— Ты говоришь правду? — спросила Доу Сиинь, сидя в высоком кресле в резиденции Принца Шоу. От волнения она невольно подалась вперед.

— Сущая правда.

Зрачки Доу Сиинь расширились, и она задумчиво откинулась на подлокотник. Поразмыслив мгновение, она внезапно, вся охваченная воодушевлением, поднялась на ноги и приказала:

— Люди, подать карету, я еду во дворец!

— Придворный лекарь Лю на сей раз славно потрудился и будет щедро вознагражден. Впредь внимательно следи за придворным лекарем Чжао и немедленно докладывай мне обо всех новостях. Если будешь хорошо справляться, я тебя не обделю.

…

Во дворце Цынин Вдовствующая императрица Ян с помощью мамушки села на ложе и медленно выпила лекарство. В этом году дожди затянулись, и многие в столице занемогли. Вдовствующая императрица, несмотря на свой высокий статус, не стала исключением — годы брали свое.

Она болела уже давно. Придворные лекари каждый день проверяли её пульс, драгоценные лекарства утекали рекой, но Вдовствующей императрице лучше не становилось.

Когда дворцовый слуга доложил, что прибыла Принцесса Шоу, Вдовствующая императрица бессознательно нахмурилась и с отвращением промолвила:

— Что ей здесь понадобилось?

После того случая на Празднике Фонарей отношения между Вдовствующей императрицей и Ян Фучэном испортились, а на Ян Янь с дочерью она и вовсе смотреть не хотела. Вдовствующая императрица считала, что за свою жизнь была жестока и виновата перед многими, но для рода Ян сделала всё возможное и даже больше. Она даровала Доу Сиинь пятнадцать лет славы и почета, а та отплатила ей вот так. А эта неблагодарная Ян Янь еще и имела наглость заявлять, будто во всем виновата Вдовствующая императрица, которая во всем потакала императрице Ян, а на судьбу самой Ян Янь ей было наплевать.

Вдовствующая императрица пришла в ярость и с тех пор перестала вмешиваться в дела Второго принца. И стоило ли так стараться? Она тратила столько сил и нервов, подбирая для него политических союзников, а в итоге никто этого не оценил, и за спиной еще упрекали, что она вмешивается не в свои дела и слишком много на себя берет. Пусть Второй принц женится на ком хочет, в дела рода Ян она больше вмешиваться не станет.

Хотя она и поклялась больше не вмешиваться в дела рода Ян, ее чувства были глубоко задеты. Из-за постоянного уныния, когда в шестом месяце начались дожди, ослабленный организм Вдовствующей императрицы не выдержал, и она слегла.

Болезнь свалила ее, словно обрушившаяся гора. Больные люди особенно ранимы, и хотя Вдовствующая императрица каждый день вкушала изысканные яства, стоило ей обвести взглядом просторный зал, как она видела лишь почтенных летами дворцовых служанок и мамушек, чья жизнь тоже клонилась к закату. Не было рядом внуков, чтобы порадовать ее, не было сына и невестки, чтобы ухаживать за ней — эта картина глубоко ранила ее сердце.

В последние дни к ней, конечно, заходили справиться о здоровье — например, Чэн Юйцзинь, которая неизменно навещала ее каждый день. Но младшие родственники заглядывали лишь для проформы и тут же уходили. Чэн Юйцзинь была женой ее внука, и уход за бабушкой мужа не входил в ее обязанности, не говоря уже о том, что она была беременна. Что до тех, кто по долгу должен был опекать Вдовствующую императрицу — ее сына и невестки, — то один был Императором, занятым бесчисленными государственными делами, а другая — Императрицей, управляющей Шестью дворцами. Оба были людьми чрезвычайно занятыми, и то, что они каждый день заходили спросить о ее самочувствии, уже было верхом сыновней почтительности. Вдовствующая императрица и не надеялась, что эти двое будут за ней ухаживать. А прочих наложниц она не пускала на порог, считая их слишком шумными и расчетливыми. Нынешнее состояние Вдовствующей императрицы уже не позволяло ей целыми днями состязаться в хитроумии с молодыми.

Вокруг царила пустота. Вдовствующая императрица в одиночестве лежала на своем ложе, целыми днями не видя ни солнечного света, ни ярких красок, словно в ожидании смерти. Эта гнетущая тоска заставила ее вспомнить о своем безвременно ушедшем сыне. Настроение Вдовствующей императрицы становилось все мрачнее, и болезнь не отступала.

