В конце первого месяца вопрос о невесте для Второго принца был окончательно решён.

Что за распри раздирали род Ян, посторонним было неведомо, но когда в конце месяца императрица издала указ о браке, многие протяжно ахнули.

Хотя это и стало некоторой неожиданностью, но не было совершенно непредвиденным.

В тот день, когда императрица Ян и вдовствующая императрица Ян в расстроенных чувствах покинули зал, у многих уже появились догадки. Однако до сего дня слухи распространялись лишь шёпотом, а теперь они подтвердились.

Указы о браке всегда похожи: императрица Ян сперва длинно перечисляла добродетели и таланты невесты, а в конце жаловала Доу Сиинь в главные супруги Второго принца с повелением сыграть свадьбу в назначенный день.

Вскоре после обнародования указа род Чэн направил во дворец прошение. Чэн Юйцзинь велела слугам привезти Старую госпожу Чэн и остальных в Восточный дворец. Старая госпожа, по обыкновению обменявшись несколькими вежливыми фразами, осторожно спросила:

— Наследная принцесса, так главной супругой Второго принца стала госпожа из рода Доу?

— Да, — кивнула Чэн Юйцзинь.

Это «да» прозвучало так прямо, что Старая госпожа Чэн даже не знала, что ответить. Помолчав, она снова предприняла попытку:

— Наследная принцесса, в прошлом году, тоже в первом месяце, был оглашён указ о вашем браке с Вашим Высочеством Наследным принцем. Поскольку Наследный принц был уже не так юн, свадьбу провели в ускоренном порядке, но даже так Шесть ритуалов заняли целых шесть месяцев. Второй принц гораздо младше Наследного принца, его помолвка тоже состоялась в первом месяце, так почему же свадьба назначена уже на пятый?

В прошлом году указ о браке Ли Чэнцзина и Чэн Юйцзинь был издан в двадцать шестой день первого месяца. В этом году, в тридцатый день первого месяца, объявили о свадьбе Второго принца и Доу Сиинь. Поистине, императорской семье нравилось устраивать дела именно в первый месяц года.

Вот только один брак был пожалован лично Императором, а другой — императрицей Ян. Нельзя сказать, что брак, устроенный императрицей, был лишён должного почёта, но ведь она приходилась Доу Сиинь тёткой по матери, и это выглядело так, будто она из последних сил пытается спасти лицо племянницы. Даже если не удалось упросить Его Величество, можно было бы попросить вдовствующую императрицу Ян объявить о браке — это было бы лучше, чем если бы это сделала сама императрица Ян.

К тому же Ли Чэнцзин в своё время был уже в летах, и свадьбу торопили, но даже так Шесть ритуалов заняли полгода. Второму принцу в этом году всего шестнадцать, о браке объявили в конце первого месяца, а свадьбу играть уже в пятом. Такая спешка невольно заставляла подозревать, что с Доу Сиинь что-то не так, раз её так торопятся выдать замуж.

Говорили, что в последние дни Доу Сиинь посадили под домашний арест. Официальной причиной была подготовка к свадьбе, но что там было на самом деле, посторонним оставалось лишь гадать.

Что же на самом деле произошло на Празднике фонарей, почему указ издала императрица, а не вдовствующая императрица, и отчего такая спешка со свадьбой — всё это, вероятно, знали только в роду Ян. Чэн Юйцзинь с непроницаемым лицом ответила:

— Няннян-императрица — родная мать Второго принца. В какое время она пожелает устроить свадьбу, в такое и устроит. К тому же, свадьба принца и свадьба Наследного принца — это всё же разные вещи.

Услышав это, Старая госпожа Чэн поспешно сказала:

— Я, разумеется, это понимаю. Свадьба Наследного принца — это государственный ритуал, церемонии сложны и не идут ни в какое сравнение с обычным бракосочетанием. В ранней свадьбе есть свои преимущества, и раз уж это личный указ няннян-императрицы, надо полагать, у неё были на то свои соображения.

