Сегодня настал третий день после свадьбы — время по традиции навестить родной дом. Чэн Юйцзинь, как и любая новобрачная, должна была вернуться в отчий дом, чтобы показать, как ей живётся в замужестве. Перед тем как покинуть дворец, она засвидетельствовала почтение Вдовствующей императрице Ян и Императрице Ян. Императрица знала, что невестка сегодня возвращается в отчий дом, а потому не стала чинить препятствий и быстро её отпустила.

Чэн Юйцзинь вернулась во дворец Цыцин, переоделась и вместе со служанками села в экипаж. В поместье Ичунь её ждали уже давно. Родня вымела дворы дочиста, парадные ворота были распахнуты настежь. Чэн Юаньсянь во главе мужчин рода Чэн — братьев и племянников — стоял у входа, с нетерпением вытягивая шею. У Вторых ворот, поддерживаемая служанками, в тихом ожидании застыла Старая госпожа Чэн.

Солнце поднялось выше. Старая госпожа Чэн ждала уже долго, когда наконец прибежал слуга с вестью о прибытии Наследной принцессы. Старая госпожа встрепенулась, тотчас велела женщинам дома выстроиться и, затаив дыхание, приготовилась к встрече.

Издалека с улицы донеслись сигнальные хлопки. Экипаж Ли Чэнцзина остановился у главных ворот, а паланкин Чэн Юйцзинь проследовал дальше, прямо во двор, остановившись лишь перед Вторыми воротами. В этот миг Старая госпожа Чэн, принцесса Цинфу, госпожа Жуань и почти сотня слуг рода Чэн разом преклонили колени и громко возгласили:

— Смиренно приветствуем Наследную принцессу.

Несколько женщин в дворцовых нарядах подошли к паланкину, отдёрнули занавесь и бережно помогли выйти той, что была внутри. Чэн Юйцзинь медленно сошла с паланкина и, представ перед собравшимися, лёгким движением руки произнесла:

— Вольно.

Все с шорохом поднялись на ноги. Старой госпоже Чэн помогли встать, и она, дрожа, произнесла:

— Старая слуга приветствует Наследную принцессу. Желаю вашему высочеству безграничного счастья и благополучия.

— Бабушка, не нужно церемоний, — подошла к ней Чэн Юйцзинь, сделав вид, что собирается поддержать Старую госпожу. — Это я проявила непочтительность, заставив старших ждать. Бабушка, прошу, входите скорее.

Чэн Юйцзинь лишь сделала жест, на самом деле не собираясь поддерживать её. Старая госпожа увидела перед собой красный, расшитый золотом рукав, золотые узоры на котором так сверкали в лучах солнца, что слепили глаза. На миг она растерялась, но тут же выпрямилась и, улыбнувшись, ответила:

— Наследная принцесса права, это я от радостного нетерпения так разволновалась. Прошу вас, проходите.

Огромная толпа слуг рода Чэн, услышав это, расступилась, словно морской прилив, разойдясь в обе стороны. Лишь когда Чэн Юйцзинь и Старая госпожа Чэн прошли, они осмелились последовать за ними.

Сегодня все в роду Чэн, от господ до слуг, вышли встречать Наследного принца и Наследную принцессу. Мужчины во главе с Чэн Юаньсянем стояли на улице перед главными воротами, женщины во главе со Старой госпожой Чэн — у Вторых ворот, а слуги, в зависимости от своего положения, преклонили колени в разных местах. Войдя во двор, Чэн Юйцзинь проследовала в главный зал Шоуань. Зал к её приезду полностью обновили, и теперь всё блестело новизной, готовясь принять Наследную принцессу. Чэн Юйцзинь предложила Старой госпоже занять почётное место, но та решительно отказалась. Лишь после долгих уговоров Чэн Юйцзинь с показным нежеланием села на главное, самое высокое место, а Старая госпожа Чэн села следом.

