Чэн Юйцзинь сидела во внутренних покоях и молча слушала рассказ служанки о том, что творилось в переднем зале. Эта служанка ходила туда подавать чай и, наливая его, случайно подслушала разговор Наследного принца с советниками. Узнав, что тот собирается взять младшую супругу, она не на шутку перепугалась и поспешила обратно, чтобы доложить обо всём Наследной принцессе.

Выслушав её, Чэн Юйцзинь не проронила ни слова. Стоявшие рядом Ду Жо и Ляньцяо, услышав новость, побледнели.

— Наследная принцесса...

На лице Чэн Юйцзинь не дрогнул ни один мускул. Она долго сидела в тишине, затем подняла руку и произнесла:

— Я поняла. Можешь идти.

Служанка, не смея сказать больше ни слова, поспешно удалилась. Когда она ушла, Ду Жо и Ляньцяо с тревогой окружили госпожу.

— Наследная принцесса, возможно, это какое-то недоразумение. Может, служанка ослышалась?

— Она в точности знает и фамилию, и имя, и должность отца этой девицы. Как она могла ослышаться? — Чэн Юйцзинь сидела в той же позе, но внезапно всё вокруг утратило для неё всякий интерес. — Единственная дочь главнокомандующего Лагеря пяти армий, добродетельная и благородная, из знатной семьи. Конечно, она достойна Вашего Высочества.

Услышав об этой барышне из генеральского поместья, Ляньцяо скривилась, словно муху проглотила.

— Ну и ну... Если бы её и вправду тронули чувства между Вашим Высочеством и Наследной принцессой, ей следовало бы издалека наблюдать и желать счастья вам и двум юным господам. А она что? Решила втереться в Восточный дворец в качестве наложницы, да ещё и под предлогом, что не станет вмешиваться в отношения принца и принцессы, а будет лишь оберегать небесную чету... Тьфу! Да она просто завидует славе и милости Наследной принцессы и возомнила, что сама на такое способна, вот и прикрывается невинными и благородными оправданиями.

Ляньцяо кипела от злости. Ду Жо, слушая её, тоже чувствовала лишь досаду. Она с беспокойством посмотрела на Чэн Юйцзинь и спросила:

— Наследная принцесса, в обычное время эта девица не представляла бы угрозы, но сейчас, когда Ваше Высочество в столь опасном положении и остро нуждается в людях... Наследная принцесса, как вы думаете, что теперь делать?

— Что делать? — Чэн Юйцзинь едва заметно усмехнулась, встала и направилась вглубь покоев. — Кто может помешать Наследному принцу делать то, что он задумал? Генерал Дун хочет воспользоваться случаем и примкнуть к нему, породнившись через брак детей, госпожа Дун получит желаемое, а Наследный принц — половину войск Лагеря пяти армий. Это же очевидно выгодная для всех троих сделка. Какое отношение это имеет ко мне? Что я хочу сделать и какой от этого будет толк?

— Наследная принцесса...

Но Чэн Юйцзинь ясно дала понять, что не желает продолжать этот разговор.

— Где Минцянь и Минъюэ?

— Юные господа ещё спят, кормилица и мамушка присматривают за ними.

— Хорошо, — кивнула Чэн Юйцзинь. — Смотрите за ними как следует. В последние дни много комаров, а у них нежная кожа, нельзя, чтобы их покусали.

— Слушаюсь.

Чэн Юйцзинь вошла в кабинет. Всё это время её лицо оставалось холодным, а голос — спокойным, словно ничего не произошло. Ляньцяо и Ду Жо переглянулись, не решаясь больше поднимать эту тему.

Наследная принцесса была явно не в духе. Даже Ду Жо, прибывшая с ней из родного дома, не смела проронить ни слова, не говоря уже о других. Во дворце Цыцин воцарилась тишина — гнетущая и тяжёлая.

Узнав, что одна из служанок, выйдя из переднего зала, направилась прямиком во внутренние покои, Ли Чэнцзин почувствовал, как у него ёкнуло сердце. Поняв, что та, скорее всего, побежала докладывать, он укорил себя за оплошность и, закончив совещание, немедленно направился в спальню.

