По случаю возвращения Чэн Минь в поместье Ичунь устроили редкий семейный ужин. Всё семейство Чэн собралось за столом: мужчины и женщины сидели отдельно, а дети с криками и смехом носились по залу. Поскольку все были своими, строгими правилами этикета пренебрегали, и Старый хоу Чэн со Старой госпожой Чэн с удовольствием наблюдали за вознёй детей и внуков.

Принесли и Чэн Эньбао, родного сына принцессы Цинфу. В своё время принцесса, выйдя замуж, пять лет не могла родить, и тогда Старая госпожа Чэн настояла на том, чтобы ей на воспитание отдали Чэн Юйцзинь — на счастье. Позже Чэн Юйцзинь и впрямь принесла удачу: принцесса Цинфу забеременела в тридцать лет и родила сына, Чэн Эньбао. Можно представить, как ликовала старшая ветвь дома, ведь принцесса в зрелом возрасте подарила им наследника. А вот положение Чэн Юйцзинь в одночасье стало весьма неловким.

Её забрали от родной матери сразу после рождения. Госпожа Жуань больше любила ту дочь, что росла рядом с ней, а приёмная мать, принцесса Цинфу, разумеется, обожала своего родного сына. Лишь Чэн Юйцзинь оказалась меж двух огней, никому не нужная. Госпожа Жуань упрекала её в том, что она презирает бедных и заискивает перед богатыми, а принцесса Цинфу остерегалась её, считая неблагодарным волчонком, которого сколько ни корми, всё в лес смотрит.

Хо Чанъюань говорил, что она слишком чопорна, что ей не хватает живости и естественности Чэн Юймо. И неудивительно: Чэн Юймо в детстве могла хоть в грязи вываляться и не бояться наказания, а Чэн Юйцзинь приходилось быть во всём безупречной, чтобы заслужить хотя бы тень улыбки на лице приёмной матери.

Чэн Эньбао был единственным мальчиком в старшей ветви рода, к тому же избалованным матерью-принцессой, так что нетрудно вообразить, каким он рос сорванцом. Он носился по залу, словно маленькая петарда, нарочно путаясь под ногами у служанок и мешая всем спокойно поесть. Наблюдая за этим хаосом, Чэн Юаньсянь наконец не выдержал и рявкнул:

— Чэн Эньбао, что ты творишь? Совсем от рук отбился?

Принцесса Цинфу тут же вспылила:

— Он ещё ребёнок, зачем ты на него кричишь?

Принцесса носила высокий титул, и Чэн Юаньсянь не посмел ей перечить на глазах у всех. Вместо этого он нашёл другую мишень для своего гнева:

— Цзинь'эр, а ты чем занимаешься? Немедленно присмотри за братом.

Голос Чэн Юаньсяня прозвучал громко и резко на фоне общего шума. Чэн Юйцзинь тотчас поднялась и, опустив голову, тихо согласилась.

За другим столом Старый хоу замер.

Он невольно взглянул на Чэн Юаньцзина, но тот оставался невозмутимым, и по его лицу нельзя было прочесть никаких чувств. В душе Старого хоу смешались тревога и гнев. Он внезапно помрачнел и обрушился на Чэн Юаньсяня:

— Негодник, как ты смеешь так её называть?

Чэн Юаньсянь растерянно захлопал глазами:

— Что такое?

Сначала он ничего не понял, но потом до него начало доходить. Он бросил взгляд на молча сидевшего рядом Чэн Юаньцзина и впервые за много лет осознал, что имена «Цзин» и «Цзинь» звучат почти одинаково. Только что он будто бы окликнул самого Чэн Юаньцзина.

В столовой воцарилась гнетущая тишина. Сидевшая за другим столом Старая госпожа Чэн отложила палочки, её лицо стало крайне недовольным. Старый хоу нахмурился, глядя на Чэн Юйцзинь. Раньше в семье её звали Старшей госпожой, редко обращаясь по имени. К тому же Старый хоу не особо интересовался внучками, а Чэн Юаньцзин не воспитывался в поместье, поэтому он никогда не замечал, что имена Чэн Юйцзинь и Чэн Юаньцзина созвучны. Хоть и была между ними небольшая разница в произношении, при быстрой речи это нарушало негласное табу.

