Эта новость прогремела как гром среди ясного неба. Брак — не детская игра, а помолвка — союз двух родов. Если она срывалась, отношения между семьями охладевали. А поступок поместья Цзинъюн, которое сперва договорилось о браке, а затем отказалось от него, был сродни объявлению вражды. То, что семьи не стали заклятыми врагами, уже можно было считать удачей. И после всего этого Хо Чанъюань осмелился вновь прийти свататься?

Более того, он пришёл свататься к сестре Чэн Юйцзинь — Второй госпоже, Чэн Юймо.

Это было неслыханное унижение. Услышав новость, Ляньцяо и другие служанки задрожали от гнева:

— Этот… неблагодарный подлец! Неужели он не знает, что наша госпожа и Вторая госпожа — родные сёстры? Да даже если бы они были двоюродными, никто не разрывает помолвку со старшей сестрой, чтобы посвататься к младшей! Наша госпожа к тому же была удочерена главной ветвью рода. Неужели род Хо не намеренно унижает её?

Ду Жо, более сдержанная и рассудительная, говорила осторожнее, но, услышав от старой служанки Чжэн о происходящем в Зале Шоуань, тоже не на шутку разгневалась:

— Род Хо переходит все границы! Беспричинно разорвав помолвку, они уже свели на нет многолетние старания нашей госпожи, а теперь ещё имеют наглость явиться и беззастенчиво свататься ко Второй госпоже. Почему привратники не вышвырнули их вон!

Чэн Юйцзинь же была совершенно спокойна и даже слегка улыбнулась:

— Если есть выгода, зачем бабушке позорить род Хо? После расторжения нашей помолвки с Хо Чанъюанем бабушка уже жалела об упущенной поддержке. Теперь, когда род Хо снова пришёл с предложением, она, скорее всего, вне себя от радости. Разве она решится их прогнать?

— Что? — изумилась Ляньцяо. — Старая госпожа совсем не дорожит честью поместья? Как можно согласиться на такое? Расторгнуть помолвку со старшей сестрой и обручиться с младшей… За кого род Цзинъюн принимает семью Чэн? Если старая госпожа согласится, это значит, что она бросит на землю и растопчет честь обеих госпож, да и всего поместья Ичунь.

Ду Жо тоже была потрясена и нахмурилась:

— Старая госпожа хоть и ценит выгоду и бывает пристрастна, но… неужели она способна на такое?

Чэн Юйцзинь с усмешкой покачала головой, а в её улыбке сквозила лёгкая, но твёрдая уверенность:

— Способна. Такова моя бабушка.

Услышав это, Ляньцяо и Ду Жо почувствовали, как у них сжались сердца. Они с самого детства служили Чэн Юйцзинь и видели, как из одинокой, беззащитной девочки она превратилась в прославленную на всю столицу благородную девицу из поместья хоу. Никто лучше них не знал, сколько усилий приложила Чэн Юйцзинь за все эти годы. Всё, что она делала, было ради одного — удачно выйти замуж. Как бы цинично это ни звучало, но для неё это был единственный путь.

Она жила не для того, чтобы выйти замуж. Она всегда жила для себя.

Именно поэтому было так больно видеть, как многолетние труды были столь пренебрежительно растоптаны. После того как Хо Чанъюань разорвал помолвку, Ляньцяо и Ду Жо кипели от ярости, но Чэн Юйцзинь не впала в уныние, а сразу же взяла себя в руки и начала поиски нового подходящего кандидата. Едва она нашла Сюй Чжисяня и Линь Цинъюаня, едва всё начало налаживаться, как род Хо снова решил поглумиться над честью Старшей госпожи.

Ду Жо твердила, что старая госпожа Чэн не может согласиться, на самом деле лишь пытаясь заглушить собственный страх. А вот Чэн Юйцзинь не оставляла себе ни капли надежды на лучшее.

Сердце Ду Жо сжалось от боли, и она тихо позвала:

— Госпожа…

— О чём вы плачете? — Чэн Юйцзинь с улыбкой взглянула на служанок, грациозно поднялась и тщательно расправила складки на юбке. Ду Жо удивилась:

— Госпожа, что вы собираетесь делать?

— Семья Хо решила вытереть об меня ноги, и я должна позволить им так бесчинствовать? — Чэн Юйцзинь внезапно перестала улыбаться и холодно произнесла: — Пусть и не мечтают.

— Госпожа!

