У Ли Чэнцзина была длинная и изящная белоснежная шея, на которой чётко выделялся кадык. Стоило ему сглотнуть, как тот заметно дёрнулся.

Ли Чэнцзин резко открыл глаза и схватил её тонкие руки. Чэн Юйцзинь, сосредоточенно массировавшая ему виски, не обращала внимания ни на что другое и от неожиданности вздрогнула.

— Ваше Высочество, что случилось?

Ли Чэнцзин ничего не ответил. Вместо этого он взял её за запястье и усадил рядом с собой. Среди бела дня ему не стоило испытывать собственную выдержку. Чэн Юйцзинь присела к нему, и он привычным движением обнял её за талию.

— А у тебя как? Во дворце всё гладко?

Чэн Юйцзинь тихонько вздохнула, ощутив крепкую дружбу, какая бывает у товарищей по несчастью.

— В целом неплохо, — ответила она. — Сегодня Управление Церемоний прислало предписания по проведению Праздника середины осени за прошлые годы, вот только эти предписания, похоже, не за последние годы.

Ли Чэнцзин был умён и всё понял с полуслова.

— Эти записи отличаются от тех, что были в последние два года?

Чэн Юйцзинь согласно кивнула. Они обменялись взглядами — всё было понятно без слов. Ли Чэнцзин помолчал немного, а потом вздохнул:

— Это моя вина. Если бы я не отсутствовал столько лет, тебя бы не сдерживали на каждом шагу.

— Что вы такое говорите, Ваше Высочество? — возразила Чэн Юйцзинь. — Вы только в этом году вернулись во дворец, и то, что вам удалось так всё устроить с людьми, — уже само по себе редкостное достижение. Конечно, если бы вы росли здесь, у вас было бы куда больше связей и влияния, но тогда… зачем бы вам понадобилось жениться на мне?

Чэн Юйцзинь нисколько не лукавила. Она только прибыла во дворец, у неё не было ни связей, ни знакомств. Если бы Ли Чэнцзин не выделил ей своих людей, первый же шаг дался бы ей с огромным трудом. Ли Чэнцзин не мог раскрыть тайну, что давно знал о своём статусе наследного принца, поэтому не мог привести во дворец людей извне. В конце концов, служанок ещё можно было бы как-то объяснить, но что сказать о евнухах?

К счастью, Император твёрдо стоял на стороне Ли Чэнцзина. С его помощью Ли Чэнцзин ещё год назад начал понемногу внедрять своих людей во дворец, расставляя их на разные должности. Но большая часть его людей оставалась снаружи. Тех же, кто был во дворце, Ли Чэнцзин передал в её распоряжение в тот самый день, как Чэн Юйцзинь прибыла.

Без той основы, что заложил Ли Чэнцзин, у Чэн Юйцзинь сегодня не хватило бы духу противостоять Вдовствующей императрице Ян. Сейчас, хоть и было трудно, но при осторожном планировании и тщательной подготовке у неё оставался шанс нанести ответный удар. Слова Ли Чэнцзина о том, что это его вина, что он не всё устроил, были совершенно несправедливы. Чэн Юйцзинь, конечно, всегда была на его стороне, но не теряла рассудка и не стала бы капризничать, не ценя того, что для неё сделали.

Ли Чэнцзин не нашёлся, что возразить. И в самом деле, если бы он не пропал тогда в горном потоке, не оказался бы среди простого люда, то, естественно, не попал бы в род Чэн и не познакомился бы с Чэн Юйцзинь. Возможно, их судьбы сложились бы совершенно иначе, и за всю свою жизнь он так и не узнал бы, что в поместье Ичунь-хоу есть Старшая госпожа по имени Чэн Юйцзинь.

Ли Чэнцзин ощутил лёгкую грусть, словно что-то упустил, но ещё больше — облегчение. Внезапно его охватило странное, почти мистическое чувство: хоть этого и не случилось, интуиция подсказывала, что на их пути с Чэн Юйцзинь было слишком много совпадений. Стоило ошибиться всего на один шаг, и он мог бы никогда не встретить Чэн Юйцзинь, а она — не стать его женой.

