Госпожа Жуань разошлась, и слова её полились всё быстрее и складнее:

— Наследная принцесса, вы не знаете. Мо’эр замужем уже год, но, поскольку ей приходилось и свекрови служить, и домашними делами заправлять, она так и не смогла понести. Однако дети от главной жены и дети от наложницы — это разное. Старший сын от главной жены ещё не родился, как же можно позволить, чтобы кровь наложницы нарушила иерархию, смешав благородных и низших? Если бы речь шла о какой-нибудь безымянной служанке-наложнице, то и ладно, но принять в дом официальную, знатную наложницу — не значит ли это посеять семена раздора для будущего поколения? Мо’эр, заботясь о поместье Цзинъюн, не хотела сейчас брать наложницу для хоу. Но в последние дни её свекровь словно обезумела, во что бы то ни стало хочет отдать свою племянницу хоу в наложницы. Эта Су Кэ'эр с виду кажется кроткой и слабой, а на деле очень коварна. Едва войдя в поместье, она тут же посеяла раздор между хоу и Мо'эр. Если так пойдёт и дальше, разве она не доведёт Мо'эр до смерти?

Речь госпожи Жуань была сбивчивой, но Чэн Юйцзинь быстро вычленила из этого потока слов ключевые моменты:

— Су Кэ'эр? Она племянница Хо-Сюэ, то есть младшая двоюродная сестра хоу Цзинъюн?

— Верно, — госпожа Жуань промокнула платком уголки глаз и, всхлипывая, продолжила. — Наследная принцесса, вы не знаете, эта Су Кэ'эр — мастерица интриг, моя дочь от её козней жестоко пострадала. В день, когда Су Кэ'эр прибыла в поместье, Мо'эр из добрых побуждений вышла её встретить, но та невесть как всё извернула, и свекровь набросилась на Мо'эр с упрёками в непочтительности, да ещё и заявила, что хочет взять для хоу по-настояшему милую и заботливую женщину. Видят небеса, моя Мо'эр с тех пор, как вошла в род Хо, каждое утро и вечер выказывала почтение, всё делала сама, ни дня не знала покоя! А Хо-Сюэ и не взглянула на старания Мо'эр, твердила одно — непочтительная. Мо'эр стало обидно, и она возразила Хо-Сюэ. Кто бы мог подумать, что именно в этот момент вернулся хоу, и он, он…

Чэн Юйцзинь подыграла госпоже Жуань, спросив:

— Что он?

— Он толкнул Мо'эр. Она ударилась о стоявший рядом стол-басяньчжо и потеряла дитя, которому был всего месяц.

Услышав это, Чэн Юймо не выдержала и, закрыв лицо руками, зарыдала. Чэн Юйцзинь предполагала, что дело в наложнице, но никак не ожидала, что Чэн Юймо из-за этого ещё и лишится ребёнка. Даже у Чэн Юйцзинь лицо изменилось. Её взгляд мгновенно стал острым. Она посмотрела на Чэн Юймо и произнесла:

— О таких вещах почему не сказали сразу? Слуги, подайте госпоже хоу Цзинъюн мягкие подушки.

Дворцовая служанка в бирюзовом платье подошла и проворно, но мягко подложила под спину и на сиденье Чэн Юймо мягкие подушки. Даже чай ей заменили на тёплый, крововосстанавливающий отвар. Сдерживая гнев, Чэн Юйцзинь спросила:

— Что именно произошло? Расскажите всё с самого начала.

До этого Чэн Юйцзинь держалась мягко и спокойно, но теперь, когда её голос понизился, пусть выражение лица почти не изменилось, вся её аура стала иной. Госпожа Жуань испугалась и, не смея больше юлить и напускать туману, поспешно опустила голову и рассказала всё, что случилось в тот день, от начала и до конца.

Выслушав, Чэн Юйцзинь лишилась дара речи. Она посмотрела на Чэн Юймо. Следовало бы злиться на её беспомощность, но, увидев измождённое, осунувшееся лицо сестры и тонкое запястье, на котором одиноко болтался нефритовый браслет, она так и не смогла произнести ни слова упрёка.

