Четырнадцатый день седьмого месяца. Ещё не рассвело, а Ли Чэнцзин уже бесшумно поднялся с постели. За дверью давно ожидали евнухи. Услышав зов Наследного принца, они один за другим вошли в покои, неся в руках полный комплект придворного облачения.

У Ли Чэнцзина был семидневный отпуск по случаю свадьбы, и сегодня он подходил к концу. Настало время вернуться к обязанностям Наследного принца: ежедневно присутствовать на утренних приёмах и слушать доклады. Его распорядок, подобно императорскому, не менялся ни в зной, ни в стужу, ни в какую непогоду.

Утренний приём начинался до рассвета на площади перед дворцом Чэнтянь и не отменялся даже в самую суровую погоду. Это была торжественная церемония, и если кто-то являлся в неопрятной одежде или вёл себя неподобающим образом, цензоры могли преследовать его порицаниями всю жизнь. В лучшем случае это грозило выговором, в худшем — потерей должности, так что шутки были плохи. Об опоздании и вовсе не стоило даже помышлять.

Если такие требования предъявлялись к простым сановникам, то к Ли Чэнцзину, Наследному принцу и образцу для всей Поднебесной, они были ещё строже. Евнухи действовали с замиранием сердца. Наследный принц заранее велел им двигаться как можно тише во время утренних сборов, чтобы ни в коем случае не разбудить Наследную принцессу.

Под расшитым пологом Чэн Юйцзинь спала на спине и не заметила, что Ли Чэнцзин ушёл. Она перевернулась на другой бок, оказавшись лицом к тому месту, где он только что лежал. В полудрёме ей вдруг показалось, что рядом никого нет. Сердце Чэн Юйцзинь пропустило удар, и она тотчас очнулась.

Взгляду открылось лишь одеяло, ещё хранившее его тепло. Человека рядом уже не было.

Чэн Юйцзинь вспомнила, что сегодня Ли Чэнцзин впервые после свадьбы отправляется на утренний приём. Она тут же села, надела туфли и встала с кровати. Услышав шум из-за полога, Ли Чэнцзин, находившийся снаружи, тут же поднял руку, веля евнухам замереть, а сам вернулся в спальню и отдёрнул занавесь:

— Ты почему проснулась?

— Сегодня Ваше Высочество отправляется на приём, как я, будучи Наследной принцессой, могу такое пропустить?

— Ничего страшного, — ответил Ли Чэнцзин. — Впереди ещё много таких дней, это не столь важно. Сейчас ещё рано, возвращайся в постель, поспи ещё немного.

— Нет, — твёрдо покачала головой Чэн Юйцзинь. — В такой важный день я хочу лично проводить Ваше Высочество.

Она уже стояла на ногах, накинув на плечи домашнюю одежду из шкафа. Её длинные волосы, ещё не собранные в причёску, оказались под тканью. Чэн Юйцзинь беззаботно завела руку за шею и лёгким движением высвободила их. Целый водопад тёмных шёлковых волос струёй хлынул вниз, описав изящную дугу. Больше не обращая на них внимания, она склонила голову, застегнула пуговицы на платье, а затем с улыбкой подошла к Ли Чэнцзину:

— Ваше Высочество.

Ли Чэнцзин наблюдал за её действиями, за тем, как она подошла к нему, словно совершая нечто само собой разумеющееся. Его взгляд смягчился.

— Хорошо.

Раз уж пришла Наследная принцесса, все евнухи, разумеется, уступили ей место. Они встали по обе стороны, держа одежды, и осторожно подали всё необходимое. Чэн Юйцзинь приподнялась на цыпочки и надела на Ли Чэнцзина алый шёлковый халат, тщательно расправив воротник. Затем она взяла с парчового подноса кожаный пояс, обернула его вокруг талии Ли Чэнцзина и застегнула спереди.

Пока Чэн Юйцзинь, склонив голову, затягивала ему пояс, Ли Чэнцзин тоже смотрел на неё сверху вниз. Придворное облачение Наследного принца было красного цвета. В нём Ли Чэнцзин выглядел необычайно величественно и красиво. Рукава его одеяния были очень широкими, и сейчас, чтобы не мешать Чэн Юйцзинь, он слегка развёл руки в стороны. Длинные рукава свободно ниспадали, и казалось, стоило ему лишь протянуть руки, как он смог бы полностью обнять её.

Изысканное лицо Чэн Юйцзинь отражалось на фоне багряного одеяния, отчего её черты казались ещё более утончёнными, словно сошедшими с картины. Она сосредоточенно застёгивала кожаный пояс, и выражение её лица разительно отличалось от того, с каким она только что высвобождала волосы из-под воротника.

Придворное облачение Наследного принца, символ власти и статуса, и красавица, что стояла у его груди, собственноручно одевая его... Сейчас, стоило ему лишь свести руки, и он мог бы заключить в объятия и то, и другое.

