Доу Сиинь не ожидала такого поворота и остолбенела.

Она собиралась сегодня руками вдовствующей императрицы Ян избавиться от ребёнка в чреве Чэн Юйцзинь. В конце концов, для императорской семьи, где вопрос престолонаследия стоял превыше всего, рождение старшего внука было делом первостепенной важности. Если Чэн Юйцзинь и впрямь носила мальчика, это значительно укрепляло позиции наследного принца. И если Ли Чэнцзин не замыслит бунт, положение Восточного дворца станет неприступным, как крепость.

Доу Сиинь намеренно донесла эту весть до вдовствующей императрицы Ян, и та, разумеется, не позволила бы Доу Сиинь присутствовать, когда её мамушка будет ощупывать живот Чэн Юйцзинь. Поэтому Доу Сиинь укрылась в боковом зале и стала ждать новостей. Но вместо добрых вестей до неё донеслись крики о пожаре.

Перепуганная Доу Сиинь тут же выбежала наружу и увидела, как обитатели дворца Цынин в панике мечутся туда-сюда, хотя нигде не было и намёка на огонь. Она почувствовала неладное, но Чэн Юйцзинь, воспользовавшись суматохой, уже сбежала. Тогда Доу Сиинь, проявив находчивость, бросилась во дворец Куньнин, чтобы срочно позвать на помощь императрицу Ян.

Увы, они опоздали. А может, дело было и не в опоздании — что бы ни говорила и ни объясняла императрица Ян, император всё равно больше верил наследному принцу и наследной принцессе. Доу Сиинь видела, как император отправил придворного лекаря осмотреть Чэн Юйцзинь, и тот во всеуслышание заявил, что не обнаружил у неё двойни. Доу Сиинь стало крайне досадно — она ни на грош не поверила словам императора.

Доу Сиинь была уверена, что Чэн Юйцзинь носит двойню. Иначе с чего бы ей так паниковать?

Но придворный лекарь — человек императора. Если придворный лекарь говорит «нет», это всё равно что сам император говорит «нет». Совершенно очевидно, что император решил прикрыть Чэн Юйцзинь.

Испытав горькое разочарование, Доу Сиинь утешала себя тем, что одна неудача — это не конец, и она сможет попытаться снова. Но не успела она сделать и двух шагов, как её окликнула Чэн Юйцзинь.

Хотя слова Чэн Юйцзинь прозвучали как вопрос, её глаза впились в Доу Сиинь, не скрывая жестокости.

Император не был настолько глух, чтобы не уловить подтекста. Он взглянул на бледную, слабую, но из последних сил держащуюся Чэн Юйцзинь, затем перевёл взгляд на румяную Доу Сиинь, всё это время прятавшуюся за спиной императрицы Ян. Его густые брови сошлись на переносице, а в голосе прозвучало неприкрытое раздражение:

— И снова ты?

Ритм был сбит, и Доу Сиинь, и без того растерянная, не успела придумать, что ответить, как услышала полные отвращения слова императора. Страх окончательно овладел ею. Забыв о всяком достоинстве, она рухнула на колени и проговорила:

— Отец-Император, выслушайте меня! Я ничего не знала, это всё недоразумение.

Вдовствующая императрица Ян, видя, что Чэн Юйцзинь нападает на Доу Сиинь, собиралась было заступиться за неё, но, не успев и рта раскрыть, услышала, как та отрезала, что ничего не знала и всё это — недоразумение. Лицо вдовствующей императрицы тут же помрачнело. Если Доу Сиинь ничего не знала, значит, вся вина лежит на ней? Это она, вдовствующая императрица, её неправильно поняла?

Выражение лица вдовствующей императрицы стало жёстким. Доу Сиинь была младшей, да и по положению ниже наследной принцессы, так что вдовствующая императрица и не собиралась впутывать её в это дело. Но человеческое сердце — вещь тонкая и сложная. Одно дело — защищать по собственной воле, и совсем другое — когда от тебя спешат откреститься.