Чэн Юйцзинь не сказала ни да ни нет, лишь загадочно улыбнулась:

— У няннян-императрицы всегда есть причины для её поступков.

Больше она не проронила ни слова.

Старая госпожа Чэн, видя, что от Чэн Юйцзинь ничего не добиться, лишь вздохнула и, оставив попытки, переключилась на другую заботу. Она придвинулась ближе и понизила голос:

— Наследная принцесса, у вас в последнее время… есть новости?

Чэн Юйцзинь на мгновение замолчала, а затем спокойно и невозмутимо покачала головой:

— Пока нет.

Старой госпоже не нужно было ничего добавлять. Стоило Чэн Юйцзинь услышать подобный вопрос, она сразу понимала, о чём идёт речь.

В Новый год её уже донимали расспросами, и она не ожидала, что из-за объявления о свадьбе Второго принца и Доу Сиинь на неё навалится новая волна.

Как и ожидалось, Старая госпожа Чэн обеспокоенно цокнула языком и, придвинувшись ещё ближе, зашептала:

— Наследная принцесса, нельзя больше быть такой неторопливой. Я знаю, что и вы, и Наследный принц — люди расчётливые и, только поженившись, пока не хотите детей. Но времена изменились. Госпожу Доу с детства часто приглашали во дворец, они со Вторым принцем двоюродные брат и сестра, друзья детства. Теперь, когда они поженятся, их отношения изначально будут иными, чем у супругов, соединённых по воле родителей и сговору свах.

Чэн Юйцзинь стало неприятно от этих слов, и она не удержалась:

— И что с того, что они друзья детства?

Она с Ли Чэнцзином и вовсе приходилась ему племянницей.

Старая госпожа Чэн, заметив недовольство внучки, поспешила исправиться:

— Я не это имела в виду. Друзья детства — это лишь значит, что они были близки в юности, но до брака и после — это две разные вещи. Быть хорошими товарищами в играх не значит, что они смогут ужиться как муж и жена. Наследная принцесса, вы не поняли… Что ж, скажу прямо. Вам нельзя больше ждать, как раньше. Второй принц женится на госпоже Доу, а род Доу… кто знает, что у них на уме. Они так торопятся со свадьбой, а что если госпожа Доу забеременеет сразу после замужества? Тогда они отнимут у вас честь родить старшего внука императора! Даже если родится не мальчик, а девочка, это всё равно очень важно. Первый ребёнок всегда самый желанный, в императорском дворце уже много лет не рождались дети. Если появится новорождённый, Его Величество будет безмерно счастлив.

Старая госпожа Чэн посмотрела на Чэн Юйцзинь, и смысл её взгляда был предельно ясен:

— Наследная принцесса, вы с Наследным принцем стоите высоко, и бремя на ваших плечах тяжелее. Даже в простых семьях борются за право на старшего внука, что уж говорить о вас? Вы с Наследным принцем — прямые и законные наследники, вы ни в коем случае не должны уступить другим старшего внука императора.

Чэн Юйцзинь выглядела очень спокойной, но в душе горько сетовала. Они с Ли Чэнцзином оба были мастерами притворства и создания ложного образа, и вот какое впечатление произвели на других. Наследный принц и Наследная принцесса только поженились и пока не хотят детей… Кто сказал, что они не хотят?

Это она не хочет рожать? Или Ли Чэнцзин не хочет? На самом деле… у них просто не получалось.

Чэн Юйцзинь мысленно вздыхала, но на людях нужно было с уверенным видом кивнуть и сказать:

— Я поняла. У нас с Его Высочеством есть свои планы.

Эти слова успокоили Старую госпожу Чэн. Она так и знала, что у долгого отсутствия беременности у Наследного принца и его супруги есть свои причины. Старая госпожа покинула дворец в полном удовлетворении, но на прощание всё же шепнула Чэн Юйцзинь:

— Наследная принцесса, я знаю, что вы с детства были благовоспитанной и умной, но с собственным мужем не нужно быть такой строгой.