— Ничего не говорите, я знаю, что делаю, — Чэн Юйцзинь жестом прервала попытки служанок её отговорить. — Эти негодяи перешли все границы. С какой стати я должна проявлять великодушие и благоразумие? Если кому и терпеть, так это им. Идём в Зал Шоуань.

Зал Шоуань был уже полон народу. Принцесса Цинфу, узнав о новостях, поспешила туда и, увидев восседавшую во главе стола Хо-Сюэ, едва не лишилась чувств от гнева.

Госпожа Жуань, заметив это, поспешно велела служанке остановить Цинфу. С нескрываемой радостью в глазах она с усмешкой сказала:

— Старшая невестка, я понимаю, что вы сейчас взволнованы, но всему своё место и время. Госпожа Хо пригласила самую уважаемую в столице почтенную сваху. В своё время эта сваха даже причёсывала невесту из рода Ян. Если вы устроите скандал в её присутствии и опозорите поместье, матушка вас так просто не простит.

Принцесса Цинфу, конечно, была в ярости, но злилась она лишь потому, что задели её собственную честь, а не потому, что стремилась отстоять справедливость для своей приёмной дочери. Едва Цинфу появилась, как несколько пожилых служанок тут же обратили на неё внимание — очевидно, их поставили следить, чтобы никто не устроил скандал. Принцесса Цинфу быстро взяла себя в руки. Её сын был ещё мал, и ссориться со старой госпожой Чэн из-за приёмной дочери вроде Чэн Юйцзинь было совершенно ни к чему.

Смерив госпожу Жуань испепеляющим взглядом, Цинфу вместе со служанкой вошла в зал и остановилась у входа во внутренние покои, прислушиваясь к разговору.

Хо-Сюэ и старая госпожа Чэн вели уклончивую беседу. Если говорить честно, Хо-Сюэ не хотела этого брака. Но когда сын узнал, что она лишь делает вид, что повинуется, он прямо заявил, что лично явится в дом Чэн просить руки Второй госпожи. Тут-то Хо-Сюэ и запаниковала. Ей ничего не оставалось, кроме как успокоить Хо Чанъюаня и, зажав нос, самой отправиться с предложением.

Её мнение о Чэн Юймо упало ещё ниже. Раньше Чанъюань был таким послушным, во всём доверял ей, своей матери. Но после поездки в буддийский храм его отношение резко изменилось. Уж не иначе как тут что-то нечисто!

Хо-Сюэ мысленно проклинала Чэн Юймо: «Маленькая ведьма! Ловко же она одурманила Чанъюаня, заставив его пойти против родной матери! Она ещё даже порог дома не переступила, а уже смеет так поступать. А что будет, когда они поженятся и она станет каждый день опутывать Хо Чанъюаня своими чарами?»

Поскольку Хо-Сюэ была настроена против, её тон не отличался особой теплотой. Старая госпожа Чэн и хотела бы возобновить брачный союз между двумя поместьями, но гордость не позволяла. Со стороны невесты следовало держать себя с достоинством, тем более в такой ситуации, когда речь шла о помолвке с младшей сестрой после разрыва со старшей. Проявить инициативу самой старой госпоже Чэн не позволяла гордость. Она рассчитывала, что если Хо-Сюэ проявит усердие и будет всячески выказывать расположение, то она, поломавшись для вида, после пары отказов дала бы согласие. Но Хо-Сюэ, к её удивлению, не желала даже притворяться. Старая госпожа Чэн оказалась в крайне неловком положении.

На какое-то время в зале воцарилась неловкая тишина. Почтенная сваха взялась за это дело лишь потому, что Хо Чанъюань пользовался благосклонностью Его Величества, но она никак не ожидала, что ни одна из сторон не проявит энтузиазма. Совсем не было похоже, что они собираются породниться.

Знатные семьи дорожат своей репутацией и соблюдают множество условностей. Прежде чем официально свататься, стороны должны всё согласовать и обсудить важные детали, и только потом можно с большой помпой отправлять сватов. Лишь императорская семья при выборе невест могла позволить себе сразу отправлять послов. Однако визит родителей жениха тоже мог быть замечен, поэтому и нужна была почтенная сваха в качестве посредника — даже если брак не состоится, всегда можно было найти предлог.

Сваха была в недоумении. Она понимала, что со стороны невесты положено набивать себе цену, и холодность старой госпожи Чэн ещё можно было как-то объяснить. Но почему Хо-Сюэ смотрела на всех так, будто перед ней враги? Сваха ломала голову, и в комнате был слышен лишь её голос, которым она изо всех сил пыталась создать оживлённую атмосферу.