Войдя во дворец, Ли Чэнцзин ощутил невыразимо гнетущую атмосферу. Его догадки становились всё более явными. Расспросив служанок о местонахождении Чэн Юйцзинь, он прямиком пошёл в кабинет.

Войдя, он увидел, что Чэн Юйцзинь рисует. Он тихо подошёл, взял блюдце с красной краской и поставил ей под руку.

— Рисуешь узоры для Минцяня и Минъюэ к Празднику середины осени?

Он придвинул поближе нужные ей краски и собирался встать сбоку, чтобы понаблюдать за её работой, но Чэн Юйцзинь вдруг отложила кисть и свернула свиток.

— Не смею утруждать Ваше Высочество, я справлюсь сама.

Рука Ли Чэнцзина застыла в воздухе. Он дёрнул бровью и медленно перевёл взгляд на Чэн Юйцзинь.

Та, опустив глаза, принялась убирать блюдца с красками обратно в коробку, словно не замечая стоящего рядом Ли Чэнцзина. Он отвёл руку и заложил её за спину.

— Ты слышала?

Чэн Юйцзинь, аккуратно убрав свиток и краски, уже собралась уходить.

— Я не знаю, о чём говорит Ваше Высочество.

Внезапно он схватил её за руку. Его хватка была такой сильной, что Чэн Юйцзинь не могла пошевелиться. Она попыталась вырваться, но после нескольких тщетных попыток Ли Чэнцзин развернул её к себе и заставил смотреть ему в глаза.

— Ты даже не спросишь меня?

Чэн Юйцзинь всё ещё пыталась вырваться. Услышав его слова, она насмешливо вскинула бровь.

— Едва ушла служанка, как тут же явились вы. Мне ещё нужно о чём-то спрашивать?

Ли Чэнцзин сдержал гнев и постарался говорить спокойно:

— Эта служанка самовольно разгласила тайну и распространила ложные слухи. Она должна быть наказана. Где она?

— Нет, — наконец не выдержала Чэн Юйцзинь. Она с силой вырвала руку и, отступив на шаг, уставилась прямо в глаза Ли Чэнцзину. — Что это значит, Ваше Высочество? Если вы её накажете, кто впредь осмелится передавать мне вести?

Ли Чэнцзин, едва сдерживая ярость, сказал:

— Её поступок противоречит дворцовым правилам. Она самовольно разгласила тайну и посеяла раздор между нами. Если её строго не наказать, это подорвёт авторитет.

— Её поступок противоречит дворцовым правилам или правилам Вашего Высочества Наследного принца? — внезапно повысила голос Чэн Юйцзинь. Она смотрела на Ли Чэнцзина ледяным взглядом. — Прежде, когда слуги докладывали мне о ваших передвижениях, вы никогда не упрекали меня за это. А теперь, когда служанка тайно сообщила мне о вашем намерении взять младшую супругу ещё до того, как вы это сделали, это наконец вывело вас из себя?

Ли Чэнцзин глубоко вздохнул, шагнул вперёд и, взяв её за плечи, произнёс:

— У меня никогда не было таких планов. Когда нас только обручили, ты думала, что я, прельстившись твоей красотой, силой взял тебя в наложницы. Сразу после свадьбы ты пыталась подсунуть мне других женщин, чтобы угодить Императрице. А теперь, поверив обрывкам фраз какой-то служанки, ты подозреваешь, что я хочу взять младшую супругу? В твоём сердце ты никогда не доверяла мне, верно?

Глаза Чэн Юйцзинь вдруг наполнились слезами. Она резко отвернулась и изо всех сил попыталась оттолкнуть его руки, но не смогла сдвинуть их ни на цунь. Поняв, что попытки тщетны, она повернулась и яростно посмотрела на Ли Чэнцзина.

— Отпусти.

Ли Чэнцзин, не обращая внимания, продолжал вглядываться в её глаза, словно пытаясь заглянуть в самую душу.

