Когда Чэн Юйцзинь вернулась в свой двор, маленькая служанка у ворот увидела её и тут же вбежала внутрь с вестью:

— Сестрица Ляньцяо, сестрица Ду Жо, госпожа вернулась!

Ляньцяо, от волнения не находившая себе места, услышав новость, подхватила юбки и выбежала навстречу:

— Госпожа, наконец-то вы вернулись!

Ду Жо с серьёзным лицом вышла следом. Чэн Юйцзинь взяла Ляньцяо за руку, знаком велев ей молчать.

— Я в порядке. Сначала войдём внутрь.

Ляньцяо поспешно кивнула. Чэн Юйцзинь с мрачным лицом вошла в покои. Ду Жо, не подавая вида, выпроводила из комнаты всех младших служанок и лично подала госпоже чашку горячего чая. Обе служанки собрались вокруг неё. Ляньцяо, понизив голос, спросила:

— Госпожа, я как раз собиралась отправиться на ваши поиски. Слава богу, вы вернулись. Что случилось?

Чэн Юйцзинь покачала головой. Даже сейчас, вспоминая о случившемся, она всё ещё не могла в это поверить. Она устало отпила глоток чая. После суматошного дня, полного страха и интриг, у неё совсем пересохло в горле. Смочив горло, она рассеянно принялась вертеть в пальцах крышечку чайной пиалы, её взгляд блуждал где-то в пустоте.

Ду Жо и Ляньцяо видели, что госпожа о чём-то размышляет, и не смели её торопить, лишь терпеливо ждали. Наконец Чэн Юйцзинь закрыла чашку крышкой, поставила её на стол и спокойно взглянула на Ду Жо.

Ду Жо всё поняла без слов. Взяв корзинку с рукоделием, она уселась на пороге — якобы шить, а на самом деле сторожить дверь. Убедившись, что в комнате безопасно, Чэн Юйцзинь спросила:

— Ляньцяо, как ты вернулась?

Ляньцяо тоже понимала всю серьёзность ситуации. Она опустилась на колени у подножия тахты-лохань и, нахмурившись, начала вспоминать, стараясь не упустить ни одной детали:

— Когда госпожа вошла, я, как вы и велели, осталась осторожно караулить у окна. Я внимательно смотрела, и за это время мимо никто не проходил. Но не знаю, как так вышло, примерно через четверть часа внезапно появились люди Девятого господина и сказали, что вы уже ушли с ним, велев мне следовать за ними. Я ничего не поняла, но помнила ваш приказ и не смела ни на шаг отойти от окна. Они понаблюдали за мной какое-то время, а потом разошлись.

— Вскоре у парадных ворот появились люди, и я, не смея задерживаться, тоже поспешила уйти окольными путями. Позже я украдкой заглянула во двор Старого хоу, но не услышала, чтобы там говорили о Старшей госпоже. Я не знала, что и думать, решила, что вы уже вышли, и поспешила обратно к вам. Но когда я прибежала, Ду Жо сказала, что вас нет. Я растерялась и уже собиралась идти на поиски, как тут появились вы.

Ляньцяо сбивчиво рассказывала, а Чэн Юйцзинь молча слушала, не задавая ни единого вопроса. Выслушав её, она уже примерно поняла, что произошло. Не отвечая, она спросила о другом:

— Когда ты возвращалась, тебя кто-нибудь видел?

— Нет, я понимаю, что к чему, и всю дорогу держалась в тени.

— Хорошо, — кивнула Чэн Юйцзинь. До этого момента она не выказывала никаких эмоций, но теперь её тон стал строгим и серьёзным. — Сегодняшнее должно умереть с тобой. Никому ни слова, даже Ду Жо. Поняла?

Ляньцяо редко видела госпожу такой. Раньше, что бы ни случилось, Чэн Юйцзинь всегда сохраняла спокойствие и самообладание. Такое откровенное беспокойство на её лице было впервые. Ляньцяо испугалась и поспешно закивала.

Строго наставив служанку, Чэн Юйцзинь почувствовала крайнюю усталость и жестом велела ей уйти. Ляньцяо, понурив голову, удалилась. В комнате воцарилась тишина, настолько глубокая, что, казалось, можно было услышать, как тлеет благовонная плитка. Чэн Юйцзинь вздохнула, откинулась на диванный валик и прикрыла глаза рукой.

