Как только речь зашла о разделе имущества, все в комнате притихли. Старая госпожа Чэн первой вошла в покои. Чэн Юйцзинь следовала за принцессой Цинфу и, переступив порог, оказалась рядом с Чэн Юаньцзином. Она тут же остановилась, отступила на шаг и с дочерней почтительностью произнесла:

— Девятый дядюшка, прошу.

Чэн Юйцзинь теперь была готова поклоняться Чэн Юаньцзину как своему предку. Тот окинул её взглядом и вошёл первым. Чэн Юйцзинь последовала за ним. Переступив порог покоев старого хоу Чэна, она бессознательно бросила взгляд на шкаф из красного дерева, но тут же как ни в чём не бывало отвела глаза.

Вскоре покои больного наполнились людьми. Старый хоу Чэн, лежавший на кровати, увидел, что все собрались, и проговорил:

— Жить мне осталось недолго. Пока я ещё в здравом уме, давайте разделим имущество.

— Отец, что ты такое говоришь? — возразил Чэн Юаньхань. — Ты ещё крепок.

Слушая это, старый хоу Чэн мог лишь усмехнуться. Его сыновья больше всех ждали его смерти. Старший, по крайней мере, был честен, а вот второй даже в такой момент продолжал лицемерить. Не желая спорить, старый хоу Чэн произнёс:

— Дружба дружбой, а денежки врозь. Пока я жив и ещё могу вас урезонить, лучше прояснить всё с наследством. Чтобы после моей смерти вы не передрались из-за денег на потеху чужим.

Чэн Юаньсянь и Чэн Юаньхань смущённо потупились. Старый хоу Чэн, кашлянув, продолжил:

— Наш титул переходит уже ко второму поколению. Когда я умру, старший сын сможет унаследовать его без понижения в ранге ещё на одно поколение. А что до поколения Бао-эра, там уж как будет угодно Его Величеству. Мои силы на этом иссякли, остального добивайтесь сами. Когда старший унаследует титул, родовые земли перейдут к нему. Семья второго сына продолжит жить в резиденции хоу, но управление домом перейдёт к невестке из старшей ветви.

Чэн Юаньсянь поспешно кивнул:

— Отец, я всё понимаю. Мы с младшим братом будем хорошо заботиться о матери.

В этом не было ничего нового. Пока старая госпожа Чэн была жива, братья, разумеется, не могли разделить семью. Чэн Юаньсянь давно знал, что титул хоу, резиденция и общественные земли достанутся ему, как и забота о родителях. Всех по-настоящему волновал раздел остального имущества.

И действительно, старый хоу Чэн, немного передохнув, продолжил:

— Помимо владений резиденции, наличные средства из общей казны делятся на три части. Старший, второй и Цзюлан получат по одной. Крупные ценности будут оценены в серебре и также разделены между вами поровну.

— На три части? — встревожился Чэн Юаньхань.

Чэн Юаньхань и госпожа Жуань рассчитывали, что наследство разделят на двоих. Старшая ветвь и так получала общественные земли, причитающиеся к титулу хоу, так что для них не было большой разницы, делить на две или три части. А вот для второй ветви разница была огромной.

Чэн Юаньцзин почти сразу же сказал:

— В этом нет нужды. Делите на двоих.

Чэн Юйцзинь мысленно проклинала этих глупцов. Велика ли разница между двумя и тремя долями? Разумеется, Наследный принц и в грош не ставил богатства поместья Ичунь. Но если бы он принял одну долю, это означало бы, что он признаёт себя частью семьи хоу. Такая связь в будущем могла бы принести дому Чэн несметные блага! Если же наследство поделят только между старшей и второй ветвями, то Чэн Юаньцзин по праву будет считаться посторонним для поместья Ичунь.

К несчастью, никто из семьи Чэн не знал о подлинном статусе Чэн Юаньцзина, и у Чэн Юйцзинь, хоть и было что сказать, не было возможности высказаться. Она лишь тихо кашлянула и как бы невзначай промолвила:

— От дара старшего не отказываются. Раз такова воля дедушки, мы, младшие, должны повиноваться.

Чэн Юаньцзин опустил взгляд на Чэн Юйцзинь, и та тут же потупилась. Чэн Юаньхань недовольно посмотрел на племянницу, про себя думая, что она, хоть и его родная дочь, выросла в старшей ветви неблагодарной волчицей. Говорить такие язвительные слова в подобный момент — верх невежества.

Старый хоу Чэн, напротив, с некоторым удивлением взглянул на Чэн Юйцзинь. Та, опустив взор и приняв смиренный вид, изображала из себя образец дочерней почтительности. Принцесса Цинфу нахмурилась и тихо отчитала её:

— Когда старшие говорят, не встревай.

— Да, — глухо ответила Чэн Юйцзинь.