Когда напряжение в зале достигло предела, за окном внезапно раздались крики:

— Старшая госпожа, Старшая госпожа, вам никак нельзя…

Старая госпожа Чэн вздрогнула, и её лицо тут же омрачилось. Она мрачно обернулась и увидела, как Чэн Юйцзинь с суровым выражением лица переступает порог. Служанки, дежурившие у входа, выглядели растерянными и пристыженными. Они несколько раз пытались остановить Чэн Юйцзинь, но им мешали Ляньцяо и другие девушки. Увидев, что старая госпожа их заметила, они поспешно опустились на колени:

— Старая госпожа, мы пытались остановить Старшую госпожу, но она не послушала.

Лицо старой госпожи Чэн потемнело так, что с него, казалось, вот-вот начнёт капать мрак. Почтенная сваха, не ожидавшая такого поворота, тоже обернулась к главному залу:

— Что случилось?

Что ещё могла сказать старая госпожа Чэн? Ей оставалось лишь делать вид, что ничего не произошло.

— Старшая госпожа, у меня гости. Зачем ты пришла?

В голосе старой госпожи звучала затаённая угроза. Даже в этот момент она пыталась сохранить видимость приличий.

Чэн Юйцзинь, в свою очередь, с кроткой и почтительной улыбкой ответила:

— Я знаю, что у бабушки гости. Я пришла сегодня именно для того, чтобы поприветствовать уважаемую гостью. — С этими словами она сделала изящный реверанс-ваньфу: — Здравствуйте, госпожа Чжоу.

Фамилия почтенной свахи была Чжоу. Она подумала про себя, что слухи не лгут: Старшая госпожа из рода Чэн действительно обладает безупречной внешностью и манерами. Однако… сваха бросила взгляд на Хо-Сюэ и почувствовала некоторую неловкость.

Две женщины сидели рядом, но Чэн Юйцзинь поприветствовала лишь одну из них. Лицо Хо-Сюэ заметно помрачнело. Она бросила на старую госпожу Чэн насмешливый взгляд:

— Таковы порядки в роду Чэн?

Чэн Юйцзинь опередила старую госпожу и перехватила слово:

— Порядки в нашем роду, разумеется, превосходны. От госпожи до служанки — все знают и соблюдают приличия. Однако благородный муж в своих делах руководствуется принципом взаимности. Как говорится, если на зло отвечать добром, то чем тогда платить за добро? Род Хо поступил с нами бесчестно и несправедливо, так зачем же нам следовать правилам святых? Если моё поведение покажется вам недостойным, прошу вас, госпожа Чжоу, простить меня.

Госпожа Чжоу перевела взгляд с Чэн Юйцзинь на Хо-Сюэ, с живым интересом приготовилась наблюдать за представлением и умолкла.

Хо-Сюэ уже кипела от злости и, не сдержавшись, ткнула пальцем в Чэн Юйцзинь:

— Сплошная ложь! Какой из твоих поступков сейчас соответствует женской добродетели и подобающей речи?

— Тогда, госпожа Хо, может, вы скажете, что именно я сделала не так? — Чэн Юйцзинь в упор посмотрела на Хо-Сюэ, не отводя взгляда. На мгновение та даже не посмела встретиться с ней глазами.

Чэн Юйцзинь холодно отвела взгляд, грациозно улыбнулась госпоже Чжоу и произнесла:

— Простите за эту сцену, госпожа Чжоу. Полагаю, вы уже слышали о расторжении моей помолвки с хоу Цзинъюном. Вы самый справедливый человек, и сегодня в вашем присутствии я хочу прояснить все обстоятельства. В декабре прошлого года я нашла хоу Цзинъюна без сознания на заснеженной горе и долгое время оставалась с ним, после чего велела слугам перенести его в усадьбу моей матери. С детства бабушка и мать учили меня творить добро, помогать бедным и слабым. Спасая его, я поистине не ждала никакой награды, и род Чэн ни о чём не просил поместье Цзинъюн. Каково же было моё удивление, когда в конце года госпожа Хо явилась к нам и сказала, что её семья желает породниться с нами в благодарность за спасение. Бабушка, жалея меня и желая закрепить добрую связь, согласилась на мой брак с хоу Хо. Но в феврале этого года, когда старшие в моей семье ещё болели, госпожа Хо пришла и заявила, что хоу Хо внезапно стал мной недоволен и хочет расторгнуть помолвку. Госпожа Чжоу, вы были свидетельницей многих союзов, рассудите же, кто в этой истории поступил неправильно?