— Почему имя Старшей госпожи звучит так же, как у Цзюлана? — спросил Старый хоу. — Имена старших и уважаемых людей — табу. Она молода и может не знать, но неужели и вы не ведаете?

Чэн Юаньсянь, и без того недовольный пристрастием отца к младшему сыну, услышав это, тут же закричал во всё горло:

— Испокон веков дети избегали имён родителей и дедов, но с каких это пор племянница должна избегать имени дяди? Отец, твоё пристрастие переходит все границы!

Старый хоу пришёл в ярость. Он с силой ударил по столу и, указывая на Чэн Юаньсяня, закричал:

— Негодник! Ты целыми днями бездельничаешь и ничему не учишься, ты и в десятую долю не так хорош, как Цзюлан. И тебе не только не стыдно, ты ещё и смеешь завидовать более достойным и дерзить Цзюлану?

Чэн Юаньсяню было уже за тридцать, и быть отчитанным отцом на глазах у многочисленных родственников и младшего поколения было для него унизительно. Он и так не отличался умом, а теперь, когда прорвалась копившаяся годами обида, он, не сдерживаясь, закричал:

— Отец, а тебе вообще есть дело до меня, твоего сына? Годами ты всецело поглощён своей любовницей, даже мальчишку неизвестного происхождения воспитываешь как родного сына, а на семью тебе наплевать. Теперь, когда мы со вторым братом выросли, с какой стати ты смеешь нас поучать?

Чэн Юаньцзин опустил голову и медленно вращал чашу с вином. В свете фонарей его лицо было не разобрать, но сердце Старого хоу пропустило удар.

Неизвестного происхождения? Сказать такое о Наследном принце? Чэн Юаньсянь что, обезумел?

Чэн Минь, видя, как изменился в лице Старый хоу, поспешно воскликнула:

— Старший брат! Отец нездоров, что ты такое говоришь?

Затем она бросилась к отцу:

— Отец, брат выпил лишнего, несёт вздор, не выбирая выражений, наслушался где-то сплетен. Он не со зла, не гневайтесь!

Старый хоу от ярости не мог вымолвить ни слова, лишь пальцы его дрожали.

— Ты... Ах ты, непутёвый сын, очень хорошо! Принесите родовые розги, я лично его проучу.

Женщины вскочили на ноги и, испуганно столпившись в стороне, принялись его отговаривать. Старая госпожа Чэн холодно усмехнулась:

— Прекрасно, перед кем ты тут решил показать свою власть? Из-за имени, которое и нарушением-то толком не назовёшь, ты собираешься поднять руку на старшего сына? Где это видано, чтобы племянница избегала имени не родителей, а дяди. Так убей нас обоих, мать и сына! Я умру и освобожу место для твоей старой зазнобы, чтобы не обижать её статусом какой-то любовницы!

— Мама! — Чэн Минь снова попыталась урезонить Старую госпожу Чэн. Она была замужней дочерью, в родном доме считалась гостьей, и все должны были оказывать тётушке уважение, поэтому Чэн Минь и осмелилась вмешаться. Старый хоу смотрел на этот хаос, и его охватила глухая усталость.

Когда он впервые привёз Младшую госпожу Сюэ, то действительно не знал о происхождении Чэн Юаньцзина и полагал, что это её внебрачный сын. Видеть, как годы и невзгоды превратили его некогда умную и живую невесту в измученную женщину, было для Старого хоу невыносимо больно. Из-за дела рода Сюэ Младшая госпожа Сюэ перенесла страшные унижения: её обесчестили и покинули, оставив одну с ребёнком на руках. Сердце Старого хоу разрывалось от горя, и он твёрдо решил во что бы то ни стало забрать их с собой. Вернувшись в столицу, он объявил, что это его сын, чтобы защитить её честь.

Кто бы мог подумать, что через несколько лет после возвращения в столицу ему откроется столь великая тайна.