Чэн Юйцзинь была в отчаянии от этих матери и дочери. Разве сейчас главное — Су Кэ'эр? Нет, главное — Хо Чанъюань. Хо-Сюэ — его мать, Су Кэ'эр — его двоюродная сестра. Если бы Хо Чанъюань твёрдо сказал, что не желает брать наложницу, неужели Хо-Сюэ смогла бы силой затащить Су Кэ'эр к нему в постель? Довольно этих сказок о том, будто он не смог отказать из жалости или потерял голову от вина. Когда дело касается женщин, всё зависит лишь от желания мужчины, а не от какой-то там «непреодолимой страсти».

Более того, по мнению Чэн Юйцзинь, принятие наложницы и выкидыш у Чэн Юймо — это два разных дела. Была бы Су Кэ'эр или нет, тот факт, что Хо Чанъюань не пытался наладить отношения между матерью и женой, остаётся фактом. Он устранился, совершенно не вмешиваясь в домашние дела. Чэн Юймо и Хо-Сюэ не связаны кровными узами — разве не естественно, что они не ладят?

И даже если бы Чэн Юймо и вправду была непочтительна, упрёки Хо-Сюэ следовало бы адресовать Хо Чанъюаню. Не говоря уже о том, что выкидыш у Чэн Юймо случился из-за того, что Хо Чанъюань её толкнул.

Чэн Юймо, словно вновь вспомнив о покинувшем её ребёнке, разрыдалась во дворце. Её скорбные рыдания трогали до глубины души. Чэн Юйцзинь тоже вздохнула и сказала:

— Перестань плакать. Сейчас слезами горю не поможешь. Лучше соберись с духом и смотри вперёд. Если ты из-за этого подорвёшь своё здоровье, вот что будет действительно напрасно.

Сказав это, Чэн Юйцзинь бросила взгляд на госпожу Жуань, её брови едва заметно дёрнулись, и во взгляде появилось высокомерие:

— Вторая тётушка, вторая сестрица убита горем и не соображает, что делает, но вы-то должны понимать! В начале восьмого месяца у неё случился выкидыш, это сильно истощает организм, ей следовало лежать в постели и восстанавливать силы. А вы привели её во дворец на банкет в честь Праздника середины осени. Вы хотите ей добра или навредить?

Госпожа Жуань встревожилась и даже начала заикаться:

— Я… я не это имела в виду. Если Су Кэ'эр не уйдёт, разве все страдания Мо'эр не окажутся напрасными? Су Кэ'эр постоянно живёт в роду Хо. Если Хо-Сюэ даст ей признание и отдаст её хоу в наложницы, а Мо'эр из-за выкидыша не сможет исполнять супружеский долг, и если потом Су Кэ'эр родит старшего сына, пусть и от наложницы, как Мо'эр проживёт остаток жизни?

Госпожа Жуань считала свои опасения совершенно обоснованными. Ребёнка можно родить снова, но если в дом войдёт наложница, её уже не выпроводишь. Су Кэ'эр и Хо Чанъюань — двоюродные брат и сестра, к тому же у неё есть родная тётя Хо-Сюэ, которая её всячески опекает. Если Су Кэ'эр и вправду родит первого сына в роду Хо… Госпожа Жуань даже боялась представить, как Чэн Юймо проживёт остаток жизни под гнётом любимой наложницы и её сына.

Именно поэтому госпожа Жуань, едва прошло полмесяца после выкидыша, силой потащила Чэн Юймо на пир, нарочно избежав встречи с принцессой Цинфу, чтобы привести её к Чэн Юйцзинь и потребовать справедливости. Если бы дело касалось только рода Чэн, госпожа Жуань не осмелилась бы поднимать шум, но Чэн Юймо теперь не просто госпожа из поместья Ичунь, она — сестра Наследной принцессы! У других знатных жён после выкидыша свекровь должна дать объяснения, а Чэн Юймо — сестра Наследной принцессы, так разве могла госпожа Жуань так просто простить Хо-Сюэ?

Госпожа Жуань твёрдо решила проучить Хо-Сюэ, чтобы в роду Хо поняли: с домом Чэн не стоит ссориться.

Госпожа Жуань жалобно зарыдала:

— Наследная принцесса, Мо'эр может надеяться только на вас, вы непременно должны заступиться за неё! Я умоляю вас, Наследная принцесса, распорядитесь отослать эту госпожу Су прочь!