Чэн Юйцзинь застегнула кожаный пояс, а затем взяла с парчового подноса ритуальный передник биси, нефритовую подвеску, церемониальную ленту и прочие украшения и одно за другим прикрепила их к поясу. Закончив, она отступила на два шага, взяла с последнего подноса придворную корону и, подняв голову, с улыбкой обратилась к Ли Чэнцзину:

— Ваше Высочество, прошу вас, наклонитесь.

Ли Чэнцзин пристально посмотрел на неё и слегка склонил голову. Чэн Юйцзинь водрузила корону ему на волосы, провела чёрные завязки за ушами и застегнула под подбородком.

На этом облачение было завершено. Дворцовые слуги из Дворца Цыцин ожидали за дверью, опустив глаза. Ли Чэнцзин сказал:

— Я пошёл. Ещё рано, не выходи на улицу. Возвращайся в постель.

Но Чэн Юйцзинь снова покачала головой. Взяв из рук дворцовой служанки накидку, она закуталась в неё и сказала:

— Я хочу лично проводить Ваше Высочество.

Ли Чэнцзину оставалось только уступить. Чэн Юйцзинь шла рядом с ним до самых главных ворот Дворца Цыцин. Дворец Цыцин находился недалеко от места проведения утреннего приёма, поэтому Ли Чэнцзин не стал садиться в паланкин, а пошёл пешком. Сделав пару шагов, он словно что-то почувствовал и обернулся. Чэн Юйцзинь, закутанная в тёмно-бирюзовую накидку, стояла у ворот дворца с фонарём в руке.

В слабом свете зари тёплый огонёк фонаря озарял Чэн Юйцзинь мягким сиянием. Она стояла в синевато-серых предрассветных сумерках, окружённая служанками. Позади неё возвышались красные стены и зелёная черепица дворца. Её кожа была бела, волосы черны как смоль — казалось, будто звезда по ошибке спустилась в мир смертных.

Увидев, что Ли Чэнцзин обернулся, Чэн Юйцзинь слегка кивнула и улыбнулась:

— Ваше Высочество, я буду ждать вашего возвращения здесь.

Лишь когда силуэт Ли Чэнцзина окончательно скрылся из вида, Чэн Юйцзинь развернулась и вернулась во дворец. Небо ещё не посветлело, и после всего случившегося сон к ней не шёл. Поэтому она просто переоделась, приняла ванну, немного почитала в кабинете и, дождавшись нужного часа, отправилась во Дворец Цынин, чтобы поприветствовать Вдовствующую императрицу Ян и Императрицу Ян.

Император правил страной, ставя во главу угла сыновнюю почтительность, и потому питал глубокое уважение к своей законной матери, Вдовствующей императрице Ян. Для Чэн Юйцзинь, как для Наследной принцессы, ежедневные визиты к Вдовствующей императрице стали обязанностью. Дворец Цынин располагался на западе, а Цыцин — на востоке, на значительном расстоянии друг от друга. Подойдя ко Дворцу Цынин, Чэн Юйцзинь увидела у ворот множество слуг.

Чэн Юйцзинь с первого взгляда узнала паланкины Императрицы и Вдовствующей императрицы. Императрица Ян приходилась Вдовствующей императрице Ян родной племянницей, так что её присутствие во Дворце Цынин не было чем-то удивительным. Что же до других людей, имеющих право пользоваться паланкином Вдовствующей императрицы... во всём дворце их можно было пересчитать по пальцам.

Войдя внутрь, Чэн Юйцзинь убедилась в своих догадках: знакомых лиц было немало. Рядом с Вдовствующей императрицей сидела Императрица, а также супруга первого министра Ян Шоуфу, госпожа Ян, старшая сестра Императрицы, Ян Янь, и её дочь Доу Сиинь.

Войдя, Чэн Юйцзинь была ослеплена обилием представительниц рода Ян. Она лишь мельком окинула всех взглядом и мысленно усмехнулась. Похоже, в этой комнате все, кроме неё, носили фамилию Ян. Уж и не знала, как это назвать: то ли она овца, попавшая в волчье логово, то ли кукушка, занявшая чужое гнездо.

Столь явное неравенство сил ничуть не смутило Чэн Юйцзинь. Она всё так же неторопливо и уверенно поклонилась:

— Ваша слуга приветствует Вдовствующую императрицу и Её Величество Императрицу. Здравствуйте, госпожа Ян. Здравствуйте, госпожа Доу.

Госпожой Ян была супруга первого министра Ян Шоуфу, урождённая Цянь. Она приходилась невесткой Вдовствующей императрице — женой её младшего брата. У неё было две дочери: старшая, Ян Янь, вышла замуж за Доу Да, а младшая, Ян Мяо, вошла во дворец и стала Императрицей.

