Прошлой ночью снова выпал снег, и к утру всё вокруг, от неба до земли, стало белоснежным.

Сегодня было двадцать третье число двенадцатого лунного месяца, и с самого утра во дворце царила радостная, праздничная атмосфера. И неспроста — начались каникулы.

С этого дня двор прекращал работу, а чиновники распускали кисти. Все ведомства и учреждения закрывались с двадцать третьего числа двенадцатого месяца и возобновляли службу лишь двадцатого числа следующего года.

Поскольку Праздник Фонарей также был нерабочим днём, новогодние каникулы, объединив в себе сам Новый год и Праздник Фонарей, длились с двадцать четвёртого числа двенадцатого месяца до двадцатого числа первого месяца. Император и Наследный принц, чьи утренние приёмы не прекращались ни в зной, ни в стужу, наконец-то могли как следует отдохнуть в эти новогодние дни.

Сегодня был последний придворный приём в этом году. К счастью, высшие чины из Шести министерств тоже мечтали об отдыхе, так что важных дел не обсуждали, и собрание быстро подошло к концу. После него Ли Чэнцзин для проформы отправился во Дворец Вэньхуа, где сановники один за другим подходили поздравить его с наступающим Новым годом. Вскоре он вернулся во Дворец Цыцин.

Увидев вернувшегося Ли Чэнцзина, Чэн Юйцзинь с улыбкой поздравила его:

— Поздравляю Ваше Высочество с благополучным завершением всех государственных дел в уходящем году. Всё прошло гладко и успешно.

Ли Чэнцзин, которому предстоял почти месяц отдыха, тоже с облегчением вздохнул и с улыбкой ответил:

— В этом году я обрёл Наследную принцессу, и это воистину великая радость. Похоже, твои слова, сказанные в начале года, оказались пророческими. Ты первая поздравила меня, и год и впрямь прошёл как по маслу. Видимо, теперь каждый год я должен буду слышать новогодние поздравления сперва от тебя.

Чэн Юйцзинь не ожидала, что Ли Чэнцзин помнит о таком давнем событии. В прошлом году, во время новогодних праздников, Ли Чэнцзин уехал из поместья рода Чэн навестить друзей. Юйцзинь уже решила, что он не вернётся, но на второй день нового года он внезапно поспешил обратно. В то время Чэн Юйцзинь всё ещё беспокоилась о замужестве и, думая, что Ли Чэнцзина нет поблизости, без опаски отправилась на «охоту» за молодыми талантами. В итоге Ли Чэнцзин застал её пьющей чай с Линь Цинъюанем.

Тогда, чтобы выкрутиться, Чэн Юйцзинь нарочно попыталась ему угодить, сказав, что долго ждала его в канун Нового года, желая первой поздравить с праздником, но так и не дождалась. Она и сама уже забыла эти слова, сказанные просто так, а вот Ли Чэнцзин помнил до сих пор.

Чэн Юйцзинь ощутила укол совести, но, не смея показать этого Ли Чэнцзину, с важным видом кивнула:

— Верно. Видимо, на всё воля небес. Я сказала Вашему Высочеству, что хочу каждый год первой поздравлять вас, и вот, я действительно вышла замуж за Ваше Высочество и теперь провожу с вами все дни и годы.

Ли Чэнцзин усмехнулся и коснулся её лба:

— Это не воля небес, а дело рук человеческих.

Чэн Юйцзинь хотела сохранить серьёзный вид, но в итоге не сдержала улыбки. Она вздохнула:

— Да уж, что воля небес против замыслов Вашего Высочества. Раз уж у вас сегодня выходной, снимите сначала придворное облачение и переоденьтесь во что-нибудь удобное.

Ли Чэнцзин и сам собирался это сделать. Он направился во внутренние покои. С тех пор как здесь появилась Чэн Юйцзинь, эти личные обязанности перешли от евнухов к ней. Она сама выбрала для него светло-голубой парчовый халат, расшитый золотом. Возиться с причёской было лень, так что золотая корона Наследного принца осталась на голове.

Чэн Юйцзинь встала на цыпочки, чтобы поправить ему воротник. В тёплых, благоухающих покоях они были одни, и Ли Чэнцзин чувствовал её дыхание на своей шее. Он слегка наклонил голову, коснувшись щекой её волос, и тихо вздохнул:

— Ты так много трудилась в эти дни. Во многом благодаря тебе и твоим стараниям в общении с жёнами сановников Восточный дворец достиг нынешнего положения. Твоя заслуга огромна.

