Хотя у Ли Чэнцзина и не было опыта в таких делах, он знал, что скользящий пульс у женщины означает благую весть. Он и раньше догадывался, но когда придворный лекарь подтвердил его подозрения, Ли Чэнцзин не смог сдержать ликования. Его глаза засияли, однако перед посторонними он с трудом сохранял свойственный Наследному принцу сдержанный вид.

— Сколько месяцев? Ты уверен? — спросил он.

— Должно быть, полтора месяца. Срок ещё мал, поэтому ваш покорный слуга не может быть полностью уверен. Через три месяца я проведу ещё один осмотр, и тогда всё станет ясно.

Ли Чэнцзин понимал, что лекари не раздают пустых гарантий. Но раз уж придворный лекарь выразился так, значит, в беременности можно было быть уверенным, сомнений почти не оставалось.

Слова придворного лекаря Чжао, разумеется, слышала и Чэн Юйцзинь, находившаяся за пологом. На лицах Ду Жо и других служанок отразилась радость. Ли Чэнцзин бросил взгляд на смутный силуэт жены за занавесью и произнёс:

— Придворный лекарь Чжао, следуй за мной. Поговорим снаружи.

Придворный лекарь Чжао поклонился и последовал за Ли Чэнцзином за ширму, в наружные покои. Дворцовые слуги, прислуживавшие во внутренних покоях, были неглупы и, услышав слова Наследного принца, удалились. В мгновение ока в комнате остались лишь Чэн Юйцзинь и несколько её личных служанок.

Ду Жо и Ляньцяо не могли скрыть своей радости, она так и сияла в их глазах:

— Наследная принцесса, вы беременны!

Чэн Юйцзинь медленно села на кровати и, услышав это, с улыбкой взглянула на них:

— Не шумите. Ещё ничего не подтверждено. Дождёмся повторного осмотра лекаря через три месяца.

Ду Жо и Ляньцяо в один голос послушно ответили. Ляньцяо была готова прыгать от счастья, в то время как Ду Жо оставалась куда более сдержанной. Она дала Ляньцяо несколько указаний, а сама вышла, чтобы записать предписания на время беременности.

Ляньцяо осторожно подложила под поясницу Чэн Юйцзинь мягкую подушку. Та коснулась своего совершенно плоского живота — не верилось, что ребёнок уже здесь.

Осторожность взяла в Чэн Юйцзинь верх, и она изо всех сил убеждала себя не обнадёживаться раньше времени — нужно дождаться подтверждения диагноза через полтора месяца. Но как бы разум ни противился, она не могла сдержать радости, и в мыслях уже рисовался облик будущего ребёнка.

Мальчик или девочка? На кого он будет похож? В этот миг Чэн Юйцзинь даже была отчасти согласна с Ли Чэнцзином: если родится мальчик, пусть будет похож на него, а если девочка — то лучше на неё.

Чэн Юйцзинь гладила живот, и её взгляд смягчился. Вернувшись, Ли Чэнцзин увидел её сквозь газовую занавесь и замедлил шаг.

Он до сих пор помнил их первую встречу: красивая и рассудочная девушка без колебаний влепила пощёчину своему бывшему жениху. Долгое время Чэн Юйцзинь оставалась такой же — прекрасной, величавой, но холодной и отстранённой, лишённой душевного тепла.

Она была слишком рассудочна, порой до жестокости. Казалось, если что-то переставало приносить ей выгоду, она могла тут же отстраниться и уйти. Ли Чэнцзин однажды сказал, что если бы в мире людей и существовали Демоны в расписной коже, то Чэн Юйцзинь была бы одной из них.

Неземная, совершенная красота, лишённая всякой человеческой теплоты. Но сейчас Ли Чэнцзин увидел в ней ту самую искру жизни.

Словно что-то почувствовав, Чэн Юйцзинь обернулась и увидела Ли Чэнцзина.

— Ваше Высочество? — в тот миг, как Чэн Юйцзинь увидела мужа, её глаза засияли улыбкой. — Ваше Высочество, что сказал придворный лекарь?

Взгляд Ли Чэнцзина тоже потеплел. Он осторожно присел на кровать и поправил одеяло на Чэн Юйцзинь.

— Лекарь сказал, что твой пульс ровный, а здоровье в порядке. В ближайшее время тебе нужно лишь хорошо отдыхать, избегать сильных переживаний и переутомления, и тогда всё будет хорошо.

Чэн Юйцзинь кивнула. Она и без слов лекаря понимала, что теперь ей нельзя переутомляться. Как Наследной принцессе, ей и так не приходилось заниматься тяжёлым трудом, нужно было лишь беречься от душевных волнений.

С этого дня Чэн Юйцзинь решила не вникать ни в какие хлопотные дела. Ничто не было важнее её самой и её будущего ребёнка.