Заметив, как Чэн Юйцзинь изогнула бровь, Старая госпожа поспешно добавила:

— Я, конечно, понимаю, что Ваше Высочество Наследный принц величествен и строг и наверняка не любит слишком кокетливого поведения. Но в уединении спальни Наследной принцессе стоит быть с Его Высочеством поближе. Хоть он и кажется сдержанным и серьёзным, но мужчины… обычно… не отказываются.

Чэн Юйцзинь с трудом сохранила невозмутимое выражение лица и, подавляя внутреннее раздражение, кивнула Старой госпоже, провожая родню до дверей. Когда они ушли, у неё в горле застрял комок обиды. Её просто душил гнев.

Почему все считают Ли Чэнцзина сдержанным и серьёзным, холодным и владеющим собой? Ведь на самом деле образцом благопристойности, сдержанности и цельности была она! Чэн Юйцзинь чувствовала, что на неё повесили чужую вину, но скажи она об этом — никто бы не поверил.

Чэн Юйцзинь немного посидела, размышляя о поведении Ли Чэнцзина, и чем больше думала, тем сильнее злилась. Почему ему всегда всё сходит с рук, а он вдобавок умудряется сохранять безупречную репутацию? Каждый раз Ли Чэнцзин дразнил её, она краснела до кончиков ушей, не в силах ответить, а в итоге все считали Наследного принца образцом сдержанности.

Разве Старшая госпожа, привыкшая во всём быть первой, могла стерпеть такое оскорбление? Дойдя до предела унижения, Чэн Юйцзинь, наоборот, успокоилась. В её мире не существовало второго места. Она терпела полгода, и сегодня решила смыть позор.

Вечером Ли Чэнцзин вернулся после придворных дел. За ужином он почувствовал, что с Наследной принцессой сегодня что-то не так.

Он не стал придавать этому большого значения, решив, что днём приходили из поместья Ичунь и, возможно, родня что-то сказала Чэн Юйцзинь.

После ужина дворцовые слуги убрали посуду и, не дожидаясь приказа, тихо удалились. Ли Чэнцзин, как обычно, направился в личные покои почитать, но, перевернув всего пару страниц, почувствовал, как на книгу лёг тонкий изящный палец.

Ли Чэнцзин поднял голову и увидел, что его прекрасная и благонравная Наследная принцесса улыбается ему.

— Ваше Высочество, вы собираетесь читать? — спросила она.

Ли Чэнцзин одной рукой держал свиток, а другой небрежно постукивал по краю стола, на его лице появилась улыбка:

— А что предлагает Наследная принцесса?

— Сегодня приезжала бабушка и снова намекала, что мне пора забеременеть.

В глазах Ли Чэнцзина заплясали весёлые искорки в ожидании продолжения. И правда, нет прогресса без давления. Сегодня Чэн Юйцзинь превзошла саму себя.

Чэн Юйцзинь попробовала потянуть книгу на себя и без малейшего сопротивления вытащила её. Она мысленно вздохнула. Ну что за человек, даже не пытался удержать, но непременно хотел, чтобы она изобразила, будто отбирает её силой.

Она ещё не начала наступление, а противник уже не выказывал ни малейшего намерения защищаться. Чэн Юйцзинь, однако, прекрасно держала лицо. Она отбросила книгу в сторону и с сияющей улыбкой спросила:

— Ваше Высочество, я сегодня выучила одну новую партию. Не удостоите ли меня игрой?

— Раз у Наследной принцессы такое изысканное настроение, — с улыбкой ответил Ли Чэнцзин, — как я могу отказать.

Они подошли к игральной доске и сели друг напротив друга. Оба умели держать себя в руках и не спешили начинать разговор. В покоях слышался лишь звонкий стук камней, которые Чэн Юйцзинь расставляла на доске.

Разложив на доске незаконченную партию, она сделала приглашающий жест Ли Чэнцзину:

— Ваше Высочество, прошу.

