— Наследная принцесса, это предписания для Праздника середины осени прошлых лет.

Чэн Юйцзинь получила устный приказ от Вдовствующей императрицы возглавить подготовку к Празднику середины осени. Сегодня к ней прибыл посланник из Управления Церемоний и доставил свитки с записями за прошлые годы. Чэн Юйцзинь коротко ответила и знаком велела Ляньцяо принять их. Ляньцяо, как всегда сообразительная, без лишних слов незаметно сунула в руку евнуха мешочек с деньгами.

Евнух, собиравшийся уйти, едва положив свитки и не проронив ни слова, ощутил в руке тяжесть и невольно взвесил мешочек.

Наследная принцесса оказалась на редкость щедра. Алчность взяла верх, и он, понизив голос, тихо подсказал:

— Наследная принцесса, для банкета в честь Праздника середины осени из года в год существуют установленные правила. Что закупать, как всё устраивать — всё давно определено. Однако каждый год отличается от предыдущего, и небольшие изменения неизбежны. За много лет их накопилось немало.

— О? — с улыбкой спросила Чэн Юйцзинь. — Я недавно во дворце и многого не смыслю, надеюсь на вашу подсказку.

Евнух молча сцепил руки. Чэн Юйцзинь велела Ляньцяо передать ему ещё один мешочек. Нащупав его содержимое, тот наконец расплылся в улыбке:

— Наследная принцесса от природы умна и во всём разберётся, стоит лишь немного подумать. Этот слуга просто осмелился сказать пару лишних слов. Когда будете изучать правила прошлых лет, обратите внимание на даты. Записи давних лет, в конце концов, не так актуальны и полезны, как отчёты за последние два года.

Чэн Юйцзинь всё поняла, но вида не подала и по-прежнему с улыбкой отвечала евнуху:

— Благодарю за напоминание. Ляньцяо, проводи евнуха.

— Слушаюсь.

Когда Ляньцяо и евнух ушли, Ду Жо подошла к Чэн Юйцзинь и принялась аккуратно собирать свитки на столе.

— Какое коварство! — тихо проговорила она. — К счастью, наследная принцесса догадалась, иначе, устрой мы всё по этим старым свиткам, случилась бы настоящая катастрофа!

Чэн Юйцзинь открыла один из свитков и обнаружила, что страница с датой отсутствует. Банкет в честь Праздника середины осени десятилетней давности, конечно, сильно отличался от прошлогоднего, но кто, получив записи, сразу обратит внимание на такие детали? Тем более что даты были намеренно скрыты. Если бы Чэн Юйцзинь по незнанию начала подготовку по этим записям, опозорилась бы в итоге именно она.

Вдовствующая императрица Ян не зря провела при дворе полжизни — от таких уловок не защитишься, а лучшая хитрость — та, что невидима. И ведь даже если поймёшь, в чём дело, пожаловаться не сможешь. Поистине изощрённо.

Чэн Юйцзинь перевернула ещё пару страниц, взяла другой свиток для сравнения. Видя, что госпожа молчит, Ду Жо забеспокоилась:

— Наследная принцесса, они утаили записи за последние два года, что же нам теперь делать?

— К чему спешка? — невозмутимо отозвалась Чэн Юйцзинь. — Её цель была лишь в том, чтобы застать меня врасплох. Раз я поняла, что со свитками что-то не так, её уловка уже провалилась. Удерживать у себя записи за последние два года им теперь бессмысленно. Я получу их, это лишь вопрос времени.

Чэн Юйцзинь сохраняла поразительное самообладание. Ду Жо, глядя на неё, не могла не восхититься:

— Вы правы, наследная принцесса, это я разволновалась.

— Сейчас весь дворец знает, что Вдовствующая императрица поручила праздник мне, — перелистнув страницу, продолжила Чэн Юйцзинь. — Эти евнухи уверены, что я не посмею допустить ошибку, и требуют непомерную мзду. Если их не умаслить, им даже не придётся ничего делать — достаточно будет лишь немного промедлить, и я уже не справлюсь.

Ду Жо нахмурилась:

— Они пользуются тем, что наследная принцесса только прибыла и ещё не укрепила свои позиции, и в открытую нас обирают. Неужели мы позволим им и дальше так поступать?