Сейчас в покоях не было посторонних. Оставшись наедине, супруги не знали, что сказать. Ли Чэнцзина переполняли чувства, и любые слова казались ему слишком блёклыми.

Помолчав, он наконец произнёс:

— Ближайшее время тебе не нужно ни о чём беспокоиться, просто оставайся во дворце и береги себя. Я уже договорился с придворным лекарем Чжао, о сегодняшнем никто не узнает. Через полтора месяца, когда срок достигнет трёх месяцев, я позову его для повторного осмотра.

Чэн Юйцзинь кивнула. Ли Чэнцзин взял её за руку.

— Юйцзинь, тебе придётся нелегко. Я постараюсь уделять тебе как можно больше времени.

Чэн Юйцзинь усмехнулась.

— Ваше Высочество, если это правда, то мне предстоит носить ребёнка десять месяцев. Разве можно на целых десять месяцев нарушать ради этого установленный порядок?

— Почему это нельзя? — решительно возразил Ли Чэнцзин. — Наш ребёнок сейчас у тебя под сердцем. Разве я не должен чаще бывать с вами?

Хотя Чэн Юйцзинь и пыталась возразить, слова Ли Чэнцзина её обрадовали. Она больше не спорила и лишь с улыбкой приняла его заботу. Ли Чэнцзин выглядел очень растроганным.

— Хотя все вокруг постоянно торопили с наследником, для меня ребёнок всегда был чем-то отвлечённым. Только сегодня, когда ты сказала, что беременна, я наконец ощутил твёрдую почву под ногами. Я и представить не мог, что однажды у меня в этом мире будет своя семья, жена и дети.

У Чэн Юйцзинь сжалось сердце от его слов. Она прижалась к его плечу и сказала:

— Ваше Высочество, со временем тех, кто ждёт вашего возвращения домой, будет становиться всё больше и больше.

Ли Чэнцзин тихо рассмеялся и ещё крепче сжал её руку. Они сидели, прижавшись друг к другу. Без слов и нежных прикосновений они чувствовали небывалую близость. Взгляд Ли Чэнцзина упал на игорную доску в углу покоев, и он вдруг усмехнулся:

— Юйцзинь, ты помнишь, какой срок беременности назвал придворный лекарь?

— Полтора месяца, — Чэн Юйцзинь подняла голову и с недоумением спросила: — А что?

Ли Чэнцзин указал на игорную доску в углу и рассмеялся:

— Подсчитай-ка. Полтора месяца назад… Это было как раз после той нашей партии, не так ли?

Ну конечно, вся нежность была лишь притворством. От этого человека доброго слова не дождёшься. Чэн Юйцзинь с каменным лицом холодно взглянула на Ли Чэнцзина.

Но Ли Чэнцзин ничуть не смутился и с задумчивой улыбкой продолжил, то ли вспоминая тот вечер, то ли мечтая о будущем:

— Похоже, когда наш ребёнок родится, неважно, мальчик или девочка, его непременно нужно будет научить играть в ци. Ведь я выиграл его в партии.

Чэн Юйцзинь в гневе замахнулась на него:

— Ты ещё смеешь говорить об этом!

Ли Чэнцзин, не смея позволить ей напрягаться, тут же перехватил её руку:

— Можешь бить меня, когда злишься, но только не сейчас. Тебе нельзя делать резких движений. Потерпи немного. Когда ребёнок родится, я позволю тебе выместить на мне всё, что захочешь, договорились?

Ли Чэнцзин так заботливо её оберегал, что Чэн Юйцзинь не стала упрямиться и вредить ребёнку. Она тут же смягчилась и опустила руку.

— Будь осторожнее. Здесь ребёнок. Что если он услышит твои слова?

«Он всё равно ничего не поймёт, — подумал Ли Чэнцзин, — да и если бы понял, ему не помешало бы знать». Но сейчас во всей Поднебесной не было никого важнее Чэн Юйцзинь, и он не смел ей перечить. Поэтому, что бы она ни сказала, он тут же соглашался:

— Хорошо, ты права.

Глядя на то, как он поспешно кивает, хотя на лице у него было написано полное несогласие, Чэн Юйцзинь не выдержала и прыснула со смеху.

Следующие полтора месяца Чэн Юйцзинь превратилась в самую хрупкую фарфоровую куколку во всём Восточном дворце. Все при виде неё обходили стороной и, казалось, даже дышали тише, боясь, как бы поднявшаяся от дыхания пылинка не навредила Наследной принцессе. Чэн Юйцзинь оставалось лишь беспомощно вздыхать. Не считая лёгкого недомогания в первые дни, она чувствовала себя совершенно здоровой и уж точно не была настолько хрупкой, чтобы пострадать от одного прикосновения.

