Дни становились всё холоднее, и не успели оглянуться, как листва в Запретном городе пожелтела. Осенний ветер срывал увядшие листья, и их шуршащий полёт на фоне красных стен создавал ощущение простора и умиротворения.

Прошёл ещё месяц, и на столицу выпал первый снег. Красные стены, белые черепичные крыши, безмолвные силуэты дворцовых слуг — всё вокруг дышало тишиной и величием.

Чэн Юйцзинь тоже переоделась в платье с меховым воротником. Свет в покоях померк, и от долгого чтения мелких иероглифов у неё закружилась голова. Отложив книгу, она дала глазам отдохнуть и спросила:

— Который час?

— Наследная принцесса, наступил час Ю.

— Час Ю, — пробормотала Чэн Юйцзинь, поворачиваясь к окну. — Вашему Высочеству пора бы уже вернуться.

Вошедшая зажечь лампы Ляньцяо услышала её слова и подхватила:

— Ныне Ваше Высочество пользуется большим доверием, вот и возвращается с каждым днём всё позже. Хорошо, что Наследная принцесса заботится о нём, а то от такой непосильной работы он бы совсем исхудал.

Чэн Юйцзинь бросила на неё холодный взгляд:

— Если будешь молчать, за немую тебя никто не примет.

Ду Жо, прислуживавшая рядом, не сдержала смешка. Ляньцяо, чья лесть не удалась, ничуть не смутилась. Она скорчила рожицу Ду Жо и, как ни в чём не бывало, снова с улыбкой обратилась к госпоже:

— Наследная принцесса, вы весь день изучали книги по этикету. Уже стемнело, а читать в темноте вредно для глаз. Отложите их, разомнитесь немного.

Но Чэн Юйцзинь покачала головой:

— Осталось совсем немного. На завтра у меня другие планы, так что лучше покончить с этим сегодня.

Ляньцяо поняла, что госпожу не переубедить, и больше не настаивала. Она проворно принялась за уборку, щебеча на ходу:

— Ваша служанка знает, что у Наследной принцессы всегда на всё есть своё мнение. У меня язык без костей, так что если говорю дело — прислушайтесь, а если нет — считайте, что просто вас развлекаю. Сейчас все знают, какая Наследная принцесса добродетельная и умелая. Во дворце и за его стенами никто не скажет о вас дурного слова. Я слышала, что знатные госпожи за пределами дворца теперь ставят вас в пример своим дочерям.

Услышав это, Ду Жо тихо добавила:

— Наследная принцесса ещё до замужества была образцом для всех девиц столицы. Что же удивительного в том, что теперь госпожи её хвалят?

— Это совсем другое, — быстро возразила Ляньцяо. — Раньше высокопоставленные титулованные госпожи видели в Наследной принцессе эталон невестки, а теперь — образец для подражания собственным дочерям. Разве это одно и то же?

Служанки в один голос принялись её умасливать, и Чэн Юйцзинь невольно улыбнулась, отчего гнетущая атмосфера, царившая весь день, рассеялась без следа:

— Довольно, одна другой красноречивее, попугаи вам в подмётки не годятся. Угомонитесь уже.

Хотя служанки и пытались поднять настроение Чэн Юйцзинь, в одном они были правы: за последнее время репутация Наследного принца и Наследной принцессы из Восточного дворца стала безупречной. При внешнем дворе и во внутреннем дворце о них отзывались исключительно с похвалой, превознося добродетель Восточного дворца.

И Чэн Юйцзинь, и Ли Чэнцзин появились при дворе внезапно, не имея ни заслуг, ни славы, ни поддержки. Ли Чэнцзин был в чуть лучшем положении, так как вернулся на полгода раньше, но этого времени было слишком мало, чтобы затмить Второго принца, который укреплял своё влияние более десяти лет.

К счастью, оба они были людьми чрезвычайно сдержанными и разумными, к тому же обладали привлекательной внешностью. Стоя рядом, они воплощали собой идеальный образ будущего правителя и его супруги. Поскольку их положение было ещё не прочным, они вели себя скромно, но каждое появление представителей Восточного дворца на публике было весьма эффектным.