— А что ещё остаётся? — Чэн Юйцзинь отложила свиток, её тон был ровным и бесстрастным. — Где люди — там и распри. Даже в скромной резиденции хоу, в роду Чэн, все делятся на ранги и ступени, а что уж говорить о дворце? Хотя у каждой семьи свои обстоятельства, суть в конечном счёте одна. Если ты сильна, нижестоящие сами сбегутся, чтобы угодить, и любое дело пойдёт как по маслу. А если власти у тебя нет, они не только будут смотреть свысока, но и станут намеренно ставить палки в колёса. Положение и так незавидное, а с их тайными кознями попадёшь в замкнутый круг, и всё станет только хуже. Мир всегда был таким: кто сделал первый шаг, тот и дальше будет впереди. Успешный становится успешнее, а неудачник — ещё большим неудачником.

Ду Жо надолго нахмурилась, вынужденная признать правоту Чэн Юйцзинь. В роду Чэн, хоть Чэн Юйцзинь и добилась беспрекословного подчинения и огромного авторитета среди слуг, в самом начале ей тоже пришлось пережить времена, когда всё шло наперекосяк и каждый норовил её обидеть. Но Чэн Юйцзинь всё же носила титул старшей дочери от главной жены, и после того, как она несколько раз удостоилась похвалы от старой госпожи Чэн, пренебрежительное отношение ко Двору Цзиньнин постепенно сошло на нет. Сделав первый шаг, можно было двигаться дальше. Слава Чэн Юйцзинь росла, и в конце концов слуги не смели её не почитать даже без участия старой госпожи Чэн.

Она потратила десять лет, чтобы создать себе репутацию и влияние, и всё ради того, чтобы после замужества ей жилось легче. Но теперь она оказалась на ярмарке тщеславия, куда более пугающей, чем род Чэн.

Дворцовые интриги были сложны, и каждый, кто сумел здесь выжить, был себе на уме. Весь задний дворец походил на густые заросли, что сплетались в одно огромное дерево, — его корни и могучие ветви были туго переплетены, зависели друг от друга и в то же время сдерживали друг друга. Стоило тронуть одну ветвь — и содрогалось всё дерево. Чужаку здесь было не пройти.

Вдовствующая императрица Ян была в самом сердце этих джунглей, а Чэн Юйцзинь — незваной гостьей.

Хотя со стороны казалось, что, став наследной принцессой и войдя во дворец, Чэн Юйцзинь одним махом вознеслась на небеса, никто не мог представить, какие трудности её ждали на самом деле. Впрочем, Чэн Юйцзинь и не нуждалась в чужом понимании. Им было достаточно видеть её блистательный образ, её восхождение к славе, её вечный триумф.

Ду Жо, прослужив Чэн Юйцзинь много лет, лучше других знала, какой ценой давалось её госпоже всеобщее восхищение. С сердцем, полным сочувствия, она тихо позвала:

— Наследная принцесса…

— Неважно, — отмахнулась Чэн Юйцзинь с прежним безразличием. — Если каждый шаг даётся с трудом, значит, я иду в гору. Разве смогут посторонние достичь тех высот, что ожидают меня в будущем? По сравнению с этим, что значат мелкие козни?

Именно за это Ду Жо и восхищалась Чэн Юйцзинь больше всего: она всегда была такой твёрдой и смелой, всегда знала, чего хочет, и не боялась за это бороться. Внешность Чэн Юйцзинь, несомненно, была прекрасна, но, по мнению Ду Жо, самым пленительным в ней были уверенность и решимость, с которыми говорила наследная принцесса.

— В душе наследной принцессы — целый мир, вы храбры и мудры. В будущем вы непременно взмоете к облакам и достигнете желаемого, — от всего сердца произнесла Ду Жо.

Услышав это, Чэн Юйцзинь улыбнулась.

— Твоими бы устами мёд пить. Но, как говорится, я могу лишь украсить уже готовую парчу. Я словно на корабле: могу лишь сделать его плавание изящнее, но куда он на самом деле приплывёт и как далеко зайдёт, зависит только от наследного принца.

— Наследная принцесса, вы не правы, — возразила Ду Жо. — Муж и жена — единое целое, внешнее и внутреннее неразделимы. Разница между мудрой помощницей и вздорной хозяйкой в доме огромна. Сейчас кажется, что дела внутреннего двора не влияют на наследного принца, но это лишь потому, что наследная принцесса доводит каждое дело до совершенства. Поверьте, поставь на ваше место другую, всё было бы иначе.