Вдовствующая императрица с досадой подумала, что она ещё здесь, а Доу Сиинь уже смеет врать ей в лицо, сваливая всю ответственность. Что же было бы, не окажись она сегодня рядом?

Раздосадованная, вдовствующая императрица тут же утратила всякое желание защищать Доу Сиинь. Она промолчала, и Чэн Юйцзинь, ухватившись за эту возможность, немедленно заговорила:

— Вдовствующая императрица соблюдает пост и читает молитвы, она добра и милосердна, всегда сострадательна к другим. С чего бы ей вдруг нападать на нерождённое дитя, чей пол даже неизвестен? К тому же, все эти дни вдовствующая императрица спокойно поправляла здоровье и не вникала в посторонние дела. Даже придворные лекари не знали, что я ношу двойню, так откуда же узнала вдовствующая императрица? Какое совпадение, что сегодня во дворец прибыла лишь принцесса Шоу, и сразу после её визита вдовствующая императрица пригласила меня во дворец Цынин. И императрица появилась здесь тоже благодаря извещению от принцессы Шоу. Принцесса Шоу, не соблаговолите ли вы объяснить, почему с вами связано так много совпадений?

Доу Сиинь запнулась и посмотрела на вдовствующую императрицу Ян. Но та даже не взглянула на неё. Пришлось, собравшись с духом, ответить:

— Я сегодня явилась во дворец, чтобы засвидетельствовать почтение вдовствующей императрице, а после отправилась во дворец Куньнин. Я не виделась с наследной принцессой и ничего не знала о том, что она может носить двойню.

— О, так принцесса Шоу совсем ничего не знала? Но ведь вы направились во дворец Куньнин уже после того, как я покинула дворец Цынин. Как же вы утверждаете, что не видели меня и не знали, что произошло в главном зале?

Доу Сиинь что-то промямлила и окончательно потеряла дар речи. На самом деле у Чэн Юйцзинь не было прямых доказательств. Она не могла раскрыть, что носит двойню, а значит, и рассказать о том, что придворный лекарь Лю рылся в аптекарском ящике придворного лекаря Чжао, а затем покинул дворец и помчался в резиденцию принца Шоу с донесением. Всё, на что могла опереться Чэн Юйцзинь, — это подозрительные передвижения Доу Сиинь по дворцу.

Сами по себе они ничего не доказывали. По сути, это были лишь подозрения, а то, что Доу Сиинь вела подстрекательскую игру, оставалось лишь догадкой Чэн Юйцзинь. Но и подозрений было достаточно. Точно так же, как императору не нужны были доказательства, чтобы подозревать вдовствующую императрицу Ян, ему не нужны были они и для того, чтобы презирать Доу Сиинь.

Император и без того недолюбливал Доу Сиинь за её недостойное поведение до свадьбы, когда она силой навязалась второму принцу. Теперь же, узнав, что она продолжает сновать по дворцу и повсюду сеять смуту, его отвращение к ней достигло предела.

Он окинул её брезгливым взглядом и произнёс:

— Будучи принцессой Шоу, ты не соблюдаешь предписаний для женщин, не проявляешь уважения к старшей невестке, да ещё и плетёшь интриги между вдовствующей императрицей и императрицей, сея раздор между ними и Восточным дворцом. С сегодняшнего дня тебе запрещено появляться во дворце. Сиди в резиденции принца Шоу и размышляй над своими проступками. Изучай «Женские каноны» и «Женские наставления», и лишь когда усвоишь добродетели, сможешь снова явиться во дворец, чтобы засвидетельствовать почтение вдовствующей императрице.