Доу Сиинь была дочерью Ян Янь и Доу Да, но редко жила в доме рода Доу. Полгода она проводила во дворце, а другую половину — в поместье рода Ян. Лишь по большим праздникам она ненадолго заезжала в дом отца, чтобы показаться на людях, а затем тут же возвращалась к родне со стороны матери. Незнающий человек мог бы подумать, что её настоящий дом — особняк Ян, а в поместье Доу она лишь гостит.

Род Ян дал стране двух императриц подряд, но в нынешнем поколении у них не было дочерей. Намерения Ян Янь и Доу Сиинь были очевидны, да и сама Доу Сиинь считала себя частью рода Ян. Последние десять с лишним лет вся столица негласно считала её будущей Наследной принцессой.

К несчастью, мечтам Доу Сиинь о титуле Наследной принцессы не суждено было сбыться, как и мечтам Второго принца о троне. Место Наследного принца никогда и не было свободно. Пропавший много лет назад законный наследник внезапно явился, словно с небес сошедший, да ещё и со своей собственной избранницей. И тем самым разбил мечты многих.

Выражения лиц Ян Янь и Доу Сиинь при виде Чэн Юйцзинь в такой обстановке сделались крайне многозначительными.

Вдовствующая императрица Ян мельком взглянула на неё и холодно велела встать. Когда дворцовый слуга усадил Наследную принцессу, Ян Янь с улыбкой, не доходившей до глаз, произнесла:

— Так вот она какая, Наследная принцесса. Давно наслышана о вас. На дворцовом пиру я видела вас лишь издалека, но сегодня, рассмотрев вблизи, могу сказать — вы и впрямь редкая красавица. Считайте, что, увидев вас, я исполнила одно из своих заветных желаний.

С самого детства многие превозносили красоту Чэн Юйцзинь, и прежде это не имело значения. Но теперь, когда она стала Наследной принцессой, Ян Янь осмелилась свести всю её личность лишь к определению «редкая красавица»?

Улыбка не сошла с лица Чэн Юйцзинь. Снося титул «редкой красавицы», которым её нарекла Ян Янь, она с благородной мягкостью ответила:

— Госпожа Доу слишком добры ко мне. Всё это лишь пустая слава, сопровождавшая меня в девичестве. Теперь, став Наследной принцессой, я не могу обмануть доверие Его Величества и Его Высочества. Мой долг — ставить во главу угла добродетель и во всём подавать пример. Внешность же — вещь преходящая.

Эти слова застали Ян Янь врасплох. Вид Чэн Юйцзинь действовал ей на нервы, и она не удержалась от колкости, нарочно назвав её «редкой красавицей», чтобы намекнуть: Наследный принц выбрал её лишь за смазливое личико. Она никак не ожидала, что Чэн Юйцзинь не только с готовностью примет комплимент, но ещё и скромно добавит, что добродетель важнее, а внешность — суета.

Тьфу! Да кто тут всерьёз восхищался её красотой? Как она вообще посмела принять это за чистую монету?

Однако, как бы они ни злились, глядя на это лицо, на эту стать, ни Ян Янь, ни Доу Сиинь не могли найти слов для возражения.

Род Ян был могуществен, но его возвышение началось лишь с Вдовствующей императрицы. Внешность и манеры молодого поколения ещё не могли сравниться с лоском потомственной аристократии, взращённой в роскоши на протяжении многих поколений. И это было особенно заметно сейчас, когда среди них сидела Чэн Юйцзинь. И внешностью, и осанкой, и самой своей аурой она полностью затмевала всех представительниц рода Ян.

Прекрасная и величавая Наследная принцесса — лучше и не скажешь.

Доу Сиинь смотрела на Чэн Юйцзинь с нескрываемой неприязнью. Она ещё не успела выйти замуж за своего двоюродного брата, Второго принца, как из ниоткуда появилась эта Наследная принцесса. Она не просто преградила ей путь — из-за неё даже её Второй двоюродный брат утратил былую значимость. Могла ли Доу Сиинь стерпеть такое? Она собиралась попросить свою двоюродную бабушку как следует проучить нахалку ради Второго принца, но, как ни всматривалась, не смогла найти в Чэн Юйцзинь ни единого изъяна.

Императрице Ян было больно даже смотреть на Чэн Юйцзинь. С холодным и отстранённым лицом она даже не удостаивала её взглядом. Вдовствующая императрица Ян, едва приподняв веки, произнесла:

— Наследная принцесса.

— Слушаю, — отозвалась Чэн Юйцзинь, вставая и с достоинством кланяясь. — Какие будут ваши указания, Вдовствующая императрица?