«Умеет же считать», — подумал Чэн Юаньцзин. Ему не было дела до семейных богатств дома Чэн, эти жалкие тысячи и сотни лянов серебра в его глазах и деньгами-то не были. Он изящно вернул ей её же оружие:

— Чэн Юйцзинь права, от дара старшего не отказываются. Так что присоедините мою долю к приданому моей старшей племянницы.

Чэн Юйцзинь мысленно тут же согласилась, но вслух с притворным сомнением произнесла:

— Как же можно…

— Ничего страшного, — сказал Чэн Юаньцзин, бросив на неё взгляд. — От дара старшего не отказываются. Примите это как знак внимания от меня, вашего дядюшки.

Чэн Юаньцзин использовал её же слова, чтобы загнать её в угол. Что тут было возразить? Чэн Юаньсянь и принцесса Цинфу мысленно уже всё подсчитали. Если Чэн Юаньцзин отдаст свою долю Чэн Юйцзинь, это означало, что две трети наследства попадут в карман старшей ветви — куда выгоднее, чем делить поровну. Чэн Юаньсянь просиял:

— Какая же у нас понимающая Старшая госпожа! Дядюшка и племянница — один милостив, другая почтительна. Это истинное благословение для нашей семьи Чэн. Значит, на этом и порешим.

Госпожа Жуань хотела было возразить, но Чэн Юаньсянь её опередил. Лицо госпожи Жуань помрачнело, но при всех она не могла ничего сказать и лишь мысленно проклинала Чэн Юйцзинь за её вмешательство.

Старый хоу Чэн был немало удивлён, что у Наследного принца нашлось время на подобные дела. Впрочем, если Ваше Высочество желает оказать покровительство семье Чэн — это добрый знак. Пусть даже речь идёт всего лишь об одной внучке, это лучше, чем полный разрыв. Увидев отношение Чэн Юаньцзина, старый хоу Чэн на ходу изменил то, что собирался сказать дальше:

— О средствах в общей казне вам всем известно, и сколько каждая семья получит, вы, полагаю, и сами понимаете. Но кроме общего достояния, за эти годы я скопил и некоторое личное имущество.

Все члены семьи Чэн и старая госпожа Чэн навострили уши. Состояние резиденции хоу было у всех на виду, и сколько там денег, они уже давно пересчитали до тошноты. Официальные богатства поместья Ичунь подсчитать было легко, но вот сколько личных сбережений у стариков — этого никто не знал. А поскольку старый хоу Чэн последние годы был щедр, содержал два отдельных дома и оплачивал обучение цзиньши, его личные средства казались неисчерпаемыми. Сейчас речь шла о разделе его личного имущества, и это волновало всех больше всего.

Старый хоу Чэн перевёл дух и сказал:

— В будущем резиденция хоу достанется старшему. У второго есть сын и дочь, и без собственного надёжного дома им не обойтись. На моё имя в квартале Чунцзяо записан дом с тремя внутренними дворами — его я оставлю семье второго сына. Семье старшего сына дома я не оставлю, но у меня есть две усадьбы в Ваньпине: одна в четыреста с лишним му, другая — в двести. Меньшую я отдаю второй ветви, а большую — Бао-эру на его будущее обучение.

Квартал Чунцзяо примыкал к Императорской академии, что делало его удобным для жизни, а самое главное — там царила благоприятная атмосфера, отчего дома в том районе были нарасхват. Заполучить там усадьбу с тремя дворами было большой удачей. У второй ветви было двое сыновей, и такой дом решал их насущную проблему.

Принцесса Цинфу тоже была очень довольна. Ей новый дом был ни к чему, а вот поместья с землёй — это основа благосостояния. Она быстро прикинула: усадьба в четыреста му, если сдавать землю в аренду, к концу года принесёт не меньше шести-семи сотен лянов серебра, и это не считая риса, зерна, кур и уток, которые присылали с неё в качестве дани. Дом второй ветви — мёртвый капитал, а доходы от поместья — живые деньги. То, что досталось им, было куда практичнее, и на лице принцессы Цинфу тотчас появилась улыбка.

Старый хоу Чэн внезапно посмотрел на Чэн Юйцзинь и сказал:

— Старшая госпожа, подойди.

Чэн Юйцзинь вздрогнула и медленно подошла:

— Дедушка.

Старый хоу Чэн долго и внимательно её разглядывал, а затем вздохнул:

— Ты с детства была послушной, но, к несчастью, когда пришло время выходить замуж, твою помолвку расторгли. После такого найти новую партию нелегко. К счастью, ты удостоилась награды Его Величества. Если к этому добавить побольше денег, возможно, будущая семья мужа отнесётся к тебе с бо́льшим уважением. У меня есть две лавки в квартале Чжэнси, лавка цветного стекла в квартале Сюаньбэй, а также поместье в уезде Дасин — всё это я отдаю тебе. Раз уж Старшая госпожа получила свою долю, то и Вторая госпожа не останется в обиде. Юймо я даю тысячу лянов серебром и шкатулку с золотой и серебряной утварью в качестве приданого. Несколько лавок в Янчжоу старшая и вторая ветви поделят пополам. В Цзиньлине есть ещё десять цин земли, их я полностью оставляю Цзюлану. За эти годы я собрал четыре сундука с каллиграфией, живописью, жемчугом и нефритом. Старший, второй и Цзюлан получат по сундуку, а оставшийся вы, дети, разделите между собой. Оставшиеся у меня пять тысяч лянов серебряными ассигнациями пусть распределит старая госпожа.