— Почему ты не отвечаешь на мой вопрос? За два года брака ты хоть раз доверяла мне? Ты хоть на мгновение испытала ко мне чувства?

С прошлого месяца минуло ровно два года с их свадьбы. За это время они ни разу не ссорились, не было ни холодных войн, ни перебранок. Посторонние считали это добрым знаком, повсюду превознося Наследного принца и принцессу за их мягкость и благоразумие. Но сказке было суждено когда-нибудь закончиться. Это была их первая и единственная ссора за всё время брака.

И Чэн Юйцзинь, и Ли Чэнцзин были людьми осмотрительными и сдержанными, не чета другим парам, которые скандалили по любому поводу. Но иногда лучше выплеснуть всё наружу, поссориться — и конфликт исчерпан. Когда же чувства, как у Чэн Юйцзинь и Ли Чэнцзина, долго копятся и подавляются, их взрыв может стать роковым.

Чэн Юйцзинь была эмоционально холодна и превыше всего ставила собственную выгоду. В начале брака Ли Чэнцзину это казалось неважным — достаточно, что она рядом. Но люди эгоистичны и ненасытны. Чувства Ли Чэнцзина к ней были более чем очевидны, и с годами Чэн Юйцзинь научилась отвечать ему ласковой улыбкой, нежностью и заботой. Она была так совершенна, что Ли Чэнцзин невольно задавался вопросом: была бы она такой же хорошей женой для любого другого? Относилась бы она так же к любому другому мужчине?

Ли Чэнцзин старался не думать об этом. Иногда неведение — благо, ведь если докопаться до истины, назад дороги не будет. Он постоянно убеждал себя, что и так всё прекрасно: она и дети рядом, у него есть сын и дочь, в семье царит гармония, все вокруг их хвалят — чего ещё желать?

Но сегодняшняя история с младшей супругой мгновенно разожгла глубоко запрятанные сомнения. Чэн Юйцзинь, не задав ни единого вопроса, решила, что он хочет взять в жёны дочь генерала Дуна. Кем же он был в её глазах? За два года совместной жизни она хоть на мгновение впустила его в своё сердце?

Вопрос о младшей супруге был лишь поводом. Истинной причиной ссоры стали их взаимные сомнения в чувствах друг друга. Эта скрытая проблема была смертельно опасна, но оба молчали, продолжая вести себя нежно и заботливо, скорее готовы были обидеть себя, чем вынести свои переживания на всеобщее обозрение. Их разногласия не были заметны в повседневной жизни, пока сегодня наконец не взорвались.

Услышав слова Ли Чэнцзина, Чэн Юйцзинь почувствовала, как слёзы подступают к глазам.

— Что ты говоришь? Как ты смеешь так сомневаться во мне?

Увидев её слёзы, Ли Чэнцзин заметно дрогнул, и хватка на её плечах невольно ослабла. Чэн Юйцзинь, не заметив этого, отчаянно пыталась сдержаться, но слёзы всё равно хлынули из глаз.

— Какое право ты имеешь сомневаться во мне? Ты собираешься взять младшую супругу! Какая тебе разница, есть ты в моём сердце или нет? Или, может, Ваше Высочество считает, что я должна хранить тебе верность и смотреть только на тебя, в то время как ты можешь окружить себя тремя жёнами и четырьмя наложницами? Ли Чэнцзин, даже мой отец, которого вся столица считает никчёмным пропойцей и дармоедом, никогда не требовал такого от своих жён и наложниц.

Ли Чэнцзин не знал, что и сказать. Он беспомощно вздохнул.

— Ты опять сравниваешь меня с Чэн Юаньсянем?