Увы, главным виновником всей этой суеты был сам Ли Чэнцзин. Он проявлял ещё большую осторожность, и Чэн Юйцзинь, не в силах с ним спорить, просто позволила ему делать по-своему.

Вскоре время подошло к концу четвёртого месяца. Настал день повторного визита придворного лекаря Чжао.

В назначенный день Ли Чэнцзин вернулся во дворец сразу после утреннего приёма и лично присутствовал при осмотре. Хотя пульс проверяли у Чэн Юйцзинь, сам Ли Чэнцзин, казалось, волновался гораздо больше неё.

На этот раз придворный лекарь Чжао действовал уверенно и привычно. Поочерёдно прощупав пульс на обеих руках, он встал и поздравил Ли Чэнцзина:

— Поздравляю Ваше Высочество Наследного принца! У Наследной принцессы несомненно пульс радости.

Хотя он и был морально готов, только после этих слов камень, полтора месяца висевший на сердце у Ли Чэнцзина, наконец упал. На миг он замер, но тут же его глаза засияли, а в уголках глаз заплясали радостные искорки. Его ликование было так очевидно, что его невозможно было не заметить.

Однако на лице придворного лекаря Чжао появилось нерешительное выражение, словно он хотел что-то сказать, но не смел. Ли Чэнцзин, мастер подмечать детали, тут же это заметил, и его сердце ёкнуло.

Он бросил быстрый взгляд на Чэн Юйцзинь. Та, погружённая в радость от подтвердившейся беременности, на удивление не заметила ничего необычного в выражении лица лекаря. Ли Чэнцзин молча встал и сказал:

— Придворный лекарь Чжао, пойдём, расскажешь мне снаружи о мерах предосторожности во время беременности.

Придворный лекарь Чжао, искушённый в дворцовых интригах, всё понял по тону Наследного принца. Он последовал за Ли Чэнцзином в боковой зал. Ли Чэнцзин жестом отослал всю прислугу и только тогда спросил:

— С беременностью Наследной принцессы есть какие-то проблемы?

Придворный лекарь Чжао вздохнул. Ему было трудно подобрать слова.

— Ваше Высочество, беременность Наследной принцессы протекает превосходно. Только… возможно, даже слишком превосходно.

Странные слова. Ли Чэнцзин нахмурился, но тут же его взгляд вспыхнул догадкой.

— Ты хочешь сказать… она ждёт двойню?

Придворный лекарь Чжао молча кивнул и замер в почтительном поклоне, не говоря ни слова. В душе он испытывал сожаление. Будь это семья простолюдинов, сноха, беременная двойней, стала бы причиной великого праздника. Но увы, речь шла об императорской семье.

Если бы Наследная принцесса родила двух дочерей, это было бы ещё полбеды. Но если сыновей… это считалось дурным предзнаменованием.

Ли Чэнцзин заходил по комнате. Он был Наследным принцем, Старшим сыном от главной жены, и вопрос о его потомстве был неразрывно связан с престолонаследием. Две сестры были бы добрым знамением для всей Поднебесной, но два сына…

Первенцы-близнецы могли внести путаницу в императорскую родословную. Это было величайшим табу.

При дворе в таких случаях чаще всего прибегали к одному решению — прервать беременность. Лучше убить десять тысяч по ошибке, чем пропустить одного.

И надо же такому случиться с его первенцами. Если бы у него уже был старший сын, то рождение близнецов не стало бы проблемой.

Какое же злое совпадение.

Ли Чэнцзин невольно тяжело вздохнул. Судьба всегда поступала так: стоило ему поверить, что жизнь налаживается и он наконец обрёл свой дом, как она тут же вмешивалась, доказывая, что всё это было лишь иллюзией.

Ли Чэнцзин долго стоял, заложив руки за спину. Придворный лекарь Чжао всё это время не смел поднять глаз от пола. Наконец Ли Чэнцзин обернулся и сказал ему:

— Я всё понял. Можешь идти.

Придворный лекарь Чжао поклонился и стал медленно пятиться к выходу. Уже у самых дверей он с облегчением вздохнул и собрался было развернуться, как вдруг услышал голос Наследного принца:

— Если хоть слово о сегодняшнем просочится наружу, я спрошу только с тебя.

Сердце лекаря пропустило удар. Он тотчас же упал на колени, давая клятву молчания.

Чэн Юйцзинь сидела во внутренних покоях. Ли Чэнцзин наградил всех слуг Дворца Цыцин жалованием за три месяца, и теперь все с сияющими лицами окружали Наследную принцессу, наперебой произнося благопожелания.

Чэн Юйцзинь с улыбкой слушала их, но вдруг, словно что-то почувствовав, подняла голову и, окинув взглядом зал, не нашла Ли Чэнцзина.

