кто был ниже четырёх главных консорт, вряд ли получили бы возможность заговорить с Чэн Юйцзинь, так что знать их было необязательно.

Чэн Юйцзинь слушала, кивая, и запоминала самые важные имена. Среди них оказалось и одно знакомое — консорт Шу Сюй.

Консорт Шу Сюй была старшей госпожой поместья Чанго, двоюродной сестрой Сюй Чжисяня и Сюй Няньчунь. Поскольку из семьи Сюй вышла дворцовая наложница, брак Чэн Минь с членом их рода считался очень престижным. В поместье Чанго все с гордостью упоминали о своей государыне-консорте, а род Чэн из-за этого всячески лебезил перед семьёй Сюй, надеясь хоть немного погреться в лучах её славы.

Чэн Юйцзинь выросла на рассказах об этой консорте из семьи Сюй и никак не ожидала, что их первая встреча состоится на пиру в честь её собственной свадьбы. Воистину, пути судьбы неисповедимы.

Так всё и вышло. На дворцовом пиру консорт Шу Сюй, едва войдя в зал, принялась озираться по сторонам. Заметив Чэн Юйцзинь, она издалека подняла в её честь свой кубок. Чэн Юйцзинь, увидев это, ответила ей тем же и лёгкой улыбкой.

Остальные наложницы наблюдали за этим со смешанными чувствами. При императрице Ян никто из них и мечтать не мог о милости императора, а уж родить принца или принцессу для обеспечения своего будущего и вовсе было пустыми грёзами. Именно поэтому интриги в гареме не были слишком ожесточёнными: не было цели — не было и борьбы.

Другие наложницы полагались либо на своё старшинство, либо на могущество своей семьи. Лишь консорт Шу Сюй занимала шаткое положение: она не пользовалась благосклонностью государя, не имела влиятельных отца или братьев и получила свой титул лишь благодаря связи с поместьем Чанго. Её положение в гареме было крайне неловким. Обычно среди четырёх главных консорт она стояла на последнем месте.

Но сегодня новая наследная принцесса в свой первый выход оказала честь одной лишь консорт Шу. Та весь вечер сияла от гордости и даже выпила несколько лишних кубков вина. Трём другим главным консортам это было крайне неприятно, но поделать они ничего не могли.

Что поделаешь, ведь её родня была связана с семьёй наследной принцессы. Кто-то злился, кто-то завидовал. Да и какое им было дело до борьбы Второго принца с наследным принцем? Судьба этих наложниц была уже предрешена. Не имея возможности родить принца или принцессу, чтобы обеспечить себе опору в будущем, после смерти императора им всем предстояло уйти в монастырь и провести остаток жизни у его гробницы. Поэтому для них не имело значения, кто победит — род Ян или наследный принц.

А может, они даже больше желали победы наследного принца. Ведь императрицы Чжун больше не было, и когда наследный принц взойдёт на трон, место вдовствующей императрицы останется пустым. Тогда им, вдовствующим консортам, возможно, не придётся покидать дворец и они смогут прожить полжизни в покое. В противном случае… хе-хе, участь наложниц и фавориток времён императора Жэньцзуна, старых соперниц вдовствующей императрицы Ян, служила им горьким уроком.

Раз уж в будущем им всё равно не на что было опереться, то и рисковать было не страшно. Угодить наследному принцу и наследной принцессе было делом беспроигрышным: в случае неудачи хуже не станет, а в случае успеха — это всё равно что обрести полжизни. Неудивительно, что консорт Шу была так счастлива сегодня вечером.

Другие наложницы, снедаемые завистью, смотрели на консорт Шу уже совсем иначе.

Консорт Шу Сюй и сама не ожидала такого поворота. Она попала во дворец давно и почти не видела Чэн Юйцзинь. Лишь от родных она слышала, что у тётушки из второй ветви семьи есть племянница, девушка выдающаяся. Слуги, желая ей угодить, даже льстили, что та «похожа на саму государыню». Консорт Шу Сюй это заинтриговало, но особого значения она этому не придала. Для неё это была лишь подающая надежды родственница младшего поколения. Возможно, при случае она попросила бы младшую сестру привести Чэн Юйцзинь, чтобы та взглянула на неё, но специально посылать за ней человека она бы не стала.