Сегодня, услышав от дворцового слуги о приходе Доу Сиинь, Вдовствующая императрица была искренне удивлена. Хоть Доу Сиинь и была супругой Второго принца, но ее статус отличался от статуса Наследной принцессы. Наследный принц и его супруга жили во дворце, а остальные княгини имели собственные резиденции за его пределами. На первый взгляд это давало свободу, но отдаляло от центра власти.

Посторонним было нелегко попасть во дворец. Второму принцу еще было проще — он должен был присутствовать на утренних приёмах, но Доу Сиинь, живя за стенами дворца, не могла ежедневно навещать Вдовствующую императрицу. Она обычно приходила вместе со всеми в первый и пятнадцатый день месяца, а в остальное время сюда не заглядывала.

Так что сегодня Доу Сиинь во дворце Цынин была редкой гостьей.

Войдя во дворец Цынин, Доу Сиинь едва не задохнулась от густого запаха лекарств. Снаружи уже полмесяца лили дожди, пожилая Вдовствующая императрица жила одна, да к тому же болела, так что воздух в её покоях едва ли мог быть приятным. Запах лекарств смешивался с промозглой сыростью, и от одного этого становилось тяжело на душе, казалось, весь зал пропитался мрачным духом упадка.

С трудом скрыв отвращение, Доу Сиинь заставила себя улыбнуться и, войдя за ширму, обратилась к Вдовствующей императрице:

— Вдовствующая императрица, вам сегодня лучше?

Вдовствующая императрица смерила ее холодным взглядом и усмехнулась:

— К твоему разочарованию, я еще не умерла.

Доу Сиинь застыла в неловкости. Она нервно рассмеялась и, пытаясь сгладить момент, произнесла:

— Главное, что вы здоровы, и я смогу быть спокойна, находясь за пределами дворца.

Вдовствующая императрица холодно хмыкнула, явно не поверив ни единому слову. Вспомнив, зачем пришла, Доу Сиинь подавила смущение и с самым любезным видом подошла ближе, принявшись массировать ноги Вдовствующей императрице:

— Няннян, я недавно случайно узнала кое-что и теперь в большом затруднении, даже не знаю, стоит ли говорить.

Вдовствующая императрица с трудом пробудила в себе толику интереса и наконец удостоила Доу Сиинь прямого взгляда:

— Что?

Доу Сиинь мысленно улыбнулась. Она нарочито таинственно огляделась по сторонам, наклонилась ближе и понизила голос:

— Я случайно узнала в Императорской лечебнице, что Наследная принцесса носит двойню.

Услышав это, на доселе застывшем лице Вдовствующей императрицы наконец промелькнуло удивление:

— Двойню?

— Именно, — с нескрываемым торжеством подтвердила Доу Сиинь. — За здоровьем Наследной принцессы всегда следил придворный лекарь Чжао, он же и определил беременность. Сегодня придворный лекарь Лю случайно увидел рецепт, который обронил лекарь Чжао, и заметил, что некоторые травы в нем предназначены для поддержания здоровья беременных, носящих двойню. Наследный принц так заботится о своей супруге, что ни за что не позволил бы давать ей сомнительные лекарства. Вдовствующая императрица, как вы думаете, не значит ли это…

Вдовствующая императрица уже все поняла. Неважно, каким образом лекарь Лю увидел рецепт лекаря Чжао, — то, что Чэн Юйцзинь носит двойню, было почти несомненно. Помимо удивления, Вдовствующая императрица ощутила, будто все встало на свои места. Неудивительно, что Ли Чэнцзин держал беременность Чэн Юйцзинь в строжайшем секрете, неудивительно, что даже по прошествии трех опасных месяцев Восточный дворец так и не объявил радостную весть.

Сначала Вдовствующая императрица находила это странным, но теперь, зная о двойне, многие вопросы прояснились. Увидев, что Вдовствующая императрица ее слушает, Доу Сиинь продолжила:

— Вдовствующая императрица, взгляните: с пятого месяца то затяжные дожди, то эпидемия в Цзяннани, вы тоже внезапно занемогли, да и Его Величество, говорят, на днях чувствовал себя неважно. А ведь пятый месяц — это как раз то время, когда обнаружилась беременность Наследной принцессы.