— Конечно, мой отец не ровня Вашему Высочеству, искусному стратегу, просчитывающему каждый шаг, — слёзы ещё блестели на её щеках, но взгляд был резок и колюч. — Сейчас Ваше Высочество оклеветано злодеями, лишено должности и заперто в Восточном дворце. И народ, и чиновники сочувствуют вам. Самое время оправдать ожидания, навести порядок, покарать злых даосов и восстановить справедливость. Для столь важных дел, что вам предстоят, чем больше войск, тем лучше, чем больше союзников, тем надёжнее. Вы так долго всё планировали, почему же колеблетесь на последнем шаге? Взяв дочь генерала Дуна в сюаньши, вы сделаете добро и Восточному дворцу, и генералу Дуну, да ещё и обретёте беззаветно преданную вам барышню. Чего же вы медлите? У меня уже есть Минцянь и Минъюэ, вам больше не нужно беспокоиться о старшем сыне от главной жены. Я, как Наследная принцесса, обязана проявить мудрость и безоговорочно поддержать ваши начинания. Будьте спокойны, я не стану вам помехой.

— Я никогда не думал брать наложницу, — сказал Ли Чэнцзин, пытаясь сменить тему, видя, что она в гневе. — Успокойся, пожалуйста. Взять младшую супругу предложили советники, но я уже отказался. Та служанка слышала лишь половину разговора, всё было не так.

— Если бы ты сам не подавал подобных мыслей, стали бы советники предлагать такое? — не унималась Чэн Юйцзинь, её глаза горели так ярко, что, казалось, из них вот-вот полетят ножи. — Значит, ты всё-таки думал об этом? Хотел взять новую жену, но при этом требовал, чтобы я была тебе беззаветно предана. А боясь, что я не соглашусь, решил нанести удар первым, обвинив меня в том, что я к тебе равнодушна и никогда не доверяла. Таким поведением ты опустился даже ниже Чэн Юаньсяня!

Поняв, что переспорить Чэн Юйцзинь невозможно, Ли Чэнцзин вздохнул.

— Я не буду с тобой пререкаться. Поговорим, когда ты успокоишься.

— Правда есть правда, а ложь есть ложь. В споре рождается истина. Что значит «не буду пререкаться»? Считаешь, что я придираюсь и несу вздор?

Ли Чэнцзин лишился дара речи. Когда-то он посмеивался над Хо Чанъюанем, но никак не ожидал, что однажды и сам окажется в таком положении.

Наконец-то он понял, что чувствовали тогда госпожа Жуань, Хо-Сюэ, Хо Чанъюань и другие. Чэн Юйцзинь была так красноречива, что возразить было невозможно. Что ни скажи — всё не так, а промолчать — и того хуже. Ли Чэнцзин окончательно отказался от попыток что-то ей доказать. Он просто обхватил её и поднял на руки.

— Хорошо, пусть будет по-твоему, я не могу с тобой спорить. Но в деле с наложницей ты меня несправедливо обвинила. Дай мне хотя бы договорить.

— Отпусти меня! — Чэн Юйцзинь и так была вне себя от гнева, а когда Ли Чэнцзин внезапно поднял её, она разозлилась ещё больше. — Не трогай меня! И не пытайся этой своей привычкой распускать руки сменить тему.

Эти слова разозлили Ли Чэнцзина. Он поднял Чэн Юйцзинь, усадил её на письменный стол, схватил за подбородок и поцеловал. Её слова оборвались на полуслове — он заставил её замолчать поцелуем. Прежде Ли Чэнцзин был очень деликатен и никогда не принуждал её. Его напор был так силён, что Чэн Юйцзинь оказалась полностью в его власти и невольно откинулась назад. Воздуха в лёгких становилось всё меньше, дышать было всё труднее, и под конец она принялась стучать по его плечу.

Когда Ли Чэнцзин наконец отпустил её, оба тяжело дышали. Только сейчас Чэн Юйцзинь поняла, что лежит на столе, а свитки, лежавшие по бокам, разлетелись по полу. Она прикрыла рукой разбитую в поцелуе губу и, оглядевшись, почувствовала, что всё это крайне неприлично. Она хотела поскорее спуститься и привести себя в порядок, но Ли Чэнцзин преградил ей путь. Он опёрся руками по обе стороны от неё, полностью заблокировав выход. Чэн Юйцзинь занервничала и попыталась оттолкнуть его руки.

— Отойди! Что будет, если сейчас кто-нибудь войдёт?