Поначалу все думали, что это лишь игра на публику, и занимали выжидательную позицию. Однако за полгода их брака поведение супругов оставалось безукоризненным. Их союз, подобный объединению двух божеств, покорил все светские круги столицы. Постепенно и при дворе, и во внутренних покоях все свыклись с образом этой идеальной пары, а слава Восточного дворца росла день ото дня.

После того как Чэн Юйцзинь блеснула своими талантами на банкете в честь Праздника середины осени, императрица Ян насторожилась и больше не давала ей возможности заниматься делами внутреннего дворца. Впрочем, Чэн Юйцзинь это ничуть не заботило. Управление внутренним дворцом не входило в обязанности Наследной принцессы, и она была только рада свалившейся на неё свободе. Зачем ей соперничать с императрицей Ян?

Тем временем дела Ли Чэнцзина при дворе шли куда успешнее, чем у его супруги. За год, прошедший с его «возвращения», он помогал в управлении государством, не допустив ни единой ошибки. Он не гнался за похвалами, но каждый раз, когда Император обращался к нему с вопросом, давал точные и дельные советы. Внутренний кабинет, за исключением первого министра Яна, в большинстве своём был доволен Наследным принцем.

За те полгода, что он провёл в Министерстве работ, он навёл там идеальный порядок: все проекты выполнялись в срок, а старые архивы, пылившиеся годами, были приведены в надлежащий вид. Министр работ не скрывал своего восхищения Наследным принцем и не раз хвалил его в частных беседах.

Время — лучший судья. Раз уж им не верили на слово, они доказывали свою состоятельность делом. Восточный дворец никогда не гнался за славой, но любое порученное им дело выполнял безупречно.

Ли Чэнцзин был воистину идеальным Наследным принцем в глазах многих. Будучи старшим сыном от главной жены, он сочетал в себе утончённость и благородство с решительностью правителя. Он был открыт для советов, но при этом имел собственное твёрдое мнение. К тому же он отличался самодисциплиной, не был падок ни на деньги, ни на женскую красоту, и имел достойную и добродетельную супругу, Наследную принцессу. Его отношения с Императором были образцом сыновней почтительности, а со Вторым принцем — братской гармонии. Его положение было законным, его добродетель — безупречной, а самое главное — его поддерживал сам Император.

Такой Наследный принц был поистине безукоризнен. Позиции придворных чиновников начали незаметно меняться.

Все понимали, на чьей стороне Император, который вопреки всему четырнадцать лет не назначал другого наследника, а после возвращения принца немедленно привлёк его к управлению государством. А это было важнее всего. Вражда между государем и министрами, борьба за престол — всё это становилось причиной смут во многих династиях. Нынешняя же гармония между Императором и Наследным принцем была благословением, о котором многие сановники и мечтать не смели. Род Ян, несомненно, обладал огромной властью, но Поднебесная в конечном счёте принадлежала роду Ли.

Говоря прямо, сколько ещё проживёт вдовствующая императрица Ян? А сколько отмерено Наследному принцу? Не говоря уже о том, что он пользуется поддержкой Императора. Разве не очевидно, на чью сторону следует встать?

Каждый сановник уже сделал для себя выводы, однако у этого, казалось бы, безупречного Наследного принца был один недостаток.

У него всё ещё не было детей.

В конце концов, Наследный принц — будущий правитель. Ради стабильности в государстве Император должен был заблаговременно назначить своего преемника, то есть Наследного принца. По той же причине Наследный принц должен был позаботиться о следующем поколении императорской власти.

Прошло всего полгода, а Чэн Юйцзинь уже со всех сторон донимали вопросами о беременности. Если уж ей приходилось так нелегко, то можно было только представить, какому давлению подвергался Ли Чэнцзин. Хуже всего было то, что это не считалось их личным делом. Вопрос о наличии у Наследного принца сына мог быть вынесен на утренний совет и обсуждаться как важнейшее государственное дело.