Перед глазами воцарилась непроглядная тьма, и Чэн Юйцзинь смогла сосредоточиться на своих мыслях. Под пальцами она чувствовала быструю, едва заметную дрожь ресниц. Девушка заставила себя успокоиться и начала медленно, шаг за шагом, анализировать события сегодняшнего дня.

Истинная личность Чэн Юаньцзина застала её врасплох.

Когда-то Чэн Юйцзинь слышала от Старой госпожи Чэн кое-какие слухи. Та долгие годы подозревала, что Чэн Юаньцзин — не кровный потомок рода Чэн, а незаконнорождённый сын, которого Младшая госпожа Сюэ прижила в ссылке от неизвестного мужчины. Когда мальчик подрос и скрывать его стало невозможно, Младшая госпожа Сюэ солгала, назвав его сыном Старого хоу Чэна, в надежде, что сын поможет ей вернуться в столицу и зажить в роскоши.

Однако Старый хоу Чэн, вопреки всякому здравому смыслу, души не чаял в этом внезапно объявившемся ребёнке. Что злило её ещё больше, так это то, что мальчик оказался невероятно одарённым, намного превосходя Чэн Юаньсяня и Чэн Юаньханя. Старая госпожа Чэн от злости чуть не лопалась. Она ненавидела и Младшую госпожу Сюэ, и собственных никчёмных сыновей, а потому запрещала при ней упоминать младшего, Девятого молодого господина, и не пускала его с матерью на порог дома даже в праздники.

Со временем о Девятом господине в роду Чэн действительно почти никто не знал, а младшее поколение, вроде Чэн Юйцзинь, и вовсе никогда не видело своего Девятого дядюшку. Впрочем, Чэн Юаньцзин, казалось, и сам не стремился возвращаться в семью — за многие годы его визиты можно было пересчитать по пальцам одной руки. После смерти Младшей госпожи Сюэ он и вовсе остался в провинции, и за три года от него не было ни весточки. Если бы кто-то сказал, что Чэн Юаньцзин умер на чужбине, в роду Чэн этому бы поверили.

У Старого хоу Чэна было всего два сына, и оба от Старой госпожи. Когда Чэн Юаньцзин вернулся, ему присвоили девятый номер по старшинству в роду.

Конечно, распри старшего поколения Чэн Юйцзинь не волновали. Какое ей до этого дело? Лишь в моменты крайней скуки она задумывалась, что, возможно, Чэн Юаньцзин и вправду не сын Старого хоу. Старая госпожа знала своего мужа лучше всех, и если уж у неё возникли подозрения, то, скорее всего, не на пустом месте.

К тому же, все в роду Чэн только и делали, что гнались за удовольствиями, не думая о будущем. Чэн Юаньцзин же был слишком целеустремлённым — не такой плод мог вырасти на ниве рода Чэн.

Кто бы мог подумать, что её праздные догадки окажутся пророчеством. Чэн Юаньцзин и впрямь не был Чэном.

Чэн Юйцзинь становилось страшно от одной только мысли об этом. Старый хоу Чэн провернул такое грандиозное дело втайне ото всех, и, что самое ужасное, даже не поставил в известность семью. Вспомнив, как снисходительно-властно Чэн Юаньсянь обращался с Чэн Юаньцзином, она почувствовала, как в висках застучала боль.

Величайшим желанием в её жизни было обрести богатство и власть. К сожалению, достичь этого в одиночку было слишком трудно, поэтому Чэн Юйцзинь решила вложиться в мужчину. С юных лет она целенаправленно создавала себе репутацию добродетельной жены и матери, играя роль послушной девочки перед знатными дамами и их супругами. Она становилась всё краше, её слава росла, и до мечты оставался всего один шаг, но в этот самый момент её потянули назад.

Сначала этот болван Хо Чанъюань расторг помолвку, и её репутация, которую она создавала годами, рассыпалась в прах. К счастью, разрыв помог вовремя пресечь убытки, и с этим Чэн Юйцзинь кое-как могла справиться. Но она никак не ожидала, что её собственный отец всё это время упорно рыл себе могилу.

«Никто не помешает мне выйти замуж за богача, даже собственный отец», — подумала Чэн Юйцзинь. Наследный принц — птица слишком высокого полёта, она не смела и мечтать о нём, но вот умело использовать эту связь в своих интересах — вполне возможно.

Чэн Юйцзинь открыла глаза, тщательно обдумывая дальнейшие шаги.

После сегодняшнего происшествия всё то, что в прошлой жизни казалось ей странным, обрело объяснение.