В преддверии новогодних праздников Чэн Юйцзинь воспользовалась случаем, чтобы наладить связи со многими жёнами из военной аристократии. Процесс шёл медленно, но верно. «Супружеская дипломатия» была тонким искусством, и благодаря посредничеству жён Ли Чэнцзин наконец смог наладить контакты с другими высокопоставленными чиновниками, и они начали осторожно прощупывать почву.

— Что вы, я не смею, — поправив ему воротник, Чэн Юйцзинь достала из шкафа нефритовый пояс. — Это всё заслуга Вашего Высочества, вы умеете располагать к себе людей. Я не смею приписывать это себе.

Ли Чэнцзин переоделся в повседневную одежду. Наряд был изысканного цвета, и при каждом движении в складках ткани пробегали золотые искорки — благородство в простоте, что перекликалось с золотой короной на его голове. Сочетание светло-голубого и нежно-золотого оттеняло его выразительные черты: брови, подобные мечам, и глаза, сияющие как звёзды, делая его облик ещё более утончённым и аристократичным.

Чэн Юйцзинь взяла пояс и, видя, что Ли Чэнцзин продолжает стоять неподвижно, не могла не напомнить:

— Ваше Высочество, будьте добры, поднимите руки.

Ли Чэнцзин опустил на неё взгляд и медленно поднял руки, но оставил между ними не так много места. Чэн Юйцзинь ничего не оставалось, как подойти ещё ближе, чтобы застегнуть нефритовый пояс на его талии.

Со стороны это выглядело так, будто Чэн Юйцзинь обнимает Ли Чэнцзина за талию. Он совершенно естественно опустил руки, обхватив её, и произнёс:

— Это не моя заслуга, а целиком твоя. Ты так устала за это время. В следующем месяце мне не нужно будет на утренние приёмы, так что я смогу провести его с тобой.

Руки Ли Чэнцзина лежали на пояснице Чэн Юйцзинь, мешая ей застегнуть пряжку. Она шевельнулась, тактично намекая:

— Сначала убери руки, ты мешаешь мне застегнуть пояс.

Ли Чэнцзин, чью нежность отвергли, поджал губы, бросил на неё взгляд и медленно убрал руки.

Наконец, приведя его в порядок, Чэн Юйцзинь удовлетворённо вздохнула, совершенно не придав значения этому маленькому происшествию:

— Ваше Высочество трудились целый год, и то, что вы наконец-то можете немного отдохнуть, — это прекрасно.

«По ней и не скажешь», — подумал Ли Чэнцзин. Он вздохнул и, смирившись с судьбой, обнял свою статную, прекрасную, но совершенно беспристрастную Наследную принцессу и направился с ней в Восточный зал.

— Вряд ли получится отдыхать целый месяц, но по крайней мере я смогу отпраздновать Новый год с тобой. Сегодня Император официально отложил кисть, он тоже рад, к тому же сегодня Малый Новый год, так что вечером у Его Величества будет семейный пир.

Чэн Юйцзинь кивнула. Она знала, что на Малый Новый год будет пир. Тем более что в этом году вернулся Ли Чэнцзин, и Император, впервые за долгое время встречавший праздник в полном семейном кругу, был очень счастлив и давно наказал Императрице Ян устроить пышное торжество.

Поскольку пир был семейным, на нём должны были присутствовать Император с Императрицей, Вдовствующая императрица, дворцовые наложницы, принцы и принцессы — пожалуй, одно из редких грандиозных событий во внутреннем дворце. Наложницы начали готовить свои наряды ещё за полмесяца до этого дня.

Но как бы наложницы ни соперничали в своей красоте, Чэн Юйцзинь это не касалось. Она — Наследная принцесса, единственная законная хозяйка своего поколения. Зачем ей соревноваться с наложницами? Это забота Императрицы Ян. Ли Чэнцзин думал так же, поэтому, хотя день уже клонился к вечеру, они оба не торопились и не собирались переодеваться.

Они даже заварили чай, любуясь снегом, и лишь прикинув, что время подходит, неспешно направились во Дворец Куньнин.

Сегодняшний семейный пир проходил на территории хозяйки внутреннего дворца — Императрицы Ян. Когда Чэн Юйцзинь и Ли Чэнцзин прибыли, во Дворце Куньнин уже собралось немало народу.

Услышав, что вошли Наследный принц и Наследная принцесса, все присутствующие в зале, кроме Императрицы Ян, поднялись со своих мест и, склонив головы, поприветствовали их:

— Приветствуем Наследного принца, приветствуем Наследную принцессу.