Давление было всесторонним и неотвратимым, и теперь при одном упоминании об этом у Чэн Юйцзинь начинала болеть голова. Она и сама была не против, но беременность — это не то, что можно запланировать.

Чэн Юйцзинь подумала о том, что через месяц наступит Новый год, а с ним и череда столичных пиров, на которых соберутся многочисленные пожилые титулованные госпожи. И ей снова придётся выслушивать их наставления о необходимости родить наследника.

От одной этой мысли раскалывалась голова.

Чэн Юйцзинь отогнала прочь невесёлые мысли. Она как раз закончила просматривать списки даров, отложила кисть и принялась аккуратно их складывать. Не успела она убрать и половины, как снаружи послышалось объявление дворцового слуги. Пока Чэн Юйцзинь поднималась, Ли Чэнцзин уже вошёл в комнату.

— Ваше Высочество.

Ли Чэнцзин поднял руку, жестом веля ей подняться. На нём была тяжёлая накидка, усыпанная снежинками, — верный знак того, что снаружи бушевала метель. Чэн Юйцзинь подошла к нему, собственноручно стряхнула снег с его плеч, развязала тесёмки и, сняв накидку, передала её стоявшей позади дворцовой служанке.

Освободившись от тяжёлой одежды, Ли Чэнцзин взял Чэн Юйцзинь за руку и повёл её вглубь комнаты:

— У входа сквозняк, а ты так легко одета. Не стой на ветру.

Чэн Юйцзинь послушно пошла за ним, другой рукой проверяя, насколько холодны его ладони:

— Руки у вас ледяные. Вы кого-то встретили по дороге? Почему так долго задержались на улице?

— Да, — кивнул Ли Чэнцзин. — У Дворца Цяньцин я встретил военного министра и немного с ним заговорил.

Чэн Юйцзинь всё поняла. Так это был военный министр. К этому времени служанки уже подали горячий чай. Они с Ли Чэнцзином сели друг напротив друга на резную тахту-лохань из цзытаня с узором в виде лотосов. Чэн Юйцзинь взяла мандарин и, очищая его от кожуры, спросила:

— Ваше Высочество чем-то озабочен?

Ли Чэнцзин тихо вздохнул. Конечно, Чэн Юйцзинь понимала его лучше всех. Стоило ему обмолвиться одной фразой, и она тут же всё угадала.

— Я размышлял о делах при дворе, — сказал он. — Я слишком долго отсутствовал. Одной лишь поддержки Министерства работ далеко не достаточно.

Разумеется, этого было недостаточно. Из Шести министерств самым влиятельным было Министерство чинов, за ним следовали Министерство налогов и сборов и Военное министерство. Министерство работ же считалось самым последним, и гражданские чиновники рассматривали назначение туда как почётную ссылку. Ли Чэнцзин, безусловно, заработал себе репутацию в Министерстве работ, но в масштабах всего двора его голос по-прежнему ничего не весил.

Внутренний кабинет находился под контролем Ян Фучэна, так что Ли Чэнцзину не стоило и пытаться проглотить этот кусок целиком. Ему следовало начать с Шести министерств, а затем постепенно заручаться поддержкой других гэлао. Однако Министерство чинов было вотчиной Ян Фучэна, Министерство налогов и сборов также крепко держали в руках люди из рода Ян, Министерство ритуалов не имело большого веса, а в Министерстве юстиции не было никого, на кого можно было бы опереться. Таким образом, единственной и лучшей точкой входа для Ли Чэнцзина оставалось Военное министерство.

Но его статус Наследного принца был одновременно и преимуществом, и оковами. Будучи наследником престола, он мог по праву участвовать в государственных делах, но при этом был связан множеством ограничений. Например, создание фракций или сбор собственного войска были для него под строжайшим запретом.

Поэтому вопрос о том, как наладить связи с людьми из Военного министерства, был очень непростым.

Чэн Юйцзинь отложила кожуру и принялась тщательно очищать дольки от белых волокон.

— Ваше Высочество, — мягко произнесла она, — почему бы вам не взглянуть на это с другой стороны и не пойти окольным путём?