Однажды Чэн Юйцзинь приснился сон, в котором она, словно бесплотный дух, наблюдала за жизнью «Чэн Юйцзинь». Она не переживала те события сама, а любовь, ненависть и страсть воспринимались как чужая история, окутанная туманом, где всё было ненастоящим. Это было не столько проживание ещё одной жизни, сколько случайный взгляд на судьбу другой себя.

Но она хорошо запомнила нескольких придурков, главным из которых был Хо Чанъюань.

В жизни той, другой себя, она почти не пересекалась с Девятым дядюшкой. Она не разрывала помолвку с Хо Чанъюанем, не застала возвращения Чэн Юаньцзина в поместье и не вышивала для него ширму. Летом того же года, когда тот вернулся в столицу, она вышла замуж за Хо Чанъюаня.

Судя по всему, это должно было случиться как раз в этом месяце.

Она прекрасно понимала законы выживания во внутренних покоях: хотя мужчины и обладали властью, на самом деле жизнь женщины, её еда и одежда зависели от хозяйки дома. Чэн Юйцзинь всегда была рассудительной, как в этой жизни, так и в прошлой. Поэтому тогда она не стала перечить Старой госпоже Чэн ради едва знакомого дяди, приходившегося ей родственником лишь на бумаге. А после замужества у них с Чэн Юаньцзином и вовсе не было поводов для встреч.

Лишь позже до неё дошли смутные слухи, что Девятый дядюшка, едва появившись в столице, вновь уехал на службу в провинцию. Больше о нём ничего не было слышно. Говорили, что он скончался от болезни, находясь на посту.

В то время Чэн Юйцзинь уже была беременна и по горло занята проблемами с Хо Чанъюанем и Чэн Юймо. Какое ей было дело до дяди, с которым она не была близка? А потом... потом ничего не было.

Потому что она умерла при родах. Всего в шестнадцать лет.

Во сне она не замечала ничего странного, но сейчас, поразмыслив, Чэн Юйцзинь поняла многое. Например, почему после её смерти Хо Чанъюань так легко женился на Чэн Юймо; почему его карьера так стремительно пошла в гору; почему ни на что не годный род Чэн долгие годы не терял своего богатства и положения.

Или, например, почему Хо-Сюэ, которая больше всего на свете ненавидела близость других женщин с её сыном, после женитьбы Хо Чанъюаня на Чэн Юймо стала к той на удивление любезна.

В том сне она с горечью признавала, что Чэн Юймо просто родилась под счастливой звездой — ей было предначертано, чтобы её все любили и баловали. Но теперь она понимала: какое к чёрту везение! Очевидно, Хо Чанъюань проболтался своей матери, и та узнала, что за родом Чэн стоит могущественный покровитель, а им нужна девушка из рода Чэн, чтобы сблизиться с Наследным принцем.

Пусть это было лишь прикрытие, но они всё же столько лет оберегали Наследного принца. Из уважения к этому он непременно оказал бы роду Чэн покровительство. А поскольку мужчины в роду Чэн были один другого бесполезнее, вся выгода досталась бы зятьям.

Какой к дьяволу молодой талант! Своим головокружительным успехом Хо Чанъюань был целиком и полностью обязан роду Чэн! Неудивительно, что он женился на Чэн Юймо. Благодетельница, спасшая жизнь, первая настоящая любовь — всё это были лишь предлоги, в лучшем случае — малая толика правды. Истинная причина его женитьбы на Чэн Юймо заключалась в том, что род Чэн оказал услугу Наследному принцу, и девушка из этого рода была готовой лестницей в небо.

Чэн Юйцзинь закипала от злости. Как же ей не повезло в прошлой жизни угодить именно к Хо Чанъюаню. Выбери она любого другого, с её талантом к устроению семейной жизни да с теми крохами милости, что перепали бы от Наследного принца, она могла бы прожить счастливую и спокойную жизнь с кем угодно.

Но она попала в род Хо, была предана мужем и сестрой и умерла от кровотечения из-за халатности свекрови ещё до того, как Наследный принц вернул себе статус. Она умерла, так и не узнав правды.

Чэн Юйцзинь глубоко вздохнула. С прошлой жизнью было покончено. Сейчас всё только начиналось, и у неё был шанс начать игру заново. На этот раз она непременно использует свой главный козырь — Наследного принца — с максимальной пользой для себя.