— Здесь давно никого нет, — Ли Чэнцзин был невозмутим. Услышав шум в кабинете, прислуга давно тактично удалилась. И хотя всё было не так, как они могли себе представить, сейчас в зале действительно никого не было, и если бы Ли Чэнцзин действительно захотел что-то сделать, он бы смог.

Он преградил ей путь, твёрдо сказав:

— Сначала договорим, потом слезешь. Не даёшь к себе прикасаться, так?

Чэн Юйцзинь сердито оттолкнула его руку.

— Что ты делаешь средь бела дня?

— А если я всё-таки захочу что-то сделать?

Чэн Юйцзинь прикрыла воротник и широко распахнула глаза. Ли Чэнцзин вздохнул и поправил прядь волос, выбившуюся во время их борьбы.

— Я никогда не стану принуждать тебя к тому, чего ты не хочешь. У тебя и в этом нет ко мне ни капли доверия?

Чэн Юйцзинь молчала. Она полулежала на широком столе, вокруг валялись кисти, тушь и свитки. Рукава Ли Чэнцзина касались её платья, их одежды переплелись.

— Сказанное слово — закон. Это мой принцип, — произнёс Ли Чэнцзин. — Сначала я обещал это тебе наедине, но ты не поверила. Тогда я сказал при всех, что не возьму наложницу, пока мне не исполнится сорок и у меня не будет детей. Теперь, благодаря тебе, у меня уже есть сын в двадцать с небольшим. Путь к наложницам для меня закрыт. О чём ты ещё беспокоишься?

Чэн Юйцзинь молчала, но во взгляде её явно читались оценка и сомнение. Ли Чэнцзин тихо вздохнул.

— Прости, я был неправ. Я слишком разгорячился и довёл тебя до слёз. Я никогда не думал впускать третьего в наши отношения. Генералу Дуну я уже передал ясный отказ.

— Правда?

— Правда, — ответил Ли Чэнцзин и невольно приподнял бровь. — Если бы не та служанка, которая делает из мухи слона и прибежала к тебе, ничего не поняв, ты бы об этом и не узнала. Эта проблема возникла из-за меня, и я всё улажу, не позволю им тебя беспокоить. Ни сейчас, ни в будущем.

Чэн Юйцзинь, способная переспорить кого угодно, теперь, слушая Ли Чэнцзина, почувствовала себя немного неловко.

— Значит, я... я тебя неправильно поняла?

— Да, ты меня совершенно напрасно обидела.

Чэн Юйцзинь, чувствуя одновременно и вину, и смех, не удержалась и прыснула, легонько толкнув его.

— Ладно, я была неправа, впредь буду тебе верить. А теперь отойди, дети скоро проснутся.

— К чему такая спешка? — Ли Чэнцзин не сдвинулся с места. Одной рукой он опёрся о стол, а другой схватил её за подбородок и медленно наклонился. — Ты так и не ответила на мой первый вопрос.

Видя, что он вот-вот коснётся её губ, Чэн Юйцзинь попятилась назад, задев локтем что-то, что с грохотом посыпалось на пол.

— Какой?

— Ты не знаешь?

— Ты столько всего наговорил, разве я упомню, какой именно?

— Хорошо, — великодушно кивнул Ли Чэнцзин, ничуть не беспокоясь о жене, которая вот-вот свалится со стола. — Не можешь вспомнить — не слезай.

— Да отойди ты! Дети сейчас заплачут, слуги войдут и увидят, что за срам!

— Ты думаешь, после такого шума в кабинете они не знают, что происходит? Я же не могу напрасно нести славу человека, предающегося разврату средь бела дня.

Услышав это слово, Чэн Юйцзинь покраснела до ушей.

— Замолчи!

— Скажешь или нет?

Чэн Юйцзинь прикусила губу. Краска залила её лицо и шею. Помолчав, она наконец еле слышно произнесла:

— Угу.

Ли Чэнцзин, прождав целую вечность, удивлённо вскинул брови.

— Я столько ждал, и всё, что ты можешь сказать, — это «угу»?