Чэн Юйцзинь окружало множество дворцовых слуг и фрейлин, а снаружи, почтительно сложив руки, застыли евнухи. Принцесса Цинфу и госпожа Жуань при виде этого ощутили трепет. Прошло всего два дня, а Чэн Юйцзинь словно подменили.

Сегодня она была в алом платье и сидела прямо на главном месте. Одного её жеста хватило, чтобы явить императорское величие.

Прежде её манеры тоже были безупречны, а осанка и походка — усладой для глаз, но все видели в этом лишь красоту. Кто бы мог подумать, что в императорском облачении она останется прекрасной, но эта красота будет уже не для них.

Это было величие, подобное лунному свету, озаряющему всю Поднебесную, — один лишь взгляд на нее внушал трепет перед безграничной мощью императорского дома. Прекрасная, но не обольстительная, величественная, но не грозная. Никто не знал, какой должна быть Наследная принцесса, но, увидев Чэн Юйцзинь, каждый понимал — именно такой.

Принцесса Цинфу в этот миг почувствовала себя недостойной зваться членом императорской семьи. Что её манеры по сравнению с величием Чэн Юйцзинь? Госпожа Жуань и вовсе смутилась. Сразу после объявления о браке, когда у Чэн Юйцзинь ещё не было подобающих нарядов, госпожа Жуань считала, что та осталась прежней — просто девушкой, которой выпала невиданная удача.

Поэтому госпожа Жуань так стремилась подольститься к Чэн Юйцзинь, чтобы та помогла её сыну. Но Чэн Юйцзинь поставила её на место, и госпожа Жуань, потеряв лицо, затаила обиду. Не смея высказать всё в глаза, она вымещала злобу иносказательными проклятиями. Тогда она не видела большой разницы между Наследной принцессой и любой другой замужней дочерью. Лишь сегодня, увидев её, госпожа Жуань с запозданием ощутила страх.

Случись это сегодня, она ни за что не осмелилась бы перебить Чэн Юйцзинь, не говоря уже о том, чтобы плести интриги. Госпожа Жуань боялась громко дышать, а принцесса Цинфу, её мачеха, чувствовала, что потеряла лицо перед падчерицей, и, испытывая жгучий стыд, опустила голову, не желая говорить.

Лишь Старая госпожа Чэн, повидавшая многое, сохраняла самообладание. Она неторопливо расспрашивала Чэн Юйцзинь о житье-бытье после свадьбы: о еде, одежде и прочих мелочах.

Чэн Юйцзинь с улыбкой отвечала. Не могла же она сказать, что во дворце плохо, так что слова подбирала только лестные.

Старая госпожа Чэн, очевидно, это понимала и, услышав дежурные фразы, с облегчением вздохнула. После недолгого обмена любезностями атмосфера потеплела. Чэн Юйцзинь оставила дворцовых служанок и евнухов снаружи, переоделась в домашнее и удалилась со Старой госпожой во внутренние покои для семейного разговора.

Покинув блистающий позолотой главный зал, все заметно расслабились. И хотя это была семейная беседа, Чэн Юйцзинь по-прежнему главенствовала. Она села на почётное место на тахте-лохань, Старая госпожа разместилась напротив, а принцесса Цинфу и госпожа Жуань придвинули кресла и сели поодаль.

Вокруг Чэн Юйцзинь тут и там стояли служанки, и одно это расположение мгновенно расставляло всех по местам.

Старая госпожа Чэн уже много лет не была на вторых ролях. Как старшая в роду, она всегда занимала самое почётное, центральное место, окружённая всеобщим почтительным вниманием. Теперь, внезапно оказавшись на второстепенной позиции, она чувствовала себя крайне неловко.

Но как бы неловко ей ни было, она одарила Чэн Юйцзинь сияющей улыбкой:

— Наследная принцесса, вы во дворце всего два дня, а мне кажется, будто прошло три, а то и пять лет. Вы уже привыкли к дворцовой жизни?

— Всё хорошо, — слегка кивнула Чэн Юйцзинь. — Благодарю за заботу, бабушка.

Старая госпожа Чэн осторожно задала самый главный вопрос:

— А как… как у вас складываются отношения с Вашим Высочеством Наследным принцем?