Ли Чэнцзин, перекатывая в пальцах чёрный камень, окинул взглядом доску и, слегка приподняв бровь, посмотрел на Чэн Юйцзинь:

— И это будет просто игра?

Услышав это, Чэн Юйцзинь снова почувствовала раздражение. Что за человек… В его голосе было предвкушение или разочарование?

Сохраняя серьёзное выражение лица, она сказала:

— Разумеется, игра. А что ещё, по-вашему, Ваше Высочество?

Ли Чэнцзин мысленно вздохнул. Он так и знал, что слова Старой госпожи Чэн не смогут вразумить его жену. Он взял чёрный камень и уже собирался сделать ход, как его руку остановили.

— Ваше Высочество, хоть это и игра, но правила немного другие.

— О?

Лицо Чэн Юйцзинь оставалось очень серьёзным. С невозмутимым видом она произнесла:

— Проигравший в партии снимает одну вещь из одежды. Как вам?

Она сидела прямо, но на середине фразы всё же покраснела. Ли Чэнцзин, услышав это, был поражён. Он невольно обернулся и посмотрел в окно — да, солнце село на западе, всё как обычно.

За окном уже сгустилась тьма, горел одинокий огонёк светильника, и в полной тишине царила идеальная атмосфера для игры в ци. Ли Чэнцзин повернулся к Чэн Юйцзинь и улыбнулся:

— Неужели всего три дня разлуки так меняют человека?

Чэн Юйцзинь вскинула бровь:

— Вашему Высочеству достаточно сказать, согласны вы или нет.

— Столь прекрасное приглашение от красавицы, как можно не согласиться, — Ли Чэнцзин убрал камень, который собирался поставить, и сделал ей жест рукой. — Наследная принцесса, прошу.

Чэн Юйцзинь скользнула взглядом по его руке и сказала:

— Чёрные ходят первыми. Что это значит, Ваше Высочество?

— Ничего особенного. Просто сегодня дилун греет недостаточно жарко, боюсь, как бы моя любимая жена не простудилась.

Этого Чэн Юйцзинь стерпеть не могла. Она усмехнулась, и её алые губы приоткрылись:

— Кто проиграет — это ещё не известно.

Чэн Юйцзинь с детства была очень целеустремлённым человеком. Она носила звание образцовой девицы и не желала, чтобы случайность запятнала её репутацию, поэтому прилежно занималась музыкой, игрой в ци, каллиграфией и живописью. Когда она бралась за дело всерьёз, с ней было нелегко справиться. К тому же, сегодняшнюю партию подготовила именно она.

Она сделала всё, чтобы Ли Чэнцзин проиграл.

Уже через два хода Ли Чэнцзин понял, что Чэн Юйцзинь настроена серьёзно. Мгновение спустя он посмотрел на сложившуюся на доске ситуацию и вздохнул:

— Любимая жена, это всего лишь супружеская забава, зачем ты так серьёзна?

— Какая ещё супружеская забава, — Чэн Юйцзинь слегка приподняла бровь, и в её глазах мелькнуло высокомерие. — Вошёл в игру — принимай поражение. Надо снимать одежду — снимай, к чему менять тему?

Ли Чэнцзин кивнул и весьма проворно развязал свой верхний халат, небрежно отбросив его в сторону:

— Усвоил. Победитель ходит первым. Супруга, прошу.

Следующие две партии Чэн Юйцзинь тоже выиграла. Видя, что Ли Чэнцзин не только охотно подчиняется, но и, как ей показалось, раздевался даже с некоторой охотой, она невольно заподозрила:

— Ваше Высочество, вы ведь не нарочно мне поддаётесь?

— Нет, — ответил Ли Чэнцзин, к этому моменту уже снявший верхние одежды и оставшийся в белоснежной нижней рубашке. — Не сомневайся, это и есть мой истинный уровень.

Чэн Юйцзинь совершенно не поверила ему. Она была немного недовольна:

— Ваше Высочество, победа есть победа, а поражение — поражение. Победа, которую мне уступили, мне не нужна.