Апатичный взгляд Вдовствующей императрицы вдруг стал пронзительным, как у ястреба, в нем сверкнул скрытый блеск, не оставляя и следа старческой немощи. Встретившись с этим взглядом, Доу Сиинь сильно испугалась, от него у нее волосы на теле встали дыбом.

Вдовствующая императрица некоторое время пристально смотрела на нее, затем медленно смягчила взгляд, вновь превратившись в апатичную, больную женщину:

— Принцесса Шоу, ты уже не ребенок. Следи за своими словами и поступками.

Только тогда Доу Сиинь смогла снова дышать. Она глубоко вздохнула и лишь теперь почувствовала, что спина у нее взмокла от холодного пота. Доу Сиинь поспешно улыбнулась и сказала:

— Вы правы, няннян. Я с детства восхищалась вами, прошу, наставляйте меня и впредь.

Вдовствующая императрица холодно взглянула на Доу Сиинь, закрыла глаза и больше не проронила ни слова.

Чэн Юйцзинь, как обычно, проводила дни в заботе о своей беременности во дворце Цыцин. После отъезда Ли Чэнцзина она ко всему потеряла интерес: ей не хотелось ни рисовать эскизы для одежды, ни возиться со сладостями. Утром она навещала Императрицу и Вдовствующую императрицу, чтобы пожелать им доброго здравия, по возвращении делала несколько кругов по двору, а все остальное время проводила в покоях, читая или предаваясь размышлениям.

Но сегодня, переписав один каллиграфический лист, она почувствовала, как сердце ни с того ни с сего забилось быстрее. Она собиралась переписать два, но из-за необъяснимого беспокойства, написав всего пару иероглифов на втором, отложила кисть, не в силах сосредоточиться.

Она как раз размышляла над этим странным чувством, когда снаружи доложили:

— Наследная принцесса, вас желает видеть придворный лекарь Чжао.

— Придворный лекарь Чжао? — нахмурилась Чэн Юйцзинь, и дурное предчувствие усилилось. Сегодня был не день профилактического осмотра, Ли Чэнцзина не было во дворце. Придворный лекарь Чжао — посторонний мужчина, почему он вдруг явился в такое время?

Чэн Юйцзинь, сама того не заметив, стала серьезной и произнесла:

— Проси.

Придворный лекарь Чжао поспешно вошел во дворец и, даже не подняв головы, согнулся в поклоне, собираясь опуститься на колени перед Чэн Юйцзинь:

— Ваш слуга приветствует Наследную принцессу.

— Что вы делаете, придворный лекарь Чжао? — Чэн Юйцзинь немедленно велела Ду Жо остановить его. — Вы оказали мне услугу, к чему такие церемонии?

Придворный лекарь Чжао остался на коленях и, опустив голову, не смел подняться:

— Я виновен и пришел просить прощения у Наследной принцессы.

Чэн Юйцзинь и Ду Жо переглянулись. Чэн Юйцзинь слегка изменила позу и строгим голосом сказала:

— Придворный лекарь Чжао, встаньте и говорите. Что все-таки случилось?

Придворный лекарь Чжао поднялся и рассказал, как обнаружил, что в его медицинском ящике кто-то рылся. Он сказал:

— Я лекарь и очень щепетилен в вопросах порядка, поэтому я сразу заметил, что в моих вещах копались, хоть следы и были едва заметны. Я сомневался в одной из трав в рецепте, который выписал Наследной принцессе, и решил взять его домой, чтобы свериться с книгами, но не думал, что… Я виновен, и даже десять тысяч смертей не искупят моей вины.

Придворный лекарь Чжао был искренне раздавлен. Любой лекарь, если он не совсем профан, взглянув на чужой рецепт, может многое понять. Наследный принц давно приказал, что в случае утечки информации вся ответственность ляжет на него. Лекарь Чжао понимал всю серьезность дела и был предельно осторожен, но он и представить не мог, что кто-то посмеет рыться в его медицинском ящике в самой Императорской лечебнице.

Чэн Юйцзинь махнула рукой:

— Что случилось, то случилось. Какой смысл сейчас искать виновных? Важнее решить проблему. Вы знаете, кто трогал ваш ящик? Кто заходил в Императорскую лечебницу в это время?

Очевидно, придворный лекарь Чжао был готов к этому вопросу и спокойно ответил:

— Обнаружив, что в моих вещах рылись, я немедленно спросил мальчика-привратника. Тот сказал, что с четверть часа назад вышел придворный лекарь Лю, сказав, что направляется на вызов за пределы дворца.