Все члены рода Чэн навострили уши. Пустые разговоры о еде и одежде их не волновали, в отличие от этого вопроса. У Наследного принца была своя история с родом Чэн, но, что хуже всего, они не знали всей правды и по ошибке считали его сыном наложницы.

Так они превратили свой счастливый билет в смертный приговор.

Чэн Юйцзинь вспомнила вчерашний вечер, когда она напилась, и ей стало мучительно стыдно, но она, сохранив достоинство, с улыбкой ответила:

— У нас с Вашим Высочеством всё хорошо.

— Эта старая слуга была слепа, — прощупывая почву, произнесла Старая госпожа Чэн, — не разглядела в Вашем Высочестве его истинного величия и позволила себе много непочтительных и обидных слов. Ваше Высочество… он не станет наказывать род Чэн?

Чэн Юйцзинь всё поняла: они пришли к ней молить о пощаде. Поговорить с Ли Чэнцзином не решаются, вот и прибежали к ней. И почему они решили, что она может на него повлиять?

Старая госпожа сама навлекла на себя беду, и просить её бесполезно, подумала Чэн Юйцзинь. Но сейчас было не время вносить сумятицу в свои ряды. Род Ян ещё силён, как может род Чэн ослабнуть раньше?

Чэн Юйцзинь ответила честно:

— Бабушка, отец, можете не беспокоиться. Раз Ваше Высочество женился на мне, значит, он не держит зла на род Чэн. Если впредь наш род будет вести себя подобающим образом и соблюдать приличия, Ваше Высочество, будучи человеком разумным, не станет ворошить прошлое.

От этих слов на сердце Старой госпожи Чэн, которое не знало покоя полгода, наконец-то стало легче. Когда Ли Чэнцзин жил в их доме, она была уверена, что он — незаконнорождённый сын Младшей госпожи Сюэ. И хотя она не решалась действовать в открытую, за его спиной отпускала немало колкостей. Однажды Чэн Юаньсянь даже при нём обозвал его «выродком». Тогда это не казалось чем-то серьёзным, но, узнав правду о личности Ли Чэнцзина, члены рода Чэн, вспоминая об этом, дрожали от страха.

Они и не надеялись на какие-то милости от Наследного принца. Чэн Юаньсянь был бы безмерно благодарен, если бы тот, в память о доброте Старого хоу Чэна, просто не стал наказывать их за былые оскорбления. Теперь, получив от Чэн Юйцзинь заверения, принцесса Цинфу и Старая госпожа Чэн, без сомнения, вздохнули с огромным облегчением.

Когда тяжёлый камень свалился с души Старой госпожи Чэн, её мысли снова зашевелились. Она незаметно оглядела Чэн Юйцзинь: красавица, словно сошедшая с картины, неземное создание. Даже Старая госпожа любовалась ею, что уж говорить о мужчинах.

Она зашла издалека:

— Ваше Высочество Наследный принц столь милосерден, я безмерно благодарна. В будущем нам придётся просить Наследную принцессу замолвить за нас словечко перед ним. Наследная принцесса, у вас с Наследным принцем… всё хорошо?

Чэн Юйцзинь удивилась: разве бабушка только что не спрашивала об этом? Зачем снова? Но, увидев полный ожидания и намёков взгляд Старой госпожи, она начала догадываться, о чём идёт речь.

Чэн Юйцзинь стало неловко. Посторонних здесь не было, фрейлин и евнухов, что прибыли с ней, развлекли и угостили снаружи. Получив вознаграждение и освободившись от обязанностей, дворцовые слуги смотрели на это сквозь пальцы, позволяя Чэн Юйцзинь поговорить с родными наедине. Но даже так, под пристальными взглядами Старой госпожи Чэн, принцессы Цинфу и госпожи Жуань, она не могла вымолвить ни слова.

И что ей было отвечать? О таких вещах… говорят ли, что всё хорошо или плохо?