Чэн Юймо, опустив голову, плакала внизу, а госпожа Жуань, говоря, всё больше жалела себя и убеждалась в своей правоте. У Чэн Юйцзинь от их рыданий разболелась голова. Она потёрла виски и, не выдержав, подняла руку:

— Довольно.

Плач госпожи Жуань тут же прекратился, и Чэн Юймо бессознательно притихла. Госпожа Жуань с надеждой посмотрела на Чэн Юйцзинь:

— Наследная принцесса?

— Я сама решу, что делать, — Чэн Юйцзинь поправила рукава, села прямо и бросила едва заметный взгляд на Ду Жо. — Госпожа хоу Цзинъюн слаба после выкидыша, проводите её отдохнуть. Ляньцяо, вызови во дворец старую госпожу Хо-Сюэ.

Госпожа Жуань просияла. Ду Жо и Ляньцяо, сложив руки в рукавах, поклонились:

— Слушаемся.

Хо-Сюэ с самого утра чувствовала, как у неё дёргается веко. Овдовев много лет назад, она поначалу избегала пиров и приёмов, а потом, привыкнув сидеть дома, и вовсе перестала выходить в свет. Сегодняшний банкет в честь Праздника середины осени устраивали во дворце. Хо-Сюэ даже на свадебные пиры в своём поместье ходить не желала, куда уж ей было до дворцового приёма.

К счастью, теперь госпожой хоу была Чэн Юймо, и на подобных светских мероприятиях вполне допустимо было, чтобы она представляла род Хо. Чэн Юймо ушла давно и всё не возвращалась. Хо-Сюэ, мысленно подсчитывая время, нахмурилась.

Уже близился вечер, полуденный пир давно закончился, и по идее, Чэн Юймо уже должна была вернуться.

Су Кэ'эр прислуживала Хо-Сюэ, легонько обмахивая её веером. Она с детства гордилась своей красотой и, не встречав никого красивее себя, была весьма высокого о себе мнения. После смерти матери Су Кэ'эр собрала свои скромные пожитки и отправилась в столицу к тёте.

Войдя в поместье Цзинъюн, Су Кэ'эр была ошеломлена невиданной роскошью — залы из белого нефрита и такая роскошь, что золотом могли бы подковывать лошадей. Золото, которого она прежде и в глаза не видела, в поместье хоу считалось чем-то обыденным. Серебряные слитки размером с палец раздавали в награду слугам, а золотые шпильки и браслеты в цунь шириной носили только старые служанки — хозяева считали их грубыми.

У Су Кэ'эр зарябило в глазах, и её желание остаться в этом мире славы и богатства лишь укрепилось. За последние полмесяца уровень её жизни взлетел до небес: платья менялись каждый день, украшения можно было выбирать из нескольких шпилек сразу — о таком она раньше и мечтать не могла. Слуги, пытаясь угодить Хо-Сюэ, наперебой расхваливали Су Кэ'эр. От их медовых речей она совсем потеряла голову и последние дни ходила словно в облаках.

Сегодня она, как обычно, прислуживала Хо-Сюэ, размышляя, в каком наряде предстать вечером перед двоюродным братом. Всего за полмесяца Су Кэ'эр была совершенно очарована Хо Чанъюанем. Она никогда не видела такого красивого, статного и благородного мужчину. В её сердце Хо Чанъюань стал лучшим мужчиной на свете.

А значит, он должен был принадлежать ей.

Су Кэ'эр рассеянно витала в мыслях, как вдруг заметила, что Хо-Сюэ нахмурилась и с недоумением посмотрела в окно:

— Уже час Шэнь, дворцовый пир давно окончен, почему она до сих пор не вернулась?

Су Кэ'эр поняла, что «она», о которой говорила тётя, — это Чэн Юймо. К этой своей невестке, так называемой благородной госпоже из поместья хоу, Су Кэ'эр относилась с пренебрежением и горела желанием помериться силами с этой столичной аристократкой, чтобы отвоевать двоюродного брата Чанъюаня. Но, думая так, она всё же с беспокойством опустила брови:

— Неужели с невесткой что-то случилось? Дворец — не поместье хоу. Невестка — госпожа, воспитанная в поместье, её манеры куда лучше моих. Она ведь не станет бродить где попало и навлекать на себя неприятности?