Госпожа Чжоу молчала. Она действительно слышала о разрыве помолвки между хоу Цзинъюном и Старшей госпожой рода Чэн. Когда о помолвке стало известно, многие завидовали, а внезапный разрыв вызвал удивление и породил не самые приятные, а порой и злонамеренные слухи. В таких делах всегда страдает женщина, и в последние дни домыслы о Старшей госпоже Чэн были весьма нелестными.

Раньше госпожа Чжоу воспринимала это как простую сплетню, но сегодня она воочию убедилась, что Старшая госпожа Чэн не зря славится на всю столицу — язык у неё был подвешен отменно. Её речь, хоть и была длинной, отличалась безупречной логикой, все причины и следствия были изложены ясно и чётко. Даже будучи сторонним наблюдателем, госпожа Чжоу не могла не подумать, что род Хо поступил возмутительно.

Хо-Сюэ не обладала красноречием Чэн Юйцзинь, к тому же её несколько раз прервали, и она уже закипала от гнева. Наконец, улучив момент, она громко воскликнула:

— Вздор! Ты просто самозванка, намеренно присвоившая чужую заслугу! Мой сын не смог этого вынести и разорвал помолвку.

— Как только хоу Хо пришёл в себя, я представилась ему Старшей госпожой из поместья Ичунь, дочерью принцессы Цинфу. Человек, который спустил его с горы, был слугой моей матери. Объясните яснее, госпожа Хо, где я выдала себя за другую? Чью заслугу я присвоила?

— Благодарность за спасение предназначалась не тебе…

Чэн Юйцзинь улыбнулась. Она поклонилась госпоже Чжоу и спросила:

— Госпожа Чжоу, скажите, я нашла хоу Хо в пещере, рядом с ним не было ни души, и я велела перенести его в усадьбу. Считается ли это спасением жизни?

Госпожа Чжоу посмотрела на неизменно сдержанную и вежливую Чэн Юйцзинь, а затем на разъярённую Хо-Сюэ с искажённым лицом и вздохнула:

— Разумеется, считается.

На лице Чэн Юйцзинь мелькнула улыбка, которую она тут же скрыла. Наконец, она встретилась взглядом с Хо-Сюэ и медленно, отчётливо произнесла:

— Госпожа Хо, вы слышали? Я никогда не поступала дурно с родом Хо, это вы постоянно клеветали на меня, а теперь ещё и нападаете на спасительницу! В ваших глазах хоу Хо — сокровище, но для меня он ничем не отличается от других мужчин. Я вам ничего не должна, и я, Чэн Юйцзинь, никогда не горела желанием выйти за него замуж. Хо Чанъюань непостоянен, относится к браку как к игре, он высокомерен и заносчив. Мне не повезло столкнуться с таким человеком, и мне нечего сказать. Но запомните, госпожа Хо, вина за расторжение этой помолвки лежит на вас. Не выяснив правды, сделали предложение — это первая ошибка. Нарушили обещание и расторгли помолвку — вторая. После расторжения повсюду порочили мою репутацию, сваливая всю вину на меня, — третья. Зная, что оскорбили род Чэн, явились свататься к сестре бывшей невесты, вбивая клин между сёстрами, — четвёртая.

Закончив, Чэн Юйцзинь подумала, что раз уж набралось четыре пункта, можно для ровного счёта добавить и пятый, и быстро продолжила:

— Сами обознались, но не признали ошибку, а взамен обвинили спасительницу в присвоении чужих заслуг — это пятая ошибка. Хотите расторгать помолвку — расторгайте, но не смейте порочить моё имя. За такие дела обычно настигает небесная кара.

Слова Чэн Юйцзинь прозвучали веско. После них в зале воцарилась тишина, все ошеломлённо смотрели на неё. У Хо-Сюэ от перечисления ошибок потемнело в глазах, в голове крутилось только «раз, два, три, четыре, пять», и она не могла прийти в себя. Закончив отчитывать род Хо, Чэн Юйцзинь вежливо поклонилась присутствующим:

— Госпожа Чжоу, бабушка, я откланяюсь.

Госпожа Чжоу машинально спросила:

— А как же брак хоу Цзинъюна и Второй госпожи…

— Вся вина за расторжение помолвки лежит на нём, я здесь бессильна. Мне не повезло столкнуться с таким бывшим женихом, и я, Чэн Юйцзинь, считаю это своей неудачей. А на ком хоу Хо собирается жениться после этого, меня, недостойную, не волнует. — Сказав это, Чэн Юйцзинь легко улыбнулась, а затем с царственным достоинством развернулась и ушла.