На этом земли, предприятия, коллекции и наличные деньги старого хоу Чэна обрели своих владельцев. Старый слуга, много лет прислуживавший ему, вынес документы на собственность и счётные книги и вручил их каждой семье.

Чэн Юаньсянь взял свою стопку и уже собрался было посмотреть, какой годовой доход она приносит, как принцесса Цинфу незаметно ущипнула его. Он поднял голову и увидел, как жена глазами показывает ему на четыре сундука с коллекцией, поторапливая, чтобы вторая ветвь не опередила и не расхватала всё самое ценное.

Госпожа Жуань была хитра и велела своим двоим сыновьям идти выбирать сундуки. Дети не обременены приличиями и могли действовать куда наглее взрослых. Принцесса Цинфу, увидев это, мысленно выругалась, тут же знаком велела кормилице взять на руки Чэн Эньбао и сама пошла проследить за процессом.

Комната, только что полная людей, мгновенно опустела. Чэн Юйцзинь коллекция старого хоу Чэна не интересовала. Золото, нефрит, свитки с каллиграфией и живописью были мёртвым капиталом, и сколько бы их ни было, это не сравнится с живыми деньгами в руках. Чэн Юйцзинь сполна натерпелась от богатств, на которые можно было лишь смотреть, но не тратить. Ей было куда интереснее, какой доход приносят три подаренные ей лавки.

Старый слуга, заметив это, с удивлением спросил:

— Старшая госпожа, один из четырёх драгоценных сундуков старого хоу предназначен вам и молодым господам. Разве вы не пойдёте посмотреть?

Чэн Юйцзинь улыбнулась:

— Я старшая сестра, я должна уступать младшим братьям и сестре. Пусть они выберут первыми. Когда они найдут то, что им по душе, я возьму то, что останется.

Слуга изумлённо посмотрел на Чэн Юйцзинь. Даже трёхлетний ребёнок понимает, что тот, кто выбирает первым, получает преимущество, а она так великодушно уступила младшим. Слуга был впечатлён и искренне похвалил её:

— Старшая госпожа так благоразумна, воистину достойная старшая сестра.

Чэн Юйцзинь скромно улыбнулась:

— Что вы, это дедушка хорошо научил.

Она по привычке сделала комплимент старшему и, лишь договорив, поняла, что упустила одного человека, поэтому плавно добавила:

— И конечно, благодаря наставлениям и личному примеру Девятого дядюшки. Я окружена милостью старших. Каждый день я вижу, как дедушка общается с людьми, как Девятый дядюшка справедлив и строг. С кем поведёшься, от того и наберёшься. К счастью, и мне удалось перенять у них толику мудрости.

Чэн Юаньцзин невольно снова бросил на неё взгляд. Теперь он воочию убедился, как искусно Чэн Юйцзинь умеет вставлять нужные слова в любой разговор. Та кротко улыбнулась ему и, сцепив руки, встала рядом с образцовой покорностью.

Старый хоу Чэн тоже был тронут её словами. Он невольно подумал, что оба его сына и даже старая госпожа Чэн, услышав о разделе коллекции, нетерпеливо бросились к сундукам, и лишь Чэн Юйцзинь осталась рядом с ним. Её почтительность и благоразумие намного превосходили всех остальных в семье Чэн. Старый хоу Чэн был глубоко растроган. Воспользовавшись тем, что никого не было, он подал знак старому слуге:

— Пойди и принеси мою шкатулку из цзытаня.

Слуга был потрясён:

— Хоу, но ведь это ваши личные сбережения на чёрный день, отложенные на всякий случай!

— Ничего страшного, — безразлично ответил старый хоу Чэн. — В моём возрасте, когда и жить-то осталось недолго, от каких ещё «всяких случаев» страховаться? Лучше оставить их младшим, хоть какая-то польза будет.

Старый слуга не смог переубедить хозяина и со вздохом удалился. Через некоторое время он вернулся из внутренних покоев, неся тяжелую деревянную шкатулку. Шкатулка была сделана из изысканной древесины цзытань, лучшего сорта, и выглядела очень увесистой. Пока Чэн Юйцзинь гадала, что же внутри, она услышала, как старый хоу Чэн зовёт её по имени:

— Старшая госпожа.

Чэн Юйцзинь искренне изумилась:

— Дедушка, вы меня зовёте?

— Да, — с улыбкой кивнул старый хоу Чэн и указал на шкатулку. — Подойди и возьми.

Чэн Юйцзинь подошла и взяла шкатулку. Та сразу же тяжело потянула вниз, и ей с трудом удалось её удержать