— Ты невыносим! — сердито стукнула его по плечу Чэн Юйцзинь. — Знай меру и не наглей.

Впервые в жизни Наследному принцу Ли Чэнцзину посоветовали «знать меру». Он обиженно ослабил хватку, но когда Чэн Юйцзинь уже собралась вырваться, он вдруг передумал и, обхватив её за талию, притянул к себе.

— Ты так долго меня обижала, никакой компенсации не будет?

Он указал на свои губы. Чэн Юйцзинь округлила свои миндалевидные глаза и сердито посмотрела на него. Не дождавшись поцелуя, Ли Чэнцзин сам наклонился и коснулся её губ.

— Тогда я сам тебя компенсирую.

Чэн Юйцзинь сдержалась, но потом не выдержала и рассмеялась. Она бросила на него взгляд, в котором смешались смущение и гнев, и от этого стала ещё прекраснее.

Ли Чэнцзин тоже рассмеялся. На этот раз он больше не стал мучить её и отпустил.

Когда Чэн Юйцзинь, словно кролик, выскользнула из кабинета, Ли Чэнцзин посмотрел на устроенный ими беспорядок, и на его губах появилась довольная улыбка. Последнее её слово, очевидно, было ответом на его давний вопрос.

«За два года брака ты хоть раз испытала ко мне чувства?»

Хотя она лишь едва слышно промычала «угу», этого было достаточно. Для неё признать малость — всё равно что признаться в огромном чувстве.

Ему следовало догадаться раньше. То, что Чэн Юйцзинь так разозлилась, услышав о младшей супруге, уже о многом говорило. Если бы она и вправду была к нему равнодушна, как он думал, то, услышав новость, стала бы трезво анализировать политические выгоды от союза с домом Дун, а не злиться.

К сожалению, в тот момент они оба были во власти эмоций и ничего не поняли. Но, к счастью, сомнения вырвались наружу. Если бы они и дальше копились, то могли бы со временем разрушить основу их брака.

Теперь, когда они всё прояснили и поняли чувства друг друга, это стало неожиданной радостью.

Чэн Юйцзинь побежала в боковой зал проведать детей. К счастью, оба малыша крепко спали и не проснулись от шума.

Ей было неловко звать прислугу. Она тихонько качала колыбели, а её мысли уносились вдаль. Может, это ей только кажется, но на щеках всё ещё ощущался жар.

«Так значит, — задумалась Чэн Юйцзинь, — я и сама незаметно для себя по-настоящему полюбила Ли Чэнцзина?» Она не знала, как определить любовь, но по крайней мере понимала, что это глубокое, всепоглощающее и ревнивое чувство — совсем не то, что испытывают к родным или друзьям.

Погружённая в свои мысли, она не заметила, как вошли Ляньцяо и Ду Жо. Служанки не смели подслушивать, о чём говорили принц и принцесса, но теперь, видя, что господа помирились и гнев принцессы утих, они с облегчением вздохнули, и на их лицах снова появились улыбки. И не только у них — у всех слуг во дворце.

Вскоре заплакал Минцянь. Он, не открывая глаз, дрыгал ножками. Чэн Юйцзинь сразу поняла, что он снова намочил пелёнки. И точно: как только его переодели в чистое и сменили прохладную постель, он снова крепко заснул.

Чэн Юйцзинь осторожно переодела Ли Минцяня, а затем протёрла ручки и ножки обоим детям. Закончив, она подняла голову и, заметив, что снаружи давно тихо, спросила:

— Где Ваше Высочество?

— Только что приходил евнух с посланием. Наследный принц отправился во Дворец Цяньцин на аудиенцию к Его Величеству.

Чэн Юйцзинь кивнула и, взяв веер, стала легонько обмахивать детей. Просидев так некоторое время, она почему-то почувствовала беспокойство. Служанка взяла веер из её рук. Чэн Юйцзинь, дав ей подробные указания, направилась с людьми к выходу. Сделав пару шагов, она резко остановилась.

— Неверно. Почему Его Величество призвал его во Дворец Цяньцин? Разве последние дни он не пребывал в Зале Инхуа?