Брови Чэн Юйцзинь дрогнули, она уже догадалась, куда он направился. В этот самый момент евнух снаружи нарочито громко возгласил:

— Прибыли посланники от Вдовствующей императрицы!

Придворный лекарь Чжао нахмурился, не ожидая, что события будут развиваться так стремительно. Он с тревогой посмотрел на Чэн Юйцзинь:

— Наследная принцесса…

— Ничего страшного, — медленно поднялась Чэн Юйцзинь, ее лицо выражало полное спокойствие и ясность ума. — Чему быть, того не миновать. Вдовствующая императрица зовет, как можно не пойти.

Присланная Вдовствующей императрицей мамушка действительно явилась, чтобы пригласить Чэн Юйцзинь во дворец Цынин, и не отходила от нее ни на шаг, очевидно, опасаясь, что та попытается кого-нибудь предупредить. Чэн Юйцзинь сохраняла полное хладнокровие и, не говоря ни слова, последовала за посланницей.

Когда они добрались до дворца Цынин, она с порога почувствовала напряженную атмосферу. Сделав вид, что ничего не замечает, Чэн Юйцзинь как обычно поклонилась Вдовствующей императрице:

— Я приветствую вас, няннян. Как сегодня ваш кашель, получше?

Вдовствующая императрица холодно смотрела на нее, но в душе невольно вздохнула. Вот, пожалуйста: и то, и другое — вежливые слова для проформы, но Доу Сиинь спросила лишь: «Вам сегодня лучше?», а Чэн Юйцзинь смогла точно поинтересоваться о кашле.

Если бы Доу Сиинь обладала хотя бы толикой талантов Чэн Юйцзинь, разве Вдовствующая императрица стала бы возражать против ее брака со Вторым принцем? Но увы, они были сделаны из разного теста, и раз уж она не стала своей, ее придется уничтожить.

Вдовствующая императрица кивнула и хриплым голосом произнесла:

— Лучше. Слышала, Наследная принцесса последние дни проводит в Восточном дворце, заботясь о беременности, и почти не выходит за его пределы. Так не пойдет. Беременность требует покоя, но и о минимальной активности забывать нельзя, иначе роды могут оказаться тяжелыми.

Раз уж Вдовствующая императрица начала беспокоиться о ее беременности, Чэн Юйцзинь поняла, что сегодня ей придется нелегко. Она стала еще спокойнее и с улыбкой кивнула:

— Благодарю за наставление, няннян, я запомню.

Вдовствующая императрица, кашлянув, отвернулась и сказала:

— В последние дни я нездорова, сил совсем нет, давно не интересовалась делами младших. Как же это печально, что о таком важном событии, как прибавление в императорской семье, я, прабабка, узнаю последней. Твоему плоду уже шесть месяцев, а я так ни разу его как следует и не видела. Садись скорее, я велю опытным в акушерстве дворцовым мамушкам тебя осмотреть.

Сердце Чэн Юйцзинь екнуло. Она чуть заметно повела глазами и действительно увидела двух мамушек, стоящих рядом с Вдовствующей императрицей. Они были одеты в темно-синие платья мрачного оттенка, на их лицах не было и тени эмоций, а волосы были так туго стянуты, что, казалось, впивались в кожу головы. Эти мамушки смотрели на людей холодно и непроницаемо, словно оценивали не человека, а какой-то товар.

Чэн Юйцзинь поняла, кто эти женщины, и, взглянув на их руки, почувствовала, как по спине пробежал холодок. Во дворце хватало темных дел. Когда наложницы беременели от кого не следует или навлекали на себя гнев высокопоставленных особ, именно такие опытные мамушки заставляли их пить отвары для прерывания беременности. Их мастерство было поистине зловещим: одна чаша отвара, несколько сильных нажатий на живот и поясницу — и плод выходил без остатка, а женщина часто больше никогда не могла забеременеть.

Даже будучи Вдовствующей императрицей, она не имела права силой заставить Наследную принцессу сделать аборт. Выходя из своих покоев, Чэн Юйцзинь уже понимала: Вдовствующая императрица, скорее всего, услышала какие-то слухи и хотела убедиться, действительно ли она носит двойню. Чэн Юйцзинь пришла сюда открыто, и главной целью Вдовствующей императрицы была проверка; причинить ей настоящий вред она бы не осмелилась.