Взять, к примеру, раннюю весну года Цзяньу. Он тогда пробирался сквозь метель, чтобы навестить старого хоу Чэна, и шёл по тропе, где обычно не встречались женщины. Если бы Чэн Юйцзинь и Хо Чанъюань не задержались там, Ли Чэнцзин не столкнулся бы с ней, а она не пошла бы следом в покои старого хоу. И тогда старый хоу, разумеется, не смог бы поручить им совместную работу над ширмой. Учитывая отношения Ли Чэнцзина со старой госпожой Чэн, он нечасто бывал в Зале Шоуань, в то время как Чэн Юйцзинь редко покидала его. Даже если бы они случайно и встретились во дворе старой госпожи, то, скорее всего, их знакомство ограничилось бы вежливыми кивками, как между дядюшкой и племянницей.

А затем, из-за дворцовых дел, он стал бы редко бывать в поместье рода Чэн, а Чэн Юйцзинь, тем временем, по воле семьи давно бы обручилась и вышла замуж, и их пути окончательно бы разошлись. Возможно, когда он вернул бы себе статус наследника Восточного дворца, Чэн Юйцзинь, как титулованная госпожа из знатного рода, являлась бы на приёмы. Но он — наследный принц, а она — жена его подданного. Даже если бы они случайно встретились в Восточном дворце, то из приличия держались бы на расстоянии и избегали друг друга.

Ли Чэнцзина внезапно охватили сильные чувства. Раньше он считал, что судьба была к нему несправедлива, но теперь понимал: то, что он имеет сегодня, — величайшая её милость. Положение наследного принца четырнадцать лет висело на волоске, но в итоге осталось за ним. Он четырнадцать лет скитался в одиночестве, но в последний год, проведённый в роду Чэн, встретил жену на всю жизнь.

Увидев, что Ли Чэнцзин задумался и долго молчит, Чэн Юйцзинь с улыбкой приподняла бровь и спросила:

— О чём вы задумались, Ваше Высочество? Отчего у вас такой серьёзный вид?

— Я думаю о том, что Хо Чанъюаня и Чжая Яньлиня следовало бы отослать куда подальше, — произнёс Ли Чэнцзин. Он говорил это словно в шутку, но, когда опустил взгляд на Чэн Юйцзинь, его глаза были холодны и серьёзны, в них не было и тени веселья. Невозможно было понять, шутит он или нет.

Линь Цинъюань появился в роду Чэн из-за него, и его пути с Чэн Юйцзинь не должны были пересечься. Но вот Хо Чанъюань и Чжай Яньлинь… эти двое вполне могли стать её мужьями.

От одной этой мысли становилось тошно. Она была рядом с ним, но стоило Ли Чэнцзину вообразить, что Чэн Юйцзинь могла бы выйти замуж за Хо Чанъюаня или Чжая Яньлиня, как он не мог сдержать жгучую ревность.

Чэн Юйцзинь на миг замешкалась, но тут же подумала, что это невозможно. Другой мужчина, возможно, и воспользовался бы случаем, чтобы унизить бывших соперников, но Ли Чэнцзин не стал бы заниматься такими детскими и низкими вещами. Решив, что он шутит, она улыбнулась:

— Ваше Высочество, вы напрасно меня обвиняете. В поместье рода Чэн я была практически у вас на глазах. Кто-кто, а вы-то должны знать о каждом моём шаге. Я никогда не имела с этими двумя ничего общего, старалась избегать встреч, а если случайно и сталкивалась, то всегда держалась холодно и неприступно.

— Я знаю, — Ли Чэнцзин сжал её руку. Её пальцы были тонкими и длинными, а кожа — гладкой, как лучший нефрит. Он мог полностью скрыть её ладонь в своей. — Я никогда в тебе не сомневался. Это у них были нечистые помыслы.

Что же до того, как Чэн Юйцзинь сама пыталась устроить свой брак, Ли Чэнцзин предпочёл об этом не вспоминать. Как бы то ни было, Чэн Юйцзинь была ни в чём не виновата. Виноваты, определённо, были другие мужчины.