Выходя, Чэн Юйцзинь увидела стоявшую у двери Чэн Юймо с бледным как полотно лицом. Та робко пролепетала:

— Сестра…

Чэн Юйцзинь, словно не заметив её, прошла мимо не останавливаясь. Когда она миновала сестру, лицо Чэн Юймо побледнело ещё больше.

После ухода Чэн Юйцзинь все ещё пребывали в оцепенении. Выслушав её речь, госпожа Чжоу тоже пришла к выводу, что вся вина за расторжение помолвки лежит на стороне жениха. Особенно подло было не просто разорвать помолвку, но и попытаться опорочить имя девушки, отрицая факт её спасения и обвиняя в присвоении чужих заслуг.

Неужели Хо Чанъюань, который с виду казался таким приличным, на самом деле таков?

Принцесса Цинфу была в восторге от этой отповеди. Воспользовавшись моментом, она бросила на госпожу Жуань язвительный взгляд:

— С момента помолвки Старшая госпожа не совершила ни единой ошибки, но её имя незаслуженно опорочили. Ну что ж, раз хоу Хо приглянулась девушка из второй ветви, разве может Юйцзинь, как старшая сестра, спорить с младшей?

Сказав это, Цинфу, всё ещё не утолив жажду мести, обмахиваясь веером, добавила:

— Вторая невестка, вы тоже хороши. Если вам так приглянулся хоу Хо, нужно было прямо сказать об этом, когда шли переговоры о браке. Нет же, вы дождались, пока Старшая госпожа обручится, пока будет подписан брачный договор, и только тогда начали действовать за её спиной. Теперь вы добились своего и радуетесь, а Старшая госпожа ни за что ни про что осталась с расторгнутой помолвкой. Скажите на милость, разве так поступают порядочные люди?

Лицо старой госпожи Чэн помрачнело ещё в тот момент, когда вошла Чэн Юйцзинь. Однако она знала, что внучка не перейдёт границ. Репутация девушек в семье была неразрывно связана: стоило одной опорочить своё имя, как и остальным не видать ничего хорошего. Поэтому старая госпожа не боялась, что Чэн Юйцзинь обвинит Чэн Юймо в нарушении женских добродетелей. За последнее время старая госпожа расспросила служанок, бывших в тот день в усадьбе, и узнала, что Чэн Юймо исчезла на целую ночь. На следующий день Чэн Юйцзинь отправилась на поиски Второй госпожи и случайно наткнулась на Хо Чанъюаня. Сопоставив факты и приняв во внимание отношение Хо Чанъюаня, старая госпожа примерно догадалась, что произошло.

Как бы то ни было, честь Чэн Юймо была запятнана. Если она не выйдет замуж за Хо Чанъюаня, ей останется только один путь — удавиться. То, что Чэн Юймо и Хо Чанъюань провели ночь вместе, должно было остаться тайной. Если бы об этом стало известно, все девушки рода Чэн были бы опозорены и никогда не смогли бы выйти замуж. И Чэн Юйцзинь, как старшая сестра, пострадала бы первой.

Чэн Юйцзинь была умна, и старая госпожа ценила это в ней больше всего. Даже узнав о поступке родной сестры, Чэн Юйцзинь не поддалась гневу, а действовала расчётливо и логично, направляя все обвинения против рода Хо. Род Хо оказался неблагодарным, а Чэн Юйцзинь, как жертва, выглядела самой несчастной и невинной.

В итоге старая госпожа молчаливо одобрила действия Чэн Юйцзинь. Честь Мо'эр была утеряна, и ей непременно нужно было выйти замуж за Хо, так что можно было воспользоваться случаем и сбить спесь с рода Хо. Однако старая госпожа не ожидала, что Цинфу, воспользовавшись победой Чэн Юйцзинь, тут же начнёт язвить и вовсю издеваться над госпожой Жуань. Не желая выносить сор из избы, старая госпожа тихо кашлянула, и Цинфу с Жуань тотчас умолкли.

Старая госпожа Чэн посмотрела на госпожу Чжоу:

— Госпожа Чжоу, простите, что утруждали вас. Мне очень стыдно, что вы стали свидетельницей подобного. Я плохо воспитала своих домашних.

— Что вы, — улыбнулась госпожа Чжоу.

