Чэн Юйцзинь едва сдерживала гнев. Действовать по обстоятельствам? Чэн Юаньцзин при всех объявил, что у Старого хоу для неё поручение — как же ей тут действовать по обстоятельствам?

Несколько дней назад Чэн Юаньцзин использовал тот же предлог, чтобы увести её из покоев старой госпожи Чэн. Она была благодарна ему за добрые намерения, но сейчас… Отношения кузена и кузины, невинная детская дружба! У неё была прекрасная возможность провести весь остаток дня с Сюй Чжисянем, а он её уводит!

В душе Чэн Юйцзинь отчаянно сопротивлялась, но как она могла при всех ослушаться дядюшку? С натянутой улыбкой Чэн Юйцзинь поклонилась Чэн Юаньцзину и спросила:

— Прямо сейчас?

Чэн Юаньцзин лишь бросил на неё мимолётный взгляд, откинул занавесь и вышел. У Чэн Юйцзинь не осталось выбора. Она обернулась, кивнула остальным и произнесла:

— Мне нужно отойти по делам, прошу прощения. — И поспешно выбежала следом.

Остальные же ошеломлённо застыли в боковом флигеле, растерянно переглядываясь. Сюй Няньчунь подбежала к окну и выглянула наружу. Она увидела, как Чэн Юйцзинь, сделав несколько быстрых шагов, догнала Чэн Юаньцзина, и они плечом к плечу направились ко двору Старого хоу.

Сюй Няньчунь пробормотала:

— У сестрицы Цзинь и Девятого дядюшки такие хорошие отношения. Дедушка позвал сестрицу, а передать весть поручил именно ему.

А в это время Чэн Юйцзинь, догнав Чэн Юаньцзина, спросила, сдерживая гнев:

— Девятый дядюшка, зачем вы меня позвали? Чего вы добиваетесь?

Чэн Юаньцзин окинул её взглядом и, увидев, как она кипит от гнева, силясь притворяться спокойной, невольно усмехнулся:

— Ты слишком много надумываешь. Тебя действительно зовёт хоу. Мне было по пути, вот я и передал его слова.

Чэн Юйцзинь удивлённо и недоверчиво посмотрела на него:

— Правда?

— Не веришь — возвращайся.

Чэн Юйцзинь нахмурилась и задумалась. Она решила, что лучше поверить, чем потом сожалеть. Сходить во двор к Старому хоу в любом случае не будет ошибкой. Всю дорогу Чэн Юаньцзин не проявлял никакого желания заговорить, и Чэн Юйцзинь постепенно успокоилась. Он держался отчуждённо и равнодушно, и было совсем не похоже, что он хотел над ней подшутить. Возможно, её и вправду позвал Старый хоу.

Всё ещё полная сомнений, Чэн Юйцзинь вошла во двор Старого хоу. Сам Старый хоу сидел, накинув на плечи одежду, за столом-басяньчжо, и, увидев их, тут же помахал рукой:

— Цзюлан, Старшая госпожа, вы пришли.

Сердце Чэн Юйцзинь подпрыгнуло от изумления. Так её действительно позвал Старый хоу! Она украдкой взглянула на Чэн Юаньцзина, но тот как раз поймал её взгляд. Чэн Юйцзинь поспешно отвернулась и, сделав вид, будто ничего не произошло, поклонилась Старому хоу:

— Внучка приветствует дедушку.

Старый хоу не стал обращать внимания на эти формальности и жестом велел им скорее садиться. Чэн Юаньцзин без церемоний выбрал стул и сел. Чэн Юйцзинь быстро окинула взглядом комнату, оценила обстановку и осторожно присела на место пониже, сбоку от Чэн Юаньцзина.

Старый хоу рассматривал на столе каллиграфию. У Чэн Юйцзинь был острый глаз; она окинула свиток взглядом и тут же догадалась, что это, должно быть, что-то из коллекции дедушки. В этом Чэн Юйцзинь разбиралась. Она тотчас же сказала:

— Дедушка, чью каллиграфию вы смотрите? У этого мастера каждый штрих полон силы, а завершающие линии — отточенные и плавные. Во всём чувствуется мера и собственный стиль, сразу видно руку великого мастера. Столь искусная работа не может принадлежать безымянному автору.

Чэн Юйцзинь заметила, как Чэн Юаньцзин бросил на неё взгляд, и подумала про себя: какое ему дело до того, что она льстит дедушке?

И тут же она услышала, как Старый хоу, улыбаясь, произнёс:

— Это работа Цзюлана.

Улыбка на лице Чэн Юйцзинь едва не застыла. Чэн Юаньцзин, сидевший рядом, тихонько усмехнулся. Смешок был таким лёгким и тихим, что, не сиди Чэн Юйцзинь так близко, она бы его и не услышала.

К счастью, это была всего лишь небольшая неловкость. Чэн Юйцзинь быстро пришла в себя и с улыбкой сказала:

— Невероятно, это работа Девятого дядюшки! Племянница поистине поражена. Знай я раньше, непременно бы упросила дедушку обучить меня каллиграфии, и тогда, возможно, я бы тоже смогла писать так же хорошо, как Девятый дядюшка.

Старый хоу расхохотался, а Чэн Юаньцзин про себя задумчиво подумал, что Чэн Юйцзинь и впрямь способная. В любое время и в любом месте она умеет незаметно и искусно угождать сильным мира сего. Одной фразой угодила двоим, причём сказала это так естественно, с таким девичьим очарованием, что придворные евнухи, чьё ремесло — лесть, и в подмётки ей не годились.

Что же за окружение могло взрастить такой характер?

Старый хоу об этом не задумывался. Он погладил бороду и со смехом сказал:

— Старшая госпожа права, Цзюлан и впрямь пишет превосходно. — Договорив, Старый хоу внезапно сменил тему: — Скоро грядёт праздник Тысячи осеней в честь Его Величества. Хотя сам он и велел не устраивать пышных торжеств, мы, его подданные, не можем не выразить своё почтение. Его Величество повидал все возможные сокровища, поэтому единственное, что мы можем сделать — это от всего сердца проявить преданность. Цзюлан, твой почерк прекрасен. Почему бы тебе не написать для Его Величества поздравительную каллиграфию? Что скажешь?

И снова это странное чувство. Старый хоу — отец, так почему же он спрашивает разрешения у сына, когда даёт ему поручение? К тому же, подарок во дворец будет преподнесён от имени Поместья Ичунь. Для Чэн Юаньцзина это великая честь, так почему же Старый хоу говорит с такой осторожностью?

Чэн Юйцзинь незаметно переводила взгляд с одного на другого. Чэн Юаньцзин молчал. Пауза затянулась. Старый хоу напрягся так, что, казалось, вот-вот перестанет дышать. К счастью, Чэн Юаньцзин едва заметно кивнул:

— Хорошо.

Старый хоу с облегчением выдохнул, и его лицо тут же расплылось в улыбке, куда более радостной, чем когда он слушал Чэн Юйцзинь:

— Вот и прекрасно.

Чэн Юйцзинь о чём-то задумалась, как вдруг услышала своё имя:

— Старшая госпожа.

Чэн Юйцзинь инстинктивно вскочила на ноги:

— Внучка здесь.

— Просто подарить каллиграфию — слишком небрежно. В глазах других это может показаться дерзостью и навредить Цзюлану. Старшая госпожа, твоя бабушка говорила, что ты искусная вышивальщица. Не согласишься ли ты вышить для Цзюлана эту работу?

Чэн Юйцзинь на мгновение замерла, но тут же опомнилась:

— Разделить заботы дедушки — великая честь для внучки.