Кто бы мог подумать, что при их первой встрече уже ей, консорт Шу, придётся заискивать перед Чэн Юйцзинь? Одна — новоиспечённая наследная принцесса. Пусть её родня и незначительна, но за её спиной стоит сам наследный принц, и никакие другие покровители ей не нужны. А она, консорт Шу Сюй, — всего лишь обычная дворцовая наложница в шатком положении, без всякой опоры. Их статус и будущее были несопоставимы.

Консорт Шу Сюй с тоской вздохнула про себя. Раньше род Чэн заискивал перед семьёй Сюй, а теперь, в мгновение ока, всё перевернулось. Род Чэн вот-вот возвысится. Консорт Шу Сюй оставалось лишь надеяться, что её родня не упустит своего и поспешит наладить отношения с Чэнами. Только бы они не потеряли такую удачную связь, как Чэн Минь из второй ветви.

Сегодняшний пир был очень пышным. Возможно, из-за того, что во дворце давно не появлялось новых лиц, желающие поднять кубок за здоровье Чэн Юйцзинь шли нескончаемым потоком. В конце концов, Чэн Юйцзинь велела Ду Жо и Ляньцяо разбавлять вино водой — только так она смогла выдержать все тосты.

Пир в гареме проходил одновременно с пиром при внешнем дворе. Женское застолье было нешумным и быстро затихло, но императрица объявила о его окончании лишь после того, как евнух сообщил, что император покинул своё место. Поскольку мужской и женский пиры проходили в разных местах, а Ли Чэнцзин вряд ли смог бы уйти сразу после императора, Чэн Юйцзинь не стала его дожидаться и вернулась в свои покои одна.

Едва переступив порог, Чэн Юйцзинь больше не могла держаться и пошатнулась, не в силах устоять на ногах. Ляньцяо и Ду Жо тут же подхватили её и велели слугам на малой кухне немедленно приготовить отрезвляющий отвар.

Чэн Юйцзинь была пьяна до беспамятства. Она смутно помнила, как служанки уговаривали её выпить отрезвляющий отвар. Потом в покоях вдруг воцарилась тишина, её обдало прохладой, и тёплая рука легла ей на лоб. Дальнейшие воспоминания были туманны: будто кто-то поил её отваром, а может, это был всего лишь сон.

Во сне будто бы кто-то с досадой вздохнул:

— Как можно было так напиться? Совсем пить не умеет.

Мгновение спустя тот же голос, уже спокойный и ровный, произнёс:

— Не буйствуй. Убери руки, не лапай.

«Кто это ещё такой шумный в моём сне?» — подумала Чэн Юйцзинь. Она хотела оттолкнуть его, но руки и ноги не слушались, были вялыми и слабыми.

Прикосновения Чэн Юйцзинь возбуждали Ли Чэнцзина. В её руках не было силы, но она упрямо тёрлась о него снова и снова. Ответить на её ласки он не мог, но и оставить их без внимания — тоже. В конце концов, он крепко схватил её беспокойные запястья, прижал их одной рукой к кровати, а ногами слегка придавил её ноги.

— Спи спокойно. И не двигайся.

Не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, Чэн Юйцзинь, то ли от обиды, то ли от неудобства, тихо всхлипнула. Уголки её глаз покраснели, а в голосе послышались плаксивые нотки.

Тело Ли Чэнцзина мгновенно напряглось. Но на этом она не успокоилась: даже обездвиженная, она извернулась всем телом, пытаясь вырваться из его хватки.

Ли Чэнцзин долго молчал. Наконец он жадно втянул воздух у её губ, вдыхая винный аромат, и проговорил:

— Я тебе это припомню. Вот протрезвеешь, тогда и рассчитаемся.