Чэн Юйцзинь не знала, чем больше восхищаться: смелостью Старого хоу Чэна или своей собственной. Но раз уж она сегодня выбралась из стенного шкафа живой, значит, её жизнь этого принца не интересовала. Иначе ему незачем было усложнять себе задачу. А раз он не собирался её убивать, чтобы заставить молчать, то всё остальное становилось намного проще. Наследный принц занят государственными делами, на его плечах лежит великая ноша. Неужели его будет волновать, что какая-то девица немного воспользуется его влиянием? Чэн Юйцзинь уже прикидывала, как бы попросить Чэн Юаньцзина напрямую устроить её брак. Вся знать столицы оказалась бы у её ног — она могла бы выбрать любого жениха.

Чэн Юйцзинь поспешно сделала глоток чая, чтобы прийти в себя. Постепенно к ней возвращался здравый смысл. Хотя Чэн Юаньцзин и был Наследным принцем, сейчас об этом знали лишь небо, земля, он сам и Император. Судя по тому, что он скрывался пятнадцать лет, он не станет раскрывать себя до подходящего момента. И это было проблемой. Кто знает, когда Чэн Юаньцзин решит вернуться? Ей уже четырнадцать. Дождётся ли она, пока он вернёт свой статус и издаст указ о её замужестве?

Вряд ли.

На Чэн Юйцзинь нахлынула тревога. Судя по поведению Чэн Юймо в прошлой жизни, та до самой своей смерти не знала, что Девятый дядюшка и есть Наследный принц. Этому могло быть два объяснения. Первое: Чэн Юймо тоже не повезло, и она умерла, не дождавшись, пока личность принца будет раскрыта. Второе: Ваше Высочество Наследный принц так и не признал род Чэн. Когда пришло время, Наследного принца просто «нашли» и с почестями вернули в Восточный дворец. Ли Чэнцзин — это Ли Чэнцзин, а Чэн Юаньцзин — это Чэн Юаньцзин. Просто Чэн Юаньцзин умер.

Все, кто знал правду, были самыми влиятельными людьми в Поднебесной. Даже если подданные и находили сходство между Наследным принцем и кем-то другим, никто бы не посмел кричать, что пропавший много лет назад принц похож на другого человека. Стоило лишь разобраться с родом Чэн, и никто бы не вскрыл этот постыдный для императорской семьи секрет.

Интуиция подсказывала Чэн Юйцзинь, что, скорее всего, верен второй вариант.

Она хотела прикрыться чужим могуществом, словно лиса, идущая за тигром, но вот только даст ли тигр хоть шерстинку со своей спины? На душе у Чэн Юйцзинь было тяжело. Она долго взвешивала все за и против, и в итоге преимущество рода Линь, где мужьям не полагалось брать наложниц, перевесило. Род Линь был весьма состоятелен, сам Линь Цинъюань — многообещающ, да к тому же был одним из тех, кого высоко ценил Наследный принц. Сейчас она была похожа на ученика, случайно увидевшего ответы перед экзаменом. Потенциал Линь Цинъюаня был очевиден. Как она могла упустить такую сверхприбыльную акцию?

Наконец Чэн Юйцзинь определилась с кандидатурой будущего мужа — чжуанъюань Линь Цинъюань. И заодно, ради своего счастливого будущего и будущего своего супруга, она должна как следует угодить Чэн Юаньцзину, пока у неё ещё есть доступ к нему.

Нет, не так. Это называется «разделить заботы государя».

Чэн Юйцзинь всю ночь думала о Чэн Юаньцзине. На следующий день она, как обычно, пошла засвидетельствовать почтение Принцессе Цинфу и, к своему удивлению, застала там и Чэн Юаньсяня.

Надо же, сегодня солнце взошло на западе.

Было видно, что служанки в покоях Принцессы Цинфу тоже отвыкли от такого, они радовались, словно наступил Новый год, и без конца носили угощения: фрукты, пирожные, сменяя одно блюдо другим. Принцесса Цинфу, одетая в алое платье, сияла от счастья. Увидев входящую Чэн Юйцзинь, она даже удостоила её редкой улыбки:

— Старшая госпожа пришла.

Чэн Юйцзинь тоже привычно улыбнулась и поклонилась сидящей во главе паре:

— Дочь приветствует отца и матушку. Желаю вам вдвоём прожить в счастье до седых волос и да пребудет с вами бесконечная удача в грядущем.