Тема была опасной, и Чэн Юйцзинь не стала её продолжать. Да и что тут скажешь? Её нельзя было винить: тогда она и помыслить не смела о браке с наследным принцем. Кто же знал, что у Ли Чэнцзина уже были на неё свои планы?

Ли Чэнцзин, перебирая в ладони её тонкие, гладкие, словно нефритовые, пальцы, неожиданно сказал:

— В юности я роптал на Небеса за несправедливость, за то, что они своевольно распорядились моей судьбой. Но теперь я думаю, что должен быть благодарен Провидению. Если бы не воля Небес, как бы я смог встретить тебя?

Услышав это, Чэн Юйцзинь в душе лишь усмехнулась — таким словам она ни капли не верила. Она высвободила руку, налила ему свежего чаю и, подав чашку, с улыбкой сказала:

— Ваше Высочество слишком высокого мнения обо мне. Благодарю за вашу милость. Вы мало ели за обедом, поэтому я приготовила несколько закусок. Угощайтесь пока, а к ужину я приготовлю для вас что-нибудь другое.

Ли Чэнцзин взял чай, опустил взгляд на угощение и невольно улыбнулся:

— Если это называется «пока угощайтесь», то боюсь, сладости из Управления императорской кухни и есть будет нельзя.

Что бы ни делала Чэн Юйцзинь, она всегда стремилась к совершенству. Те несколько видов сладостей, что она принесла, были изысканны и прекрасны на вид, а их цвет, аромат и вкус вызывали мгновенную симпатию. Ли Чэнцзин взял одну из них, и в нём проснулось любопытство:

— Как это сделано?

Сладость в его руках была сине-белой: лазурно-голубой цвет плавно переходил в фарфорово-белый. Переход был очень естественным, а поскольку краситель вмешивался прямо в тесто, узор получился причудливым и неповторимым, отчего угощение напоминало первоклассный сине-белый фарфор.

Это был рецепт, на который Чэн Юйцзинь наткнулась случайно. Попробовав, она нашла вкус неплохим, а вид — редкой красоты, поэтому и захватила угощение с собой.

Она не ожидала, что Ли Чэнцзин выберет именно эту сладость. Впрочем, ничего удивительного: пирожное, похожее на сине-белый фарфор, слишком уж бросалось в глаза.

— Этот цвет я случайно получила, замочив цветки клитории тройчатой, — пояснила Чэн Юйцзинь. — Сама не ожидала, что выйдет такой плавный переход.

Ли Чэнцзин слегка кивнул. Он ещё раз рассмотрел сладость и спросил:

— Как думаешь, если на Праздник середины осени сделать из этого лунные пряники?

Чэн Юйцзинь на мгновение замерла, а затем нахмурила брови, всерьёз задумавшись. Поскольку это был случайный эксперимент, она сделала это просто ради новизны и не думала о более глубоком применении. Но если использовать этот рецепт для лунных пряников… Лунный пряник символизирует воссоединение семьи, а узор под сине-белый фарфор придаст ему изящества и благородства — это как раз то, что ценится в дворцовых угощениях. К тому же, в этом году именно ей предстояло устраивать банкет в честь Праздника середины осени. Что может быть лучше, чем невзначай блеснуть перед всеми чиновниками, подав на стол тарелку изысканных лунных пряников?

Чэн Юйцзинь словно озарило, и в её голове мгновенно родилось множество идей. Она поднялась, собираясь поклониться Ли Чэнцзину в знак благодарности, но он удержал её за руку и с улыбкой спросил:

— Ты чего?

— Благодарю Ваше Высочество за подсказку. Ваши слова поистине избавили меня от большой головной боли. Вы мне очень помогли, — искренне произнесла Чэн Юйцзинь. Ли Чэнцзин не зря был из императорской семьи. Пусть он и провёл много лет вдали от дворца, но врождённое чутьё его не покинуло. Чэн Юйцзинь нужен был шанс заявить о себе, но сделать это нужно было не слишком броско, чтобы не затмить императрицу Ян, и этот способ подходил идеально.