— Что ты имеешь в виду?

— Если неудобно сближаться с сановниками, то ведь всегда можно наладить отношения с их жёнами, не так ли?

Ли Чэнцзин удивлённо вскинул бровь:

— Ты говоришь…

— Именно, — Чэн Юйцзинь очистила дольку мандарина до совершенства, протянула её Ли Чэнцзину и продолжила. — Хоть Поместье Ичунь в последние годы и не блещет успехами, изначально титул Ичунь-хоу был пожалован за военные заслуги. Военная аристократия отличается от чиновников-интеллектуалов. Последние делают карьеру благодаря сдаче государственных экзаменов, а герцоги и хоу добились всего ратными подвигами. Все эти годы первый министр Ян активно продвигал своих людей, оттесняя старую знать, и во многих герцогских и хоуских родах уже давно зреет недовольство. Я — дочь аристократа, а не выходец из семьи учёных мужей. Уже одно это — своего рода заявление.

Ян Фучэн — гражданский чиновник, который возвысился благодаря вдовствующей императрице Ян. Он опирается на своих учеников и пользуется непререкаемым авторитетом среди гражданских чиновников, но к военной власти не имеет ни малейшего отношения. Чиновники, сделавшие карьеру благодаря экзаменам, его боятся, но вот военачальники — далеко не все.

Аристократические рода из поколения в поколение передавали военные традиции. Конечно, в наши дни не так уж много отпрысков знати идут по стопам предков и закаляются в армии, но и тощий верблюд больше лошади. Влияние старой аристократии в войсках всё ещё велико, взять хотя бы Поместье Цзинъюн или Поместье Герцога Цай.

Чэн Юйцзинь из личных соображений скромно добавила сюда и Поместье Ичунь.

Хо Чанъюань и Чжай Яньлинь до сих пор занимают посты в армии, не говоря уже о других сыновьях герцогов и хоу. Происхождение Чэн Юйцзинь было её естественным преимуществом. С одной стороны — род Ян, который всегда свысока смотрел на военных и подавлял их. С другой — дочь рода Чэн, с предками которого их собственные предки делили жизнь и смерть на поле боя. Не приходится и говорить, к кому аристократы отнесутся с большей теплотой.

Генералы, обладающие реальной властью, тысячами нитей связаны с Военным министерством, и это может стать отличной возможностью, чтобы выйти из тупика. Ли Чэнцзин хочет заручиться поддержкой военных, но разве сама знать не мечтает поддержать будущего императора и получить за это заслуги? Просто из-за запрета на создание фракций ни одна из сторон не решается сделать первый шаг. Однако, если для Ли Чэнцзина и сановников это неудобно, то на общение их жён нет никаких ограничений. Для Чэн Юйцзинь, как для Наследной принцессы, заводить дружбу с жёнами герцогов и хоу — дело совершенно естественное.

Тем более что она сама — Старшая госпожа из Поместья Ичунь, и её круг общения и так состоит из представителей знати.

Ли Чэнцзин всё понял с полуслова. Он посмотрел на Чэн Юйцзинь с нескрываемым удивлением:

— Слова Наследной принцессы словно пробудили меня ото сна. Похоже, в будущем мне придётся во всём на вас положиться.

— Не нужно мне льстить. Не поверю, что вы сами до этого не додумались. — Чэн Юйцзинь долго держала руку протянутой, но, видя, что Ли Чэнцзин не собирается брать мандарин, удивлённо спросила: — Вы не будете?

Ли Чэнцзин невозмутимо сидел на месте:

— Взялся за гуж — не говори, что не дюж. И это вся твоя любезность, когда ты кормишь другого?

Ещё и кормить его с рук. Чэн Юйцзинь было лень с ним препираться. Она просто положила дольку на блюдце — хочет, пусть ест.

Ли Чэнцзин вздохнул и, смирившись, взял дольку сам.

— В тебе ни капли романтики.

— Я всегда была такой. Неужели Наследный принц узнал об этом только сегодня?