Су Кэ'эр говорила это якобы в оправдание, а на самом деле исподтишка принижала соперницу. Однако Хо-Сюэ было уже не до этих тонкостей. Она с тревогой в глазах приподнялась с места:

— Если бы она просто бродила где попало, это было бы ещё полбеды. Боюсь, она пошла искать поддержки.

Су Кэ'эр не поняла:

— Искать поддержки?

Губы Хо-Сюэ дрогнули, на лице отразилось невыразимое смятение:

— Ты здесь недавно и не знаешь порядков рода Чэн. Сестра Чэн Юймо — Наследная принцесса.

Су Кэ'эр была по-настоящему поражена. Только сейчас она смутно припомнила, что, когда она только приехала в род Хо, мамушка из поместья объясняла ей, кто есть кто из господ, и вскользь упомянула, что госпожа хоу — сестра Наследной принцессы. Но потом Хо-Сюэ так уничижительно отзывалась о Чэн Юймо, к тому же в день приезда Су Кэ'эр у той случился выкидыш, после чего Чэн Юймо затворилась в своих покоях, и они не виделись. Постепенно Су Кэ'эр стала относиться к невестке с пренебрежением, и её происхождение совершенно вылетело у неё из головы.

Теперь же слова тёти прозвучали как удар грома. Су Кэ'эр с трудом выговорила:

— Тётушка, вы… вы хотите сказать, что нынешняя Наследная принцесса — сестра невестки?

Вообще-то, называть Наследную принцессу титулом, подобающим императрице, было не совсем уместно, но Хо-Сюэ было не до таких мелочей. Дурное предчувствие в её сердце становилось всё сильнее. Она вспомнила, как сегодня Чэн Юймо, едва держась на ногах от слабости, всё же настояла на поездке во дворец, и поняла, какую допустила оплошность:

— Проклятье, она отправилась жаловаться!

Словно в подтверждение догадки Хо-Сюэ, не успела она договорить, как в комнату вбежала служанка из поместья и, заикаясь, доложила:

— Старая госпожа, из дворца прибыли люди.

Лицо Хо-Сюэ побелело, словно её окатили ледяной водой.

Су Кэ'эр, сама дрожа от страха, поддерживала Хо-Сюэ, и они последовали за евнухом во дворец. Хо-Сюэ несколько раз пыталась подсунуть ему денег, но тот был непреклонен, лишь холодно смотрел и произносил пронзительным голосом:

— Во дворце свои правила, и я не смею принять дар старой госпожи хоу Цзинъюн. У Наследной принцессы есть приказ, так что старой госпоже Хо лучше поспешить за мной.

Су Кэ'эр никогда не видела ничего подобного и от страха не смела поднять головы. Она шла, опустив взгляд, следом за тётей, и видела лишь мелькание разноцветной глазурованной черепицы, от которого у неё кружилась голова. Они миновали множество поворотов и высоких порогов, и атмосфера вокруг становилась всё более торжественной и гнетущей. Наконец, она вошла в боковую дверь. Ведущий их евнух выпрямился и принял строгий вид. Сердце Су Кэ'эр ухнуло — она поняла, что они прибыли.

Су Кэ'эр как в тумане вошла со всеми в зал, как в тумане опустилась на колени и, сжавшись в комок, не смела даже поднять глаз, чтобы рассмотреть убранство. Вскоре сверху раздался спокойный, неторопливый голос:

— Старая госпожа Хо, давно не виделись. Прошу, встаньте.

Голос был на диво приятным. Одна лишь фраза заставляла желать увидеть её обладательницу. Хо-Сюэ, услышав «давно не виделись», покрылась гусиной кожей. Дрожа, она поднялась на ноги. Су Кэ'эр хотела было последовать за ней, но один лишь взгляд стоявшего рядом евнуха заставил её съёжиться и застыть, трепеща на полу.

Мировоззрение Су Кэ'эр было разбито вдребезги. Вот что такое дворец. Вот что такое Наследная принцесса. Поместье Цзинъюн, которое она считала вершиной земного богатства, в глазах этих людей не стоило и ломаного гроша.