— На Наследной принцессе лежит огромная ответственность. Раз уж ты стала главной супругой Наследного принца, ты должна во всём соблюдать правила и приличия, дабы не посрамить честь императорского рода. Когда-то давно Наследный принц пропал, и Мы с Императором долгие годы жили с этой болью в сердце, не зная покоя ни днём, ни ночью. Теперь, когда он наконец нашёлся, тяжкий груз спал с Нашей и императорской души. Раз уж он сам просил о браке с тобой, надо полагать, ты пришлась ему по сердцу. А раз так, то мы вправе ожидать, что вы в скором времени подарите императорскому роду наследников.

Тема наследников была щекотливой: Чэн Юйцзинь было неловко отвечать, но и промолчать было нельзя. Она лишь склонила голову и произнесла:

— Ваша слуга запомнит наставления Вдовствующей императрицы.

Она сказала, что запомнит, но не сказала, что исполнит.

Вдовствующая императрица, опустив веки, проговорила:

— В конце концов, ты Наследная принцесса, а не какая-нибудь обычная ванфэй. Рано или поздно этот дворец перейдёт в ваши руки. Тебе пора понемногу учиться помогать в управлении делами Шести дворцов.

В этих словах не было и капли доброго умысла. Издревле положение Наследного принца было шатким: быть слишком слабым плохо, но быть слишком выдающимся — ещё хуже. Император был в самом расцвете сил, а Вдовствующая императрица уже заявляла, что дворец скоро перейдёт в руки Наследной принцессы. Что подумает Император, когда эти слова дойдут до его ушей?

Реакция Чэн Юйцзинь была молниеносной. Она тут же подхватила:

— Ваша слуга не смеет и помыслить о таком. Управление Шестью дворцами — прерогатива Её Величества Императрицы, и вмешательство посторонних было бы превышением полномочий. Разве я могу сознательно совершить подобную ошибку? К тому же, Его Величество в расцвете сил, и Её Величество Императрица тоже в самом цвету. Я ещё многого не понимаю и как раз надеялась, что Вдовствующая императрица и Императрица научат меня всему. В будущем прошу вас обеих не отказывать мне в наставлениях.

Словосочетание «сознательно совершить ошибку» было использовано очень ловко. Всего несколькими фразами она обозначила позицию Восточного дворца. А последующими словами она, без сомнения, перебросила мяч обратно на сторону Императрицы Ян и Вдовствующей императрицы, ведь что бы она ни сделала, это будет то, чему «её научили Императрица и Вдовствующая императрица».

Вдовствующей императрице это не понравилось, но слова Чэн Юйцзинь звучали столь благовидно и безупречно, что придраться было не к чему. Не желая отступать, Вдовствующая императрица продолжила:

— Ничего страшного. Даже старшая невестка в обычной семье учится помогать свекрови по хозяйству, что уж говорить о тебе, Наследной принцессе? К тому же, скоро Праздник середины осени. В эти дни будешь помогать Императрице с подготовкой к торжествам.

Вдовствующая императрица твёрдо решила создать Чэн Юйцзинь трудности. Раз уж противник сделал свой ход, не было причин уклоняться. Чэн Юйцзинь неторопливо поклонилась и сказала:

— Раз таков приказ Вдовствующей императрицы, ваша слуга, естественно, подчинится.

Одной этой фразой Чэн Юйцзинь представила всё так, будто это приказ Вдовствующей императрицы. Это не она превышает полномочия, а лишь исполняет волю старшей, что является проявлением сыновней почтительности.

Вдовствующая императрица нахмурилась. В этой словесной перепалке ей не удалось взять верх, что её очень раздосадовало. «Всего лишь острый язычок, — подумала она. — Управлять внутренним дворцом — это не языком молоть. Тем более что у Чэн Юйцзинь есть титул, но нет власти. Она ни за что не справится с организацией праздничного пира. Вот когда она допустит ошибку, я посмотрю, как Восточный дворец будет выпутываться из этой ситуации».

Но тот факт, что её поймали на слове, всё же оставил неприятный осадок. Она нарочно продержала Чэн Юйцзинь ещё некоторое время в молчании, но та оставалась невозмутимой, не выказывая ни малейшего беспокойства. Её манеры были безупречны, осанка — прямой, во всём её поведении не было ни единого изъяна. Как ни старалась Вдовствующая императрица, она не смогла найти, к чему придраться, и была вынуждена с досадой отпустить её:

— Наследная принцесса, раз уж ты вошла во дворец, твоя главная обязанность — служить Наследному принцу. Мне ты здесь не нужна, можешь возвращаться.

Чэн Юйцзинь произнесла пару вежливых фраз в знак несогласия, а затем медленно поклонилась:

— Да. Ваша слуга откланивается.

Когда Чэн Юйцзинь ушла, Доу Сиинь нахмурилась и спросила:

— Двоюродная бабушка, почему вы так просто её отпустили?