— Раз уж вы всё видели, я не буду больше скрытничать и скажу прямо. Род Хо сначала обручился со Старшей госпожой, а затем без всякой причины расторг помолвку, а теперь сватается ко Второй. Какая девушка выдержит такое оскорбление? Старшая госпожа пришла потребовать справедливости, и в этом нет ничего предосудительного. Сегодня, в вашем присутствии, госпожа Чжоу, я хочу прояснить для госпожи Хо: наш род Чэн не держится за хоу Хо. Если госпожа Хо действительно хочет породниться, пусть покажет свою искренность. Если же нет, то и не надо. Я лучше велю обеим внучкам постричься в монахини и прожить всю жизнь в обители, чем позволю топтать их честь. Пусть придут в этот мир чистыми и покинут его чистыми, это тоже неплохо.

— Старая госпожа, что вы такое говорите! — встревоженно воскликнула госпожа Чжоу. — Как же можно доводить до такого? Раз госпожа Хо пришла, значит, она, несомненно, желает этого брака. Госпожа Хо, ведь так?

«Все хорошие и плохие слова уже сказаны вами, а я осталась в роли злой свекрови, — подумала Хо-Сюэ. — Что мне теперь говорить?» Однако в присутствии госпожи Чжоу она не решилась окончательно испортить отношения и лишь с трудом выдавила улыбку:

— Госпожа Чжоу права, я, разумеется, искренне прошу руки Второй госпожи вашего поместья для моего сына.

— Вот и хорошо, — сказала старая госпожа Чэн. — А что касается конкретных проявлений вашей искренности, об этом мы поговорим, когда вы придёте в следующий раз. Проводите гостей.

Услышав это, Хо-Сюэ стиснула зубы. Какая ещё искренность? Старая госпожа Чэн явно пользуется случаем, чтобы потребовать непомерно высокий выкуп за невесту! Хо-Сюэ кипела от злости. Выходя, она увидела Чэн Юймо и почувствовала, что та просто режет ей глаза.

«Смутьянка! Ещё порог дома не переступила, а уже помогает своей семье обманывать семью мужа. Просто прелестно».

Чэн Юймо искренне поклонилась Хо-Сюэ. В прошлой жизни у них были ровные отношения, но Хо-Сюэ всё же была матерью Чанъюаня, и Чэн Юймо, начав жизнь заново, хотела с самого начала наладить отношения со свекровью. Она никак не ожидала, что Хо-Сюэ смерит её таким полным отвращения взглядом.

Сначала сестра сделала вид, что не замечает её, а теперь и будущая свекровь обрушила на неё свой гнев. Слёзы мгновенно навернулись на глаза Чэн Юймо. Она свела тонкие брови и беспомощно позвала:

— Мама…

Госпожа Жуань тоже видела, как Хо-Сюэ отнеслась к её дочери. Её сердце сжалось от тоски. Ещё до помолвки свекровь затаила обиду. Как же Мо'эр будет жить под её началом, когда выйдет замуж!

Старая госпожа Чэн долго сидела в тишине. Услышав доносившийся снаружи плач матери и дочери из второй ветви, она вздохнула и сказала:

— Вторая невестка, войдите.

Затем добавила:

— Я устала. Проводите старшую невестку. Вы все тоже можете идти.

Цинфу выпроводили. Она вдоволь натешилась, унизив госпожу Жуань, и была вполне довольна. Служанки одна за другой вышли, тихо притворив за собой дверь.

В комнате остались только старая госпожа Чэн, госпожа Жуань и Чэн Юймо. Когда дверь закрылась, в комнате стало мрачно и уныло, будто сгустились сумерки. Чэн Юймо необъяснимо испугалась. В прошлой жизни ничего подобного не было, и эта сцена вызывала у неё инстинктивный страх. Казалось, именно здесь что-то пошло не так.

— Вторая госпожа, — спросила старая госпожа Чэн, — ты действительно хочешь выйти замуж за хоу Цзинъюна?

Чэн Юймо взяла себя в руки. Она вспомнила, как в прошлой жизни с таким трудом обрела счастье с Чанъюанем, но, не успев насладиться им и нескольких лет, заболела и умерла. В этой жизни она, конечно, хотела продолжить жить с Чанъюанем.

Успокоившись, Чэн Юймо опустила голову и ответила:

— Да.

— Ты хорошо подумала?

Почему бабушка так спрашивает? Чэн Юймо не понимала её намерений и даже находила её слова странными. Кто же так проклинает новобрачных? Она незаметно скривила губы и ещё более твёрдо сказала:

— Я хорошо подумала. Я согласна.