Чэн Юйцзинь фыркнула и, улыбаясь, искоса взглянула на Ду Жо:

— Когда это ты научилась так льстить, как Ляньцяо?

— Я всего лишь говорю правду.

Чэн Юйцзинь приняла похвалу Ду Жо. И хотя она понимала, что служанка говорит это, чтобы её подбодрить, настроение у неё и вправду странным образом улучшилось. Она велела Ду Жо убрать свитки, а сама встала и тихо вздохнула:

— Путь долог и труден. Завоевание сердец и сбор союзников — дело не одного дня. Сейчас даже Дворец Цыцин — не монолитная крепость, так что думать о будущем ещё слишком рано. Я только вошла во дворец, впереди долгая дорога. Будем действовать постепенно.

Ду Жо, собирая листы с предписаниями прошлых лет, спросила:

— Наследная принцесса, куда вы направляетесь?

— Один из евнухов Его Высочества сказал, что сегодня в полдень он был занят на совете с Внутренним кабинетом и за обедом едва притронулся к еде. Это никуда не годится. Я пойду проведаю Его Высочество.

В это время Ли Чэнцзин находился во Дворце Вэньхуа и изучал годовые отчёты Министерства работ.

Он очнулся от своих мыслей, лишь когда евнух снаружи доложил о прибытии наследной принцессы. Ли Чэнцзин встал, но не успел дойти до двери, как до его слуха донеслось знакомое: — Ваше Высочество.

Голос опередил её появление. Ли Чэнцзин тут же улыбнулся и, ускорив шаг, встретил Чэн Юйцзинь.

Ли Чэнцзин был в повседневной одежде, с волосами, собранными серебряной короной, и кожаным поясом на талии — вид у него был статный и мужественный. Он встретил Чэн Юйцзинь у ширмы и спросил:

— Почему ты пришла?

Но, несмотря на вопрос, он в тот же миг взял её за руку и, казалось, не собирался отпускать. Чэн Юйцзинь, проходя с ним вглубь покоев, ответила:

— Евнух Лю сказал, что Ваше Высочество сегодня почти не обедали. Я разволновалась и не находила себе места, поэтому пришла проведать вас.

Ли Чэнцзин бросил на Лю И холодный взгляд. Тот опустил голову, но Чэн Юйцзинь тут же пришла ему на выручку:

— Ваше Высочество, это я расспросила евнуха Лю, не вините его. Я не могу сопровождать вас повсюду, поэтому попросила его присматривать за вашим питанием. И всё благодаря ему, иначе я бы и не узнала, что вы из-за государственных дел даже не успели пообедать.

Лю И втайне восхитился. Слова Чэн Юйцзинь были продуманы до мелочей: она и его выручила, и тонко дала понять, что просила следить лишь за питанием наследного принца, а не за его передвижениями, чтобы не вызвать у господина подозрений. В конце же она обратила всё в проявление заботы, и кто, услышав такое, смог бы рассердиться?

И действительно, Ли Чэнцзин, выслушав её, беспомощно ответил:

— Ничего страшного, я сам знаю, что делаю.

Он не стал наказывать Лю И за болтливость, а значит, простил. Лю И обрадовался и, сложив руки, поклонился Ли Чэнцзину:

— Благодарю Ваше Высочество за милость.

— За что меня благодарить? — ровным тоном произнёс Ли Чэнцзин. — Благодари наследную принцессу.

Лю И всё понял и с почтением опустился на колени перед Чэн Юйцзинь, совершив глубокий поклон:

— Слуга благодарит наследную принцессу. Наследная принцесса великодушна, прекрасна лицом и добра сердцем, видно, что её ждёт долгое счастье.

Чэн Юйцзинь улыбнулась и жестом велела Лю И встать:

— Встаньте же, евнух, я не заслуживаю такого поклона.

Лю И послушно поднялся, произнёс ещё несколько лестных слов и, согнувшись, удалился. Он смекнул: хочешь угодить Его Высочеству наследному принцу — тысяча слов не сравнятся с одной похвалой в адрес наследной принцессы.