— Я лишь обмолвился к слову, — сказал Ли Чэнцзин. — Сделать всё это предстоит тебе самой. — Не успел он договорить, как тон его резко изменился, и он сделал неожиданный поворот: — Но, как говорится, скакуна найти легко, а вот знатока — трудно. За мою подсказку нельзя не отблагодарить. Как ты собираешься меня вознаградить?

Чэн Юйцзинь смерила его сердитым взглядом и, поднявшись, принялась убирать пустую коробку из-под еды.

— Ваше Высочество — человек благородный и возвышенный, вы всегда рады помочь, но никогда не просите ничего взамен. Я восхищаюсь вашим великодушием и, конечно же, буду вечно благодарна вам в своём сердце и во всём брать с вас пример. Это и будет лучшей наградой.

Сказав это, Чэн Юйцзинь, не давая ему возможности для возражений, изящно откланялась:

— У Вашего Высочества много государственных дел, а я отняла у вас столько времени. Мне очень совестно, позвольте откланяться.

После полудня к Ли Чэнцзину для обсуждения дел прибыл министр работ. За долгие годы службы он научился незаметно подмечать важные детали и, едва войдя, обратил внимание на несколько изысканных пирожных на столе наследного принца.

Он смутно помнил, что утром их там не было. Увидев министра, Ли Чэнцзин без долгих приветствий сразу перешёл к делу. Министр работ поспешно отбросил посторонние мысли и со всей серьёзностью погрузился в обсуждение государственных вопросов с наследным принцем.

Когда прибыл Хо Чанъюань, его остановил евнух:

— Хоу Цзинъюн, повремените. Министр работ всё ещё обсуждает дела с Его Высочеством. Вам придётся немного подождать.

— Разумеется. Благодарю евнуха за напоминание, — без возражений ответил Хо Чанъюань. Ни министр, ни наследный принц не были теми, к кому можно было проявить неучтивость, поэтому Хо Чанъюаню ничего не оставалось, кроме как ждать снаружи.

Вскоре вошли ещё двое подчинённых из Восточного дворца. Они принесли наследнику свитки с докладами и теперь тоже должны были ждать в стороне. Стоять в тишине было скучно, а евнух находился далеко, так что двое этих гражданских чиновников, будучи знакомы, принялись тихо переговариваться.

Один из них спросил:

— Я тут выходил и заметил на столе у Его Высочества пирожные необычного вида. Раньше таких не видел. Евнухи из Управления императорской кухни опять что-то новенькое придумали?

Другой покачал головой:

— В Управлении императорской кухни еду приносят в строго отведённое время. Наследный принц очень щепетилен, с чего бы ему во время работы над государственными делами просить принести сладости? После полудня я не видел никого из Управления, зато в час Шэнь приходила наследная принцесса.

Чиновник изумился:

— Наследная принцесса лично приносит Его Высочеству сладости?

— А что в этом удивительного? — ответил второй. Его наследный принц в последние дни часто вызывал к себе, так что о делах во Дворце Вэньхуа он знал побольше. — Не только сладости. У Его Высочества всё своё — и еда, и одежда, и чай. Он не ест с общего стола.

Чиновник искренне вздохнул от зависти. Днём, работая в императорском городе, они не возвращались домой, а обедали тем, что предоставляло Управление придворного питания. А готовили там… эх. В столице ходила шутка о десяти самых смешных вещах, и чайный суп из Управления придворного питания с почётом занимал в ней одно из мест.

И ведь отказаться было нельзя. Очевидно, высокопоставленным чинам еда тоже не нравилась: у Императора были личные евнухи, готовившие ему отдельно — тот самый «внутренний повар» из Управления императорской кухни, — а членам Внутреннего кабинета, гэлао, разрешалось иметь собственные кухни. Но у них, обычных гражданских чиновников, таких возможностей не было, и приходилось есть из общего котла.