Слова императора поразили Доу Сиинь, как удар молнии. Она пошатнулась и без сил рухнула на пол. Вдовствующая императрица нахмурилась. Она хоть и решила проучить Доу Сиинь своим молчанием, но не собиралась доводить дело до заточения. Упрёк императора был крайне суров: он не просто отправил её под домашний арест, но и прямо заявил о её порочности. Для женщины из императорского рода репутация была важнее всего. Клеймо порочной принцессы бросало тень и на второго принца.

К тому же, приказав Доу Сиинь сидеть в заточении, император не уточнил, когда оно закончится. Что значило «когда усвоит добродетели»? И как определить, что она их усвоила?

Вдовствующая императрица попыталась заступиться:

— Император, принцесса Шоу хоть и поступила не лучшим образом, но она ещё молода и неопытна, что можно понять и простить. Не слишком ли сурово твоё наказание?

— Какая ещё молодость и неопытность? Наследная принцесса того же возраста, но разве она когда-нибудь совершала подобные безрассудства? Взгляни на наследную принцессу, а потом взгляни на неё! — гневно воскликнул император. — Невоспитанный сын — вина отца, невоспитанная дочь — вина матери. Она ведёт себя так бесчинно лишь потому, что старшие ей потакали. Императрица, если ты и впрямь желаешь ей добра, не следовало так её баловать.

Это были очень веские слова. Родная мать Доу Сиинь была сестрой императрицы Ян, а свекровью — она сама. «Вина матери» — разве это не упрёк в адрес императрицы Ян? Та тут же склонила голову и ответила:

— Да, Ваше Величество, я виновна.

Слово императора — закон. Как он мог забрать назад уже вынесенный приговор? Вдовствующая императрица вздохнула, понимая, что император сейчас в гневе, и перестала заступаться за Доу Сиинь.

Доу Сиинь и впрямь была слишком безрассудна. Ей не помешает хороший урок.

Распростёртая на полу Доу Сиинь видела, как вдовствующая императрица и императрица одна за другой умолкли, и пришла в ужас. Как она, принцесса и невестка, сможет поднять голову перед другими титулованными госпожами из клана после того, как сам император отчитал её и отправил в заточение? Да ещё и по причине «порочности».

Доу Сиинь хотела взмолиться о пощаде, но и императрица, и вдовствующая императрица отводили глаза, не обращая на неё внимания. Дотронуться до одежд императора она бы ни за что не осмелилась. В панике она огляделась по сторонам и наткнулась на пару холодных глаз.

Эти глаза с тонкими, как в живописи гунби, линиями были невероятно красивы — даже Доу Сиинь, будучи женщиной, вынуждена была это признать. Но в этот миг они издалека взирали на неё — спокойно и бесстрастно.

Их разделяло немалое расстояние и толпа прислуги, но Доу Сиинь отчётливо читала в этом взгляде жестокость. Чэн Юйцзинь сделала это намеренно. И это было только начало. Она заставит Доу Сиинь познать участь хуже смерти.

Доу Сиинь испытала неимоверный ужас, но, казалось, никто вокруг этого не замечал. Словно в знойный летний день она увидела призрака, которого видела только она одна, а все остальные не верили, не обращали внимания, не придавали значения.

Ещё недавно Доу Сиинь думала, что одна неудача — это не конец, и она сможет попытаться снова. Но Чэн Юйцзинь позаботилась о том, чтобы второго раза у неё не было.

…

Когда все разошлись, во дворце Цяньцин вновь воцарилась торжественная тишина. Чэн Юйцзинь, поддерживаемая служанками, пила в личных покоях отвар для укрепления плода. Услышав снаружи возгласы «Ваше Величество», она отставила чашу и чинно присела в реверансе-ваньфу:

— Приветствую Ваше Величество.

Император, заметив её округлившийся живот, махнул рукой:

— Ты в положении, встань.

— Да. Благодарю Ваше Величество.

Император сел на драконье ложе и оглядел её. Раньше он не замечал, но сегодня, после напоминания вдовствующей императрицы, осознал, что живот Чэн Юйцзинь и впрямь был больше, чем у других беременных на том же сроке.