Уходя, Лю И увёл с собой и других дворцовых слуг. Это был Восточный зал Дворца Вэньхуа — не место для совещаний, а личные покои Ли Чэнцзина, где он работал и отдыхал. Запрет на вмешательство в политику для женщин из заднего дворца касался наложниц, в то время как императрица могла оставаться во дворце Цяньцин, а наследная принцесса — посещать Дворец Вэньхуа, где работал наследный принц, лишь избегая присутствия при докладах сановников.

Дворец Цыцин находился куда ближе к Дворцу Вэньхуа, чем Дворец Цынин, да и смотреть на Ли Чэнцзина было куда приятнее, чем на Вдовствующую императрицу Ян, так что Чэн Юйцзинь с большой охотой наведывалась во Дворец Вэньхуа. Она собственноручно налила Ли Чэнцзину чаю, затем открыла ларец с едой и осторожно достала тарелочки.

Вообще-то, это была работа служанок, но Чэн Юйцзинь держала слово: всё, что касалось Ли Чэнцзина, она делала сама, не доверяя никому. Благодаря этому, оставаясь наедине, они могли говорить свободно, без посторонних ушей. А с мелкими бытовыми делами справлялись вместе — Ли Чэнцзин часто помогал Чэн Юйцзинь, и от этого у них возникало ощущение, будто они — обычная супружеская пара из народа.

Чувства между людьми рождаются в общении. Со временем и Ли Чэнцзин, и Чэн Юйцзинь полюбили эту непринуждённую, естественную атмосферу, и негласное правило закрепилось по их обоюдному согласию.

Результат был очевиден: теперь наедине они чувствовали себя куда свободнее, чем сразу после свадьбы.

Чэн Юйцзинь расставила тарелки и сказала:

— Ваше Высочество, здоровье — главный капитал. Я не согласна, чтобы вы так пренебрегали собой ради государственных дел.

— Я знаю, — в присутствии Чэн Юйцзинь Ли Чэнцзин тоже расслабился. Он позволил себе на миг показать усталость, потёр переносицу и сказал: — В детстве у меня было слабое здоровье, так что я лучше других знаю, как важен здоровый организм. Просто в последние два дня накопилось слишком много дел, совсем нет времени.

— Я понимаю, Ваше Высочество всегда всё держит под контролем, — Чэн Юйцзинь не стала читать ему нотаций. Вместо этого она приложила пальцы к его вискам и начала медленно их массировать. — Так лучше?

Другой на её месте, возможно, сказал бы, что дела никогда не кончатся, а обед важнее всего. Но Чэн Юйцзинь знала, что порой, когда дела действительно наваливаются, не то что поесть — даже болеть приходится на ногах.

Говорят, нужно ставить себя на место другого и сопереживать, но на самом деле, не оказавшись в таком же положении, невозможно понять всех трудностей и горечи. Он был наследным принцем, к тому же пропавшим на много лет и только что вернувшимся. Ошибиться мог кто угодно, но только не он.

Его висков касались лёгкие, медленные прикосновения. Эта сила была слишком слаба, чтобы снять головную боль, но физическая усталость была не важна. Психологическое расслабление, которое приносила с собой Чэн Юйцзинь, было ничем не заменимо.

Он так и знал. Только Чэн Юйцзинь могла его понять. Евнухи уговаривали бы его поберечь здоровье, но она так не скажет, потому что знает: дело не в том, что Ли Чэнцзин не хочет, а в том, что действительно не может.

Тонкие, нежные пальцы легли на его виски, а ноздрей коснулся едва уловимый аромат её тела. Этот запах был Ли Чэнцзину хорошо знаком. С тех пор как он встретил Чэн Юйцзинь, он отказался от всех прочих благовоний. В его спальне больше не курили ароматических палочек — что могло успокаивать лучше, чем её естественный аромат? Сжигать другие благовония означало бы лишь осквернять это тёплое, нежное благоухание.

Раньше Ли Чэнцзин счёл бы подобные описания преувеличением, но теперь он понял, что идиома о «тёплом аромате и нежном нефрите» была верна до последнего иероглифа.

Он невольно закрыл глаза, и на душе быстро стало спокойно. Её дыхание ровно опускалось на его шею. В такой близости, в такой тишине кадык Ли Чэнцзина внезапно дёрнулся.