Слабая надежда в глазах госпожи Жуань угасла. Старая госпожа Чэн тоже вздохнула. Теперь, когда отношения между родами Чэн и Хо так испортились, а Чэн Юйцзинь была не из тех, кто спускает обиды, она наверняка свалит всю вину на род Хо. Хо-Сюэ не могла переспорить Чэн Юйцзинь, и после такого унижения разве она будет добра к Чэн Юймо?

К сожалению, Чэн Юймо не понимала даже таких простых вещей. При том, что они были сёстрами-близнецами, умом она сильно уступала Чэн Юйцзинь.

Старая госпожа Чэн дала Чэн Юймо шанс. Раз уж та сама этого хочет, пусть будет по её воле.

Чэн Юймо смутно поняла, что бабушка согласна, но не понимала, почему по такому радостному поводу она вздыхает. Старая госпожа Чэн, немного помолчав, внезапно заговорила холодно и жёстко:

— Вторая госпожа, ты — девушка, и я сохраню твое достоинство. Выйдя за эту дверь, я больше никогда не подниму эту тему. Но ты должна знать: твоя репутация запятнана, и твой путь в замужестве будет вдесятеро труднее, чем у других. Семья может защитить тебя лишь до этого момента. А сможешь ли ты жить хорошо дальше — зависит только от тебя.

Чэн Юймо сначала не поняла, о какой теме говорит старая госпожа, но, услышав слова «репутация запятнана», мгновенно побледнела.

Она прикусила губу, чувствуя невыносимый стыд:

— Бабушка…

— Не волнуйся. Речь идёт о чести всех женщин рода Чэн. Я никому об этом не скажу.

Чэн Юймо немного успокоилась. Неизвестно, что её дёрнуло, но она спросила:

— А сестра? Бабушка расскажет сестре?

— Старшей госпоже? — Старая госпожа Чэн холодно усмехнулась, и во взгляде, которым она посмотрела на Чэн Юймо, сквозило сострадание. — Ты думаешь, от неё можно было что-то скрыть? Она давно всё знает.

Чэн Юймо словно окатили ледяной водой. Она побледнела как смерть, а руки и ноги похолодели.

Несмотря на то, что старая госпожа Чэн постаралась замять дело, новость о сватавстве рода Хо к Чэн Юймо разнеслась по всему поместью, словно на крыльях. Пикантные истории всегда были любимой темой для сплетен, а тут речь шла о двух госпожах из дома хоу, так что болтливые служанки судачили с ещё большим усердием.

Хотя род Хо взял на себя всю вину за расторжение помолвки и даже прислал Чэн Юйцзинь подарки в знак извинения, злые языки втихомолку продолжали болтать. Говорили, что хоу Хо сначала был помолвлен со Старшей госпожой, но та была такой же величественной и бесстрастной, как деревянная статуя. Хоу заскучал и решил посвататься ко Второй госпоже. Чэн Юйцзинь была настолько совершенна, что казалась холодной. Слуги боялись её, уважали и в то же время тайно завидовали. Теперь, когда случилась беда, люди, конечно же, бросились превозносить простушку Чэн Юймо, у которой не было ни хитрости, ни способностей.

Такова человеческая природа.

Ляньцяо, слыша эти слухи, приходила в ярость. За несколько дней она не раз отчитывала старух, чесавших языками за спиной. Сегодня Ляньцяо вернулась с таким же гневным лицом. Увидев её, Чэн Юйцзинь усмехнулась:

— Зачем ты с ними ссоришься? Они могут только шептаться за спиной. Если бы у них хватило смелости, пусть бы подошли ко мне. Посмотрела бы я, кто осмелится сказать хоть слово.

И это была правда. Авторитет Чэн Юйцзинь в поместье был огромен, она уступала лишь старой госпоже Чэн, и даже Цинфу не могла с ней сравниться. Эти сплетницы были подобны мышам: они смели веселиться лишь в тёмных углах, а оказавшись перед Чэн Юйцзинь, наперебой бросались ей угождать.

Ляньцяо стало немного легче, но она всё ещё злилась:

— Всего-то поместье Цзинъюн посваталось ко Второй госпоже, а они уже смеют так говорить о госпоже! Ещё и говорят, что госпожа у нас скучная и неинтересная, не понравилась хоу Цзинъюну, и поэтому он расторг помолвку и выбрал Вторую госпожу. Тьфу! Это наша госпожа его не захотела, а не род Хо выбирал и перебирал! Наша госпожа во всём превосходна, по-моему, ей и в императорскую семью впору!

Ду Жо поспешно зажала Ляньцяо рот. Улыбка на лице Чэн Юйцзинь тоже исчезла, и она, настороженно оглядевшись, сказала:

— Ты жить не хочешь? Больше никогда не говори таких слов.