Чэн Юйцзинь не обратила внимания на Су Кэ'эр, распростёртую на полу. Она неторопливо подняла крышечку с чашки и принялась медленно сдувать чайную пенку. Движения Чэн Юйцзинь были исполнены изящества, но в глазах Хо-Сюэ они выглядели как прелюдия к казни. Чэн Юйцзинь сделала глоток и поставила чашку на стол. Раздался тихий стук. Хо-Сюэ от этого звука вздрогнула всем телом.

Чэн Юйцзинь подняла глаза на Хо-Сюэ и, поджав губы, улыбнулась:

— Старая госпожа Хо, что же вы стоите? Подайте старой госпоже стул.

Хо-Сюэ сидела как на иголках, но раз Наследная принцесса велела, ослушаться она не смела. Присев на самый краешек, она поспешно начала оправдываться:

— Наследная принцесса, вы, должно быть, неправильно меня поняли. Нельзя же слушать только одну сторону. Я могу объяснить, что произошло в тот день…

Сказав это, Хо-Сюэ украдкой взглянула на Чэн Юйцзинь и увидела, что та с улыбкой на губах, исполненная благородного изящества, даже кивнула ей в ответ на её вороватый взгляд:

— Что ж, прошу старую госпожу Хо объясниться.

Хо-Сюэ потеряла дар речи. Запинаясь, она вновь пересказала события того дня, когда у Чэн Юймо случился выкидыш. Будучи пристрастной, Хо-Сюэ добавила в свой рассказ множество выгодных для себя деталей. В её изложении выходило, что Чэн Юймо была непочтительна, а потому сама во всём виновата.

Из-за ширмы послышались тихие всхлипы. Сердце Хо-Сюэ дрогнуло — она тут же поняла, кто там сидит. Даже ей стало стыдно, и щёки её запылали.

Хо-Сюэ, превозмогая унижение, встала и совершила перед Чэн Юйцзинь глубокий земной поклон:

— Я знаю, что моя невестка — сестра Наследной принцессы, и нет ничего предосудительного в том, что вы защищаете своих родных. Но в тот день я была абсолютно беспристрастна, и совесть моя чиста. Прошу Наследную принцессу рассудить по справедливости.

Когда Хо-Сюэ опускалась на колени, её тело будто разрывалось надвое — одна половина в огне, другая во льду. От этого жара и холода у неё закружилась голова. Хо-Сюэ помнила, как всего лишь год назад она приходила в поместье Ичунь расторгать помолвку и с каким презрением относилась к Чэн Юйцзинь. Позже, во время второй помолвки, Чэн Юйцзинь при всех облила её грязью. Она тогда пришла в ярость, обзывая Чэн Юйцзинь ядовитой и злобной женщиной. Могла ли Хо-Сюэ тогда подумать, что однажды будет кланяться и бить челом перед Чэн Юйцзинь?

Чэн Юйцзинь опустила взгляд на двух женщин на полу. Су Кэ'эр сжалась в комок и так явно дрожала, что это было видно всему залу. Хо-Сюэ же, преклоняя колени, была полна нежелания, в её глазах читались досада, ненависть, унижение и множество других чувств, но в конце концов она всё же согнула спину, склонившись в мольбе о пощаде.

«Это моя свекровь из прошлой жизни, — подумала Чэн Юйцзинь. — Это соучастница моей гибели». Когда Хо-Сюэ в прошлой жизни без колебаний сказала «спасайте дитя», думала ли она о сегодняшнем дне?

Разумеется, Хо-Сюэ не думала. Что было вчера — умерло со вчерашним днём. Что есть сегодня — родилось сегодня. Чэн Юйцзинь больше не была невесткой рода Хо. Какое ей дело до жизни и смерти Хо-Сюэ и всего рода Хо?

Воспоминания о прошлой жизни лишь промелькнули в сознании Чэн Юйцзинь, не оставив и тени, и она вновь стала величественной и благородной Наследной принцессой.

Чэн Юйцзинь уже собиралась заговорить, как вдруг снаружи раздался протяжный возглас глашатая:

— Наследный принц прибыл. Хоу Цзинъюн прибыл.