Чэн Юйцзинь и Ли Чэнцзин вместе поклонились восседавшей во главе стола Императрице Ян:

— Приветствуем Императрицу. Мир и благополучие вам, няннян.

Императрица Ян холодно кивнула. Глядя на эту пару, она не могла выдавить из себя радушного выражения:

— Наследный принц и Наследная принцесса прибыли. Садитесь.

Супруги выпрямились, причём сделали это абсолютно синхронно. Только после того, как они встали ровно, Ли Чэнцзин слегка махнул рукой в сторону остальных:

— Прошу, не нужно церемоний, садитесь.

Сияющая толпа придворных стала рассаживаться по своим местам. На таких официальных приёмах рассадка имела огромное значение — с появлением каждого нового гостя за столами разворачивалась безмолвная битва. Кто занимал более высокое положение, а кто недавно обрёл влияние — всё было видно как на ладони.

К счастью, всё это нисколько не касалось Ли Чэнцзина и Чэн Юйцзинь. Это другие уступали им место, а не наоборот. Во всей Поднебесной было всего три человека, ради которых они были обязаны встать.

Чем важнее была персона, тем позже она появлялась. После прибытия Чэн Юйцзинь и Ли Чэнцзина пир был почти готов начаться. Долго ждать не пришлось: вскоре прибыл Император, поддерживая под руку Вдовствующую императрицу Ян. Все встали, чтобы поприветствовать их, и когда Вдовствующая императрица села, Императрица Ян объявила:

— Начать пир! Подавать блюда.

Тотчас же два отряда евнухов, семеня мелкими шажками, вошли в зал и стали расставлять блюда на столах господ. Император сидел в самом центре. Окинув взглядом зал, он увидел наложниц всех мастей — пышных и стройных, каждая прекрасна по-своему, — а также своих двух сыновей и трёх дочерей, почтительно сидевших у его ног. Но особенно ценным было то, что в этом году наконец вернулся Ли Чэнцзин.

Император был глубоко тронут.

— Я ждал четырнадцать лет, и вот наконец вся семья в сборе. Это великая радость, за неё стоит выпить.

Раз Император сказал, все присутствующие, конечно же, с улыбками подняли свои чаши и дружно его поддержали. Слова Императора были явно обращены к Наследному принцу. После первого тоста Императору показалось мало, и он с улыбкой направил свой кубок в сторону Ли Чэнцзина и Чэн Юйцзинь.

— Это ведь первый раз за много лет, что Наследный принц отмечает Новый год во дворце, не так ли? Подумать только, когда ты в последний раз был здесь, то был ещё ниже стола, а теперь уже женился и создал семью.

Ли Чэнцзин встал и, подняв чашу, произнёс:

— Это вина сына. Все эти годы я не мог проявить сыновнюю почтительность к Вашему Величеству. Сыну стыдно.

На лице Императора отразились глубокие чувства. Он махнул рукой.

— Раз уж ты вернулся, к чему вспоминать прошлое. Это великая радость, все должны веселиться.

Ли Чэнцзин согласился и по своей инициативе трижды поднял тост за здоровье Императора. Чэн Юйцзинь, увидев это, тоже встала и присоединилась к мужу.

Глядя на своего высокого, статного и необычайно красивого старшего сына, стоявшего в свете фонарей, а затем на его величественную и прекрасную невестку, Император преисполнился радости. Как он мог отказать, когда сын и невестка поднимают за него тост? Обрадовавшись, он выпил всё до дна.

Остальные присутствующие наблюдали за этой сценой с самыми разными мыслями.

Ли Чэнцзин был одет в светло-голубой повседневный халат. Дорогая ткань выглядела совершенно иначе при свете фонарей — он походил на прекрасный нефрит, окутанный золотистым сиянием. А рядом с ним Чэн Юйцзинь в светло-розовом наряде с воротником-стойкой, сшитом из той же ткани, что и одежда мужа. Один в светло-голубом, другая в светло-розовом — вместе они просто лучились светом и великолепием.

Просто невыносимо. Как будто только они тут супруги, только им можно носить парные наряды.

У Императрицы Ян заболели глаза от этого зрелища. Второй принц, Ли Чэнцзюнь, молча отвёл взгляд, в очередной раз осознав, что вопрос женитьбы на главной супруге пора ставить на повестку дня. Сидевшие ниже наложницы были полны зависти и ревности. Войти во дворец — всё равно что погрузиться в глубокое море. Хотя они и носили титул «фэй» — наложниц, — по сути, они оставались лишь младшими жёнами, и в этой жизни у них никогда не будет возможности носить одинаковую одежду со своим супругом.