Принцесса Цинфу просияла. Каждое слово Чэн Юйцзинь было бальзамом на её сердце. Какая женщина не мечтает прожить с мужем до седых волос? Принцесса Цинфу видела Чэн Юаньсяня всего несколько раз в месяц, а сегодня он почтил её покои своим присутствием, и тут Чэн Юйцзинь с порога желает им «прожить в счастье до седых волос» — как это могло не понравиться? А «бесконечная удача в грядущем», конечно же, касалось детей и внуков. Вспомнив своего драгоценного сына, Принцесса Цинфу развеселилась ещё больше.

Услышав с самого утра такие добрые слова, Принцесса Цинфу была в прекрасном настроении и даже взглянула на Чэн Юйцзинь с большим уважением. Она внимательно её рассмотрела и с сожалением подумала: «Вот бы Чэн Юйцзинь была моей родной дочерью. Иметь такую умную и красивую старшую дочь — воистину благословение, заслуженное десятью жизнями. Жаль, что её родила та дрянь из второй ветви».

Тут и Чэн Юаньсянь, заметив Чэн Юйцзинь, спросил:

— Цзинь'эр, как ты поживаешь?

Чэн Юйцзинь бросила незаметный взгляд на Принцессу Цинфу и ответила:

— Заботами матушки у дочери всё хорошо.

Выражение лица Принцессы Цинфу заметно потеплело, а Чэн Юаньсянь удовлетворённо кивнул ей:

— Вижу, ты и вправду хорошо заботишься о Цзинь'эр. Это хорошо.

Затем он обратился к Чэн Юйцзинь:

— Твоя матушка много лет ведёт хозяйство, у неё богатый опыт. Ты уже не дитя, учись у неё прилежнее.

Чэн Юйцзинь молча смотрела, как Чэн Юаньсянь, никогда не интересовавшийся своими детьми, изображает заботливого отца. Она улыбнулась без тени фальши:

— Дочь понимает. Благодарю отца за наставления.

Сказав несколько фраз, Чэн Юаньсянь почувствовал себя самым ответственным отцом на свете. Он был очень доволен собой и, расслабившись, постепенно перешёл к истинной цели своего визита:

— Цзинь'эр, ты вчера уходила последней. Ты слышала, что-нибудь говорил дедушка?

Сердце Чэн Юйцзинь ёкнуло. Почему Чэн Юаньсянь об этом спрашивает? Неужели он что-то узнал?

Сохраняя невозмутимый вид, Чэн Юйцзинь ответила:

— Нет. Дедушка уже спал, и я не слышала ни звука. Почему отец спрашивает?

— Да так, ничего, — Чэн Юаньсянь сцепил руки. Помолчав, он всё же не выдержал: — Слуги говорят, что вчера, после того как все ушли, Чэн Юаньцзин снова вернулся. Не знаю, о чём отец с ним говорил.

Чэн Юйцзинь сразу всё поняла. В большом поместье много глаз. Чэн Юаньцзин возвращался с улицы, и на таком длинном пути его не мог никто не заметить. Его вчерашний визит во двор Старого хоу всё-таки видели.

Но раз Чэн Юаньсянь так говорит, значит, её присутствие осталось в тайне. Никто из рода Чэн не знал, что она тоже была там, иначе тон его вопроса был бы совсем другим.

Чэн Юйцзинь, поняв расклад, осторожно начала выуживать информацию:

— Девятый дядюшка провожал придворного лекаря и не знал, что отец и остальные уже ушли. Неудивительно, что он направился прямо во двор дедушки. Отец хотел что-то передать Девятому дядюшке?

— Да о чём мне с ним говорить! — холодно фыркнул Чэн Юаньсянь с презрительным видом. — Я просто боюсь, что отец на старости лет впал в маразм и оставит наше семейное достояние чужаку.

«Ах вот оно что, его беспокоит наследство», — поняла Чэн Юйцзинь. Главное, что он не подозревает об истинной личности Чэн Юаньцзина. Она, несомненно, вздохнула с облегчением, но в то же время в её душе зародились сложные чувства. Старый хоу Чэн до самой смерти интриговал против Чэн Юаньцзина, пытаясь обеспечить будущее своим сыновьям и внукам. А его добрые сыновья, не дожидаясь, пока он испустит дух, уже делили его имущество.

Внезапно на сердце у Чэн Юйцзинь стало горько. Даже она поняла, что вчера Старый хоу Чэн намеренно использовал свою болезнь и былые заслуги, чтобы давить на Чэн Юаньцзина. Как же мог этого не понять сам принц? Его родной отец не желал его признавать, а приёмный отец заботился лишь о собственных сыновьях. Что он, должно быть, чувствовал, слыша все эти слова?