Она инстинктивно нахмурилась.

— А где Ваше Высочество?

Ляньцяо тоже подняла голову и, оглядевшись, ответила:

— Не знаю. Возможно, Ваше Высочество Наследный принц беседует с придворным лекарем.

Лицо Чэн Юйцзинь осталось бесстрастным, но мысленно она покачала головой. «Не может быть. Записывать предписания на время беременности и составлять меню могли и дворцовые слуги. Многие высокопоставленные евнухи при дворе были грамотны, а некоторые из них, служившие в Управлении Церемоний, в искусстве каллиграфии не уступали Великим секретарям. Поручить им записать все указания было бы куда быстрее и эффективнее, чем Ли Чэнцзину делать это самому. К тому же, он мог просто приказать Лю И составить для него краткую сводку. Он бы не оставил её одну в покоях только для того, чтобы выслушать лекаря. В прошлый раз он вернулся почти сразу».

Вокруг царило радостное оживление, но Чэн Юйцзинь вдруг утратила всякий интерес к разговорам.

Через некоторое время вернулся Ли Чэнцзин. Хоть он и старался держаться как обычно, Чэн Юйцзинь, знавшая его слишком хорошо, сразу поняла: его что-то тревожит. Вокруг было много слуг, поэтому она промолчала, но вечером, когда они остались в покоях одни, прямо спросила:

— Ваше Высочество, вы что-то от меня скрываете?

Ли Чэнцзин на миг замер, но тут же спокойно ответил:

— Нет, что ты. Во время беременности вредно много думать, не накручивай себя.

Но этим он лишь укрепил её подозрения.

— Это касается ребёнка, не так ли? — настойчиво спросила она.

Ли Чэнцзин молчал, но для Чэн Юйцзинь его молчание было красноречивее любых слов. Она сидела на мягкой кушетке с совершенно спокойным выражением лица.

— Ваше Высочество, если что-то случилось, лучше скажите мне сразу. Мы с ребёнком — одно целое. Если вы будете скрывать от меня правду, я окажусь совершенно не готова к происходящему, и это лишь навредит нам.

Ли Чэнцзин вздохнул. Иногда он восхищался её умом и рассудительностью, а иногда — ненавидел. Говорить о столь безнадёжных вещах с таким ледяным спокойствием…

Но он знал, что Чэн Юйцзинь права. Двойня — это не шутки. Рано или поздно она всё равно бы узнала, и скрывать от неё правду было бы жестоко. Ли Чэнцзин собирался сначала взять ситуацию под контроль и подготовить её, а уже потом, постепенно и мягко, всё рассказать. Он не ожидал, что она догадается всего за один день.

Она действительно знала его слишком хорошо.

Ли Чэнцзин тихо вздохнул, притянул Чэн Юйцзинь к себе и осторожно усадил рядом. Его ладонь инстинктивно легла ей на поясницу.

— Юйцзинь, то, что я скажу, потребует от тебя мужества.

— Я слушаю.

Её ясный и твёрдый взгляд был устремлён на него. Губы Ли Чэнцзина дрогнули. С невыносимой горечью и болью в голосе он произнёс:

— Ты, наверное, уже догадалась. Ты носишь двойню.

Чэн Юйцзинь на миг замерла, но тут же кивнула:

— Это вполне логично. Я и сама из двойни, так что не удивлена.

Ли Чэнцзин не нашёл, что ответить. Он так ждал этого ребёнка, так хотел вместе с Чэн Юйцзинь увидеть, как он растёт, родится, заплачет… Ещё сегодня утром он был полон самых светлых надежд.

Но судьба сыграла с ним злую шутку.

Чэн Юйцзинь очень спокойно произнесла:

— Мы со Второй сестрицей — сёстры-близнецы. Скорее всего, и мои дети тоже будут сёстрами. Ваше Высочество, вы ведь тоже так думаете?

Сказав это, она взглянула на Ли Чэнцзина. Её большие глаза, до этого неподвижно смотревшие на него, вдруг наполнились слезами. Ли Чэнцзин взял её лицо в ладони и осторожно смахнул слезинку с уголка её глаза.

— Я знаю. Я уже позаботился, чтобы новость не просочилась. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы защитить вас и наших нерождённых детей.

Слёзы Чэн Юйцзинь наконец хлынули ручьём:

— А если это будут мальчики?

— И мальчики — это тоже хорошо. Сразу будут и старший, и второй сын, — Ли Чэнцзин, осторожно обходя её живот, обнял её за плечи и крепко прижал к себе. — Когда придёт время, я что-нибудь придумаю. А тебе нужно лишь одно — спокойно отдыхать и беречь себя.

Заливаясь слезами, Чэн Юйцзинь прижалась к его плечу и, закрыв глаза, кивнула.