— Я знаю, — Ли Чэнцзин поднял голову и с улыбкой посмотрел на неё. — Но мне больше нравится смотреть, как ты снимаешь всё сразу.

Какая дерзость! Чэн Юйцзинь метнула в него взгляд и больше не стала тратить на него слова. Однако в этой партии Ли Чэнцзин, словно разгадав её стиль игры, сменил пассивную оборону на яростную атаку и в итоге выиграл с перевесом всего в пол-очка.

Чэн Юйцзинь продолжала сидеть с безупречно прямой спиной, долго не двигаясь после окончания партии. Ли Чэнцзин неторопливо налил себе чаю и произнёс:

— Проигравший должен признать поражение. Это твои слова.

Чэн Юйцзинь стиснула зубы. «Ну и что, — подумала она, — сейчас зима, на мне несколько слоёв одежды, неужели я испугаюсь проиграть одну партию?» Как только она шевельнулась, Ли Чэнцзин, до этого склонившийся над чашкой, тут же перевёл на неё взгляд. Чэн Юйцзинь смутилась, но ведь эту игру начала она сама, как она могла струсить? Ей пришлось, собравшись с духом, под пристальным взглядом Ли Чэнцзина поднести руку к шее и медленно расстегнуть воротник.

Ли Чэнцзин, подперев щёку рукой, с наслаждением наблюдал за этой сценой и, не сдерживаясь, подливал масла в огонь:

— А я могу выбирать, какую вещь снимать?

— Не можешь, — Чэн Юйцзинь бросила на него гневный взгляд и отложила в сторону серебристо-красную кофту, под которой оказалась рубашка цвета фуксии. Поджав губы, она сказала: — Ещё раз.

Однако в последующих партиях Ли Чэнцзин, словно у него внезапно открылись все меридианы, играл как бог. Он взглянул на свою противницу и, пользуясь преимуществом в росте, окинул её взглядом сверху вниз, отчётливо сосчитав, сколько на ней осталось одежды.

— Наследная принцесса, ты сегодня оделась недостаточно тепло. Будешь снимать дальше? — спросил он.

Чэн Юйцзинь крепко сжимала в руке камень. Она не хотела признавать поражение, но, как ни всматривалась в доску, понимала, что у белых больше нет шансов на ответный удар.

Ли Чэнцзин с улыбкой наблюдал, как его прекрасная супруга напротив неохотно цепляется за последнюю надежду на прорыв. С его ракурса были видны её изящные плечи и тонкая шея, а в вырезе платья угадывалась ключица. Она сидела за игральной доской, зажав между пальцами камень, и задумчиво хмурила брови — зрелище было неописуемо прекрасным.

Хотя на ней оставалась ещё тонкая нижняя рубашка, эта полускрытость была куда соблазнительнее полной наготы.

Для Ли Чэнцзина результат был не важен — сам процесс доставлял ему огромное удовольствие.

— Вообще-то, ты можешь попытаться меня отвлечь, — неторопливо и многозначительно произнёс он. — Может, мой разум помутится от страсти, и я сделаю неверный ход.

Чэн Юйцзинь, с детства усвоившая, что победитель получает всё, конечно, презирала такие уловки. Она отложила камень, готовая сцепить зубы и признать поражение. Но как только её пальцы коснулись воротника, Ли Чэнцзин сказал:

— Погоди. Хоть в покоях и работает дилун, на дворе всё-таки первый месяц. Я не могу позволить тебе долго сидеть с обнажёнными руками, мне будет жаль.

Чэн Юйцзинь удивлённо подняла голову, нахмурившись. Он вот так просто её отпустит? Такой благородный?

Но не успела эта мысль оформиться, как Ли Чэнцзин отложил свои камни, встал и направился к ней:

— Поэтому позволь мне. Я говорил, что люблю смотреть, как ты раздеваешься сразу, но ещё больше мне нравится делать это самому.