Воспоминания о прошлой жизни были у Чэн Юйцзинь смутными, похожими на театр теней. В памяти остались лишь несколько самых ярких, ключевых, поворотных моментов, словно краткий сборник иллюстраций, а подробностей она не помнила. И среди этих воспоминаний о времени, проведённом с Хо Чанъюанем, почти не было.

Кажется, после её свадьбы с Хо Чанъюанем ревность и собственничество Хо-Сюэ к сыну достигли предела. Взвесив все за и против, Чэн Юйцзинь намеренно держалась от мужа на расстоянии, и близких отношений между ними почти не было. Поэтому опыта в таких делах у неё было немного.

Она не знала, каким должен быть нормальный брак и как часто между супругами должно происходить… это.

Чэн Юйцзинь вспомнила, как вчера, напившись, сразу легла спать, и ночь прошла спокойно. Ли Чэнцзин прикоснулся к ней лишь в брачную ночь. Но ведь это было частью супружеского долга. Выходит, отношение Ли Чэнцзина было таким же, как и у неё — всё ради ритуала и наследников.

Чэн Юйцзинь оставила себе пространство для манёвра, лишь сдержанно улыбнувшись и кивнув, но ничего не сказав. Нельзя было говорить слишком уверенно. Вдруг Ли Чэнцзин, как и другие мужчины, быстро к ней охладеет, а она долго не сможет родить наследника? Тогда она ничего не сможет поделать.

Увидев сдержанную и холодную улыбку Чэн Юйцзинь, Старая госпожа Чэн забеспокоилась. Так было и раньше. Когда другие знатные дамы приезжали в гости с сыновьями и племянниками, Чэн Юйцзинь, улыбнувшись для приличия, тут же теряла к молодым господам всякий интерес и беседовала только с их матерями. С её-то внешностью стоило ей принять холодный вид, как никто не осмеливался подойти и нарваться на неприятности. В отличие от неё, Чэн Юймо умела заводить разговоры и шутить с молодыми людьми.

Старая госпожа Чэн видела, как приезжие юноши с восхищением смотрели на Чэн Юйцзинь, но та даже не удостаивала их взглядом, и они не смели её беспокоить. Старая госпожа долго переживала из-за этого, особенно боясь, что и в браке Чэн Юйцзинь будет вести себя так же.

Теперь её опасения подтвердились.

Старой госпоже даже казалось, что Чэн Юйцзинь вполне способна запереть перед мужем дверь или отослать его куда-нибудь, лишь бы он её не беспокоил.

Сейчас её мужем был Наследный принц. Конечно, она не посмеет не впустить его, но достаточно будет проявить немного холода, чтобы он не остался. А если так пойдёт и дальше, не станут ли их отношения ещё более отчуждёнными и формальными? Как же тогда они заведут детей?

Красавица писаная, а в этих делах так и не прозрела. Старая госпожа сильно сокрушалась. Она хотела было дать ей совет, но в её-то годы поучать новобрачную внучку супружеским премудростям было немыслимо. В конце концов, Старая госпожа сказала иносказательно:

— Наследная принцесса, Ваше Высочество Наследный принц много лет скитался и поздно женился. Должно быть, Ваше Величество давно мечтает о внуке. Наследный принц старше вас, и в делах между вами… вы должны его слушать. Во всём потакайте Вашему Высочеству, и всё будет хорошо.

Чэн Юйцзинь не поняла, к чему Старая госпожа так пространно объясняет столь очевидные вещи, но всё же кивнула:

— Я понимаю. Благодарю, бабушка.

Но по лицу внучки Старая госпожа поняла — та ничего не поняла. Она совершенно не осознала, на что ей намекают. Старая госпожа лишилась дара речи. Сначала она хотела попросить принцессу Цинфу наставить Чэн Юйцзинь, но, вспомнив, какой брак у той с Чэн Юаньсянем, решила, что лучше не стоит.