Чэн Юйцзинь медленно выпрямилась и, опустив голову, почтительно произнесла:

— Благодарю Ваше Величество за то, что заступились за меня.

Они оба, и император, и она, прекрасно понимали, за что она благодарит.

Мастерство придворных лекарей императора не подлежало сомнению. Если уж придворный лекарь Чжао смог определить двойню, то как мог не суметь этого сделать более старый и опытный придворный лекарь Ху? Когда придворный лекарь Ху публично заявил, что ничего не обнаружил, он лишь выполнял указание императора.

Придворный лекарь Ху лишь сказал, что «не обнаружил», а не что двойни нет. В конце концов, в медицине кто может дать стопроцентную гарантию? Когда Чэн Юйцзинь родит близнецов, придворный лекарь Ху и император смогут легко изменить свои слова, не уронив чести придворных лекарей.

Сегодняшнее происшествие случилось не на пустом месте, и нельзя было винить во всём одну лишь вдовствующую императрицу. Но вдовствующая императрица Ян не имела с императором кровного родства, в то время как Чэн Юйцзинь носила его родного внука. Нужно ли было гадать, чью сторону он примет?

Однако то, что император открыто встал на сторону Чэн Юйцзинь, вовсе не означало, что дурное предзнаменование в виде двойни его не беспокоило.

— Ли Чэнцзина нет рядом, тебе в последнее время пришлось нелегко, — сказал император. — Не думай о лишнем. Отныне оставайся в Восточном дворце и вынашивай дитя. Ежедневные визиты для приветствия во дворцы Цынин и Куньнин отменяются.

Придворный лекарь императора своими устами подтвердил, что Чэн Юйцзинь перенесла потрясение и нуждается в покое. Как могли вдовствующая императрица и императрица не понять этого намёка? Не дожидаясь приказа императора, императрица Ян сама предложила освободить наследную принцессу от ежедневных приветствий. Вдовствующая императрица и так хворала, так что визиты к ней тоже были отменены.

Слово императора давало Чэн Юйцзинь законное право не выходить из своих покоев, и это было как нельзя лучше. Она присела в поклоне и произнесла:

— Благодарю Ваше Величество за милость, я безмерно признательна.

Император не ответил. Помолчав, он медленно заговорил:

— Сначала выноси детей, а обо всём остальном будем думать после их рождения. Мальчик родится или девочка — решает Небо. Если будет пара принцесс — все будут счастливы. Во дворце уже много лет не рождалось детей. Появление на свет двух сестёр-близнецов стало бы воистину добрым знаком.

Чэн Юйцзинь, опустив глаза, после долгого напряжения всё же спросила:

— Ваше Величество, а если это будут мальчики?

Император на мгновение замолчал, а затем медленно произнёс:

— Если будут мальчики, то после рождения того, что слабее, нужно будет утопить. У Ли Чэнцзина будет лишь один старший сын от главной жены.

Чэн Юйцзинь поняла. Сегодня император приказал придворному лекарю объявить, что её беременность протекает нормально, с одной стороны, чтобы успокоить вдовствующую императрицу и императрицу, а с другой — чтобы подготовить почву для будущего. Если родятся девочки, придворный лекарь Ху скажет, что пульс у всех разный и тогда он не решился с уверенностью заявить о двойне. Если же родятся мальчики, одного оставят, а другого убьют. И всему миру объявят, что наследный принц обрёл долгожданного старшего сына.

Наследная принцесса родила одного ребёнка. О двойне никогда и речи не было.

Позиция императора была предельно ясна. Чэн Юйцзинь слегка качнулась, но, прежде чем служанки успели отреагировать, сама выпрямилась. Спокойно поклонившись императору на прощание, она произнесла:

— Я всё поняла. Позвольте откланяться. Десять тысяч лет жизни Вашему Величеству.