В обед наследный принц почти не ел. Да что там наследный принц, сам чиновник есть это не мог. Он и так завидовал, видя, что у Его Высочества есть перекус, а теперь, узнав, что его приносят не евнухи, а сама наследная принцесса, огорчился ещё больше.

Чиновнику стало ещё горше. «Лучше бы я и не спрашивал», — подумал он. Его собеседник прекрасно понял его чувства, похлопал по плечу и чистосердечно посоветовал:

— Да не завидуй. Нам такое и не снилось. Давай лучше хорошо работать, а вечером пойдём в трактир поедим.

Чиновник вздохнул, оставалось лишь надеяться на хороший ужин после окончания службы. Увидев Хо Чанъюаня, он поздоровался с ним:

— А, хоу Цзинъюн, и вы здесь.

— Да, я прибыл с докладом к Его Высочеству Наследному принцу.

Чиновник кивнул. Один был гражданским, другой — военным, один — из учёной элиты, другой — из наследной знати. Между ними не было ничего общего, и обмен приветствиями уже был пределом вежливости. К счастью, вскоре вышел министр работ. Он и Хо Чанъюань обменялись поклонами, после чего Хо Чанъюань с серьёзным видом вошёл во Дворец Вэньхуа.

Хо Чанъюань не подслушивал разговор двух чиновников, но, находясь в одном помещении, невольно всё слышал. Войдя в зал, он поклонился Ли Чэнцзину и, выпрямляясь, неосознанно поискал взглядом те самые пирожные необычной формы.

И он действительно их увидел. Судя по тарелке, часть угощения уже съели, осталось лишь несколько штук. Хо Чанъюань с первого взгляда узнал руку Чэн Юйцзинь.

Когда-то он был обручён с Чэн Юйцзинь, а потом женился на Чэн Юймо, поэтому часто бывал в поместье Ичунь и кое-что знал о делах рода Чэн. У старой госпожи Чэн он видел несколько тарелок с невероятно изысканными сладостями. Тогда он ещё не расторг помолвку с Чэн Юйцзинь, и её мамушка с большой гордостью говорила, что это приготовила сама Старшая госпожа.

Пирожные на столе наследного принца сейчас были точь-в-точь как те. Дело было не в том, что они выглядели одинаково, а в самом стиле — элегантном и изысканном, — который явно принадлежал руке одного и того же человека.

Но Хо Чанъюань отчётливо помнил слова членов рода Чэн: Чэн Юйцзинь нечасто готовила сама. Она была искусна в рукоделии и так же искусна в кулинарии, но очень редко бралась за дело лично, и посторонние почти никогда не видели её творений.

Хо Чанъюань невольно задумался: «Говорили, что она редко готовит. Так почему же, судя по словам тех придворных, наследный принц вот уже несколько дней получает послеобеденные сладости именно от неё?»

Какая же огромная разница между посторонним человеком и мужем. Хо Чанъюаню это казалось невероятным. Такая холодная и отстранённая по натуре Чэн Юйцзинь после замужества стала настолько внимательной и заботливой — просто образец добродетельной жены и любящей матери.

Хо Чанъюаня охватили смешанные чувства. В этот момент сверху раздался голос Ли Чэнцзина, и Хо Чанъюань, затаив дыхание, заставил себя сосредоточиться, не смея больше отвлекаться.

Когда небо начало темнеть, пришло время окончания службы. Из-за увиденного днём во Дворце Вэньхуа Хо Чанъюань был почему-то в смятении и раздражении. Настроения выпивать с коллегами не было, поэтому он отказался от приглашения и в одиночестве повёл коня домой.

Едва он вошёл в поместье, как его встретила поджидавшая у ворот пожилая служанка и затараторила:

— Господин хоу, вы наконец-то вернулись! Сегодня приходила двоюродная госпожа, старая госпожа была так рада, но чем-то это не угодило нашей госпоже. Сейчас в главной комнате госпожа спорит со старой госпожой, идите скорее посмотрите!

Чэн Юймо ссорится с его матерью? И как ей только удаётся постоянно устраивать скандалы? Хо Чанъюань невольно нахмурился, решительно откинул полы халата и быстрым шагом направился в главные покои.