Но даже понимая это, Чэн Юйцзинь не могла рисковать. Как она могла позволить этим женщинам прикоснуться к своему животу? Вдовствующая императрица говорила об осмотре, но кто знает, не задумали ли они чего-то дурного исподтишка.

Возможно, видя, что Чэн Юйцзинь долго молчит, Вдовствующая императрица потеряла терпение и властно произнесла:

— Наследная принцесса молода и растерялась. Вы чего стоите? Идите, помогите ей.

Две мамушки отозвались и, окружив Чэн Юйцзинь слева и справа, двинулись к ней. В этот момент сзади бесшумно возникло несколько плечистых мамушек, отрезав ей путь к отступлению.

Ляньцяо и Ду Жо были напуганы таким поворотом событий. Ду Жо тут же шагнула вперед, заслоняя собой Чэн Юйцзинь, но это был дворец Цынин, и как бы они ни старались, вдвоем им было не справиться с таким числом противниц. Вдовствующая императрица провела во дворце полжизни и знала бесчисленное множество грязных приемов. Невидимые руки то и дело хватали и выкручивали руки Ду Жо и Ляньцяо. Со стороны это выглядело как легкая потасовка, но боль была такой, что на ногах устоять было невозможно.

Сначала Ду Жо пыталась увернуться от этих тайных ударов, но, увидев, что две главные мамушки уже совсем близко, она бросила все попытки и стала отступать, прикрывая Чэн Юйцзинь. Сдерживая пронзительную боль, Ду Жо сказала:

— Наследная принцесса, когда вы уходили, евнух Лю спрашивал, не нужно ли вас сопроводить. Вы ответили, что у Его Величества могут быть для него поручения, и оставили евнуха Лю во дворце. Но я только что вспомнила, что забыла кое-что во дворце Цыцин, возможно, понадобится, чтобы евнух Лю это принес.

Перед отъездом Ли Чэнцзин оставил Лю И с Чэн Юйцзинь. Сегодня, уходя, она намеренно не взяла Лю И с собой, велев ему при малейшей опасности бежать во дворец Цяньцин и звать Императора. Ду Жо нарочно упомянула об этом сейчас, чтобы напомнить Вдовствующей императрице о том, что следует считаться с Императором.

Вдовствующая императрица нахмурилась, но не более того. Хотя Лю И был личным евнухом Ли Чэнцзина, но действовал принцип «новый правитель — новые слуги». Так же было и с господами и их слугами. Если бы господин Лю И, Ли Чэнцзин, был во дворце, то за Лю И стояла бы грозная сила. Но сейчас Ли Чэнцзина не было, и какими бы связями ни обладал Лю И, он не смог бы в одиночку прорваться к Императору.

Стоило лишь подтвердить, что Чэн Юйцзинь носит двойню, и Вдовствующая императрица могла бы, сославшись на дурное предзнаменование, оказать давление на Восточный дворец и заставить ее избавиться от беременности. Даже если бы Император узнал об этом позже, ему нечего было бы возразить.

Веки Вдовствующей императрицы по-прежнему были тяжело опущены. Чэн Юйцзинь постепенно отступала к стене. Она случайно задела резную перегородку и поняла, что пути назад больше нет.

Две мамушки, очевидно, тоже заметили, что Чэн Юйцзинь отступать некуда, и без всякого страха двинулись к ней. Они мгновенно сократили расстояние, но тут, совершенно неожиданно, Чэн Юйцзинь резко развернулась, схватила с резной перегородки вазу и, не разбирая, антиквариат какой династии это был, со всей силы швырнула ее в мамушек.

Те не ожидали от хрупкой и слабой на вид Наследной принцессы такой ярости и инстинктивно отпрянули в сторону. Бесценная ваза с оглушительным звоном разбилась о пол. Воспользовавшись моментом, Чэн Юйцзинь швырнула еще несколько предметов, круша все без разбора.

В одно мгновение бесценные произведения искусства, существовавшие в единственном экземпляре, превратились в груду черепков на полу. Все во дворце Цынин остолбенели от такого поворота событий. Чэн Юйцзинь подобрала острый осколок и, взмахнув им, направила на толпу. Взгляд ее был полон отчаянной решимости:

— Если осмелитесь коснуться моих детей, то лучше вам позаботиться, чтобы я сегодня же умерла здесь. Иначе, пока я дышу, я ни за что вас не пощажу.