Один лишь Император радостно взирал на эту прекрасную пару.

Чэн Юйцзинь и не подозревала, что невольно устроила очередную публичную демонстрацию их нежных чувств. На самом деле она сделала это не нарочно. Просто всю одежду для Ли Чэнцзина выбирала она, и, заказывая наряды для себя, заодно заказывала и для него. Поэтому, что бы они ни надели, их одежда всегда выглядела как парная. А поскольку они оба были хороши собой, обладали прекрасными манерами и двигались слаженно, даже обычный тост в их исполнении казался окружающим преднамеренной демонстрацией любви.

После тоста Чэн Юйцзинь села. Ли Чэнцзин подал ей чашку чая и что-то тихо прошептал на ухо, на что она кивнула. Это взаимодействие не ускользнуло от посторонних глаз и вызвало у многих приступ зависти. Гуйфэй не удержалась и спросила:

— Как же близки Наследный принц и Наследная принцесса! И не стесняются всех нас. Интересно, о чём это вы там шепчетесь?

Чэн Юйцзинь удивлённо подняла голову, не успев понять, как разговор переключился на неё, но Ли Чэнцзин уже ответил:

— Наследная принцесса не переносит алкоголь. Я боюсь, что она опьянеет, поэтому посоветовал ей выпить чаю, чтобы протрезветь.

Гуйфэй цокнула языком и, прикрыв губы платком, рассмеялась:

— Молодые супруги — это совсем другое дело. У меня сейчас зубы сведёт от такой сладости. Боюсь, когда подадут мясные блюда, я и укусить не смогу.

Чэн Юйцзинь оставалось лишь улыбаться и позволять им подшучивать над собой. Сидевшая напротив Гуйфэй Консорт Шу, увидев это, сказала:

— Наследный принц и Наследная принцесса живут в любви и согласии. Это великое благо для нашей династии. Я бы даже хотела, чтобы меня почаще так доводили до зависти.

Консорт Шу была связана с Чэн Юйцзинь через Поместье Чанго и всегда выступала на стороне Восточного дворца. Чэн Юйцзинь приняла её доброту и с улыбкой ответила:

— Няннян Гуйфэй и няннян Шу, прошу вас, перестаньте меня дразнить. Если вы продолжите, мне будет некуда деться от смущения. Эту чашу я поднимаю за вас.

Наследная принцесса подняла тост, и Гуйфэй не могла его не принять. А приняв, уже не могла продолжать подшучивать. Наконец наложницы утихли, но тут подала голос Вдовствующая императрица, которая некоторое время слушала разговор. Она медленно произнесла:

— Консорт Шу права. То, что вы, молодые супруги, живёте в согласии, — это действительно благо для государства. Однако, поскольку Наследная принцесса является главной женой, её важнейшая обязанность — продолжать род для императорской семьи. Ты во дворце уже полгода. Есть ли какие-нибудь новости?

Слова Вдовствующей императрицы Ян мгновенно охладили тёплую атмосферу в зале. Улыбка сошла с лица Чэн Юйцзинь. Вдовствующая императрица подняла эту тему при всех, очевидно, желая её унизить. На самом деле, отсутствие беременности после всего лишь полугода брака — это совершенно нормально, и даже самая нетерпеливая свекровь не стала бы так торопить невестку. Но Ли Чэнцзин находился в центре всеобщего внимания, за каждым его шагом следили бесчисленные глаза, а за спиной у него была такая мачеха-бабушка, как Вдовствующая императрица Ян, поэтому эту тему было особенно легко использовать против них.

Чэн Юйцзинь отставила чашу с вином и уже собиралась что-то сказать, как вдруг её руку накрыла тёплая ладонь. У Ли Чэнцзина были длинные, изящные пальцы с ровными суставами — очень красивые. Сейчас его рука легко лежала на её, и, хотя прикосновение было лёгким, оно почему-то придавало уверенности.

Ли Чэнцзин посмотрел прямо на Вдовствующую императрицу, не уклоняясь и не пряча взгляда, и медленно произнёс:

— Есть три проявления сыновней непочтительности, и величайшее из них — не иметь наследника. Я уже достиг совершеннолетия, но до сих пор бездетен. Это воистину непочтительно по отношению к Вашему Величеству и к вам, Вдовствующая императрица. Душа моя неспокойна. Если Вдовствующая императрица желает наказать меня, ваш внук примет любое наказание безропотно.