Ляньцяо понимала, что к чему, просто не могла сдержать обиду. Помолчав немного, она угрюмо сказала:

— Госпожа, вы обязательно выйдете замуж за самого лучшего мужа, и все те, кто сегодня смеётся над госпожой, слово в слово слижут обратно всё, что наговорили.

Чэн Юйцзинь прыснула со смеху, но Ляньцяо смотрела на неё совершенно серьёзно. Пока они разговаривали в комнате, снаружи внезапно с топотом вбежала служанка. Её причёска растрепалась, и она, задыхаясь, проговорила:

— Старшая госпожа, старая госпожа велела госпоже немедленно идти туда! Из дворца прислали награду!

Чэн Юйцзинь удивилась. Награда из дворца? Сейчас не праздник, да и при дворе у рода Чэн никого нет. С чего бы вдруг награда? Чэн Юйцзинь не осмелилась медлить и немедленно направилась к выходу.

Когда она подошла к церемониальному залу, который в поместье Ичунь открывали только по случаю свадеб, похорон и других важных событий, он был битком набит людьми. Увидев её, все расступились, давая дорогу.

В образовавшемся проходе Чэн Юйцзинь увидела стоявшего в центре зала евнуха в жёлтых одеждах.

Она взяла себя в руки и, неторопливо подойдя, поочерёдно поклонилась всем присутствующим:

— Ваша покорная слуга Чэн Юйцзинь приветствует господина евнуха. Почтение дедушке, бабушке, отцу, матери, второму дядюшке, второй тётушке и Девятому дядюшке.

В такой ситуации даже старая госпожа Чэн не имела права голоса. Старый хоу Чэн подал Чэн Юйцзинь знак:

— Встань скорее. И преклони колени, чтобы принять указ.

Чэн Юйцзинь послушно опустилась на колени. Евнух в жёлтом одеянии сделал вид, что помогает ей подняться, и с улыбкой спросил:

— Это и есть Старшая госпожа рода Чэн?

— Это я, ваша покорная слуга.

Придворный евнух быстро оглядел её. Прожив всю жизнь при дворе, он повидал бесчисленное множество наложниц и знатных дев, и глаз у него был намётанный. Но даже он, увидев подошедшую Чэн Юйцзинь, был поражён.

«Род Чэн слаб и никчёмен, но эта Старшая госпожа обладает прекрасной внешностью и манерами», — подумал он. Мгновенно отогнав посторонние мысли, евнух поклонился в сторону севера и произнёс:

— Устный указ Его Величества. В день своего рождения я не желал пышных торжеств, однако дар от поместья Ичунь отличался особой изобретательностью, а вышитая ширма особенно пришлась мне по вкусу. Я слышал, что она была вышита старшей внучкой хоу, которая трудилась сама, не обременяя народ и не растрачивая казну, что является истинным примером для подражания. Ввиду того, что старшая дочь рода Чэн юна, но чистосердечна, прекрасна и умна, жалую ей четыре отреза облачной парчи, восемь отрезов шёлка-сырца и один набор для золотого шитья в знак поощрения.

Закончив, евнух со сложенными руками улыбнулся:

— Старшая госпожа Чэн, благодарите за милость.

Чэн Юйцзинь была человеком сдержанным, но даже её пришлось легонько подтолкнуть, прежде чем она осознала, что произошло. Придя в себя, она увидела, что придворный евнух улыбается ей, а остальные члены рода Чэн — кто с завистью, кто с ревностью, кто с сожалением — стоят на коленях позади неё и смотрят на неё. Среди всех лиц Чэн Юйцзинь сразу же увидела Чэн Юаньцзина. Он тоже был в толпе, его взгляд был спокоен. Он слегка кивнул ей, словно подсказывая немедленно выразить благодарность.

Чэн Юйцзинь очнулась и низко поклонилась, коснувшись лбом пола:

— Ваша покорная слуга благодарит Его Величество за милость.

Остальные члены рода Чэн испытывали смешанные чувства, особенно госпожа Жуань и старая госпожа Чэн. Они думали, что после расторжения помолвки жизнь Чэн Юйцзинь кончена, и поэтому, даже рискуя обидеть её, решили устроить брак Хо Чанъюаня и Чэн Юймо. Но они никак не ожидали, что пройдёт так мало времени, и Чэн Юйцзинь получит личную похвалу от императора, назвавшего её образцом для всех женщин.

Старая госпожа Чэн почувствовала, будто её лицо распухло от пощёчин.