Отношения Старой госпожи со Старым хоу Чэном тоже нельзя было назвать хорошими. Просто она была женщиной властной и жестокой, поэтому другие женщины рядом со Старым хоу не выживали, и все трое детей рода Чэн были от неё. Лишь Чэн Юаньцзин, вернувшийся в шесть лет, стал «рыбой, ускользнувшей из сетей», хотя позже выяснилось, что это не так.

О супружеской жизни принцессы Цинфу и Чэн Юаньсяня и говорить нечего. У Чэн Юаньсяня слева была одна наложница, справа — другая, и каждый месяц он менял фавориток. Принцесса Цинфу годами жила в одиночестве, видя мужа лишь в покоях Старой госпожи. Чэн Юйцзинь выросла в такой атмосфере, впитав всё это с малых лет. Как она могла научиться нормальным отношениям между мужчиной и женщиной?

В отличие от неё, Чэн Юймо росла с обоими родителями, а у госпожи Жуань и Чэн Юаньханя были хорошие отношения, поэтому та умела общаться с мужчинами куда лучше.

Старая госпожа Чэн втайне сокрушалась. Род Чэн теперь был в одной лодке с Наследным принцем. Если Чэн Юйцзинь не родит ему законного сына, их положение сильно ослабнет. Старой госпоже было всё равно, будут ли у них с принцем лишь формальные отношения, — главное, чтобы был наследник, а там пусть хоть живут как чужие.

И Чэн Юйцзинь, и Наследный принц были красивы и величавы. Вместе они смотрелись прекрасно, но когда двое таких сдержанных людей сходились, всегда возникало опасение, что детей у них не будет.

Посмотрев на внучку ещё немного, Старая госпожа приняла решение и тихо отдала несколько распоряжений мамушке.

После обеда Чэн Юйцзинь и Ли Чэнцзин должны были возвращаться во дворец. За столом, как и говорила Чэн Юйцзинь, Ли Чэнцзин вёл себя с безупречной учтивостью, был мягок и вежлив, говорил с Чэн Юаньсянем дружелюбно и не собирался ворошить прошлое. Члены рода Чэн успокоились и после полудня с радостью проводили Чэн Юйцзинь обратно во дворец.

Однако перед отъездом Старая госпожа вручила ей шкатулку и несколько раз напутствовала посмотреть её содержимое только по возвращении во дворец, когда никого не будет рядом.

Чэн Юйцзинь не придала этому значения. Во время визита на третий день невеста привозила подарки родным — чем они были богаче, тем большее уважение выказывала семья мужа. В свою очередь, родня невесты дарила ответные дары, демонстрируя собственное положение. Чэн Юйцзинь решила, что шкатулка Старой госпожи — лишь один из таких подарков, и не обратила на неё особого внимания.

Вернувшись во дворец, доложив обо всём Императрице и Вдовствующей императрице и поужинав во дворце Цыцин, Чэн Юйцзинь переоделась в лёгкую домашнюю одежду. И только тогда она вспомнила о таинственной шкатулке, которую днём ей вручила бабушка.

С наступлением темноты в зале стало тихо. Делать было нечего, и Чэн Юйцзинь достала подарок. Сначала она даже не поняла, что это, решив, что бабушка зачем-то подарила ей книгу о даосских практиках. Но, перевернув пару страниц, она увидела очень подробный рисунок-схему.

Чэн Юйцзинь на мгновение застыла, а затем с громким стуком захлопнула книгу.

Её лицо залилось краской от стыда и негодования, и ей захотелось немедленно выбросить шкатулку. О чём только думает Старая госпожа? Вручила шкатулку с таким важным видом, что Чэн Юйцзинь и впрямь поверила, будто там нечто серьёзное, а оказалось — вот это?

Чэн Юйцзинь сгорала от стыда и злости, скрежеща зубами. Но как бы она ни злилась, действовать опрометчиво было нельзя. Такое нельзя оставлять где попало. Если дворцовый слуга случайно найдёт эту книгу, куда она, Наследная принцесса, денется от позора?

И пока Чэн Юйцзинь в панике искала, куда бы спрятать вещь, из-за спины раздался неторопливый голос:

— Что ты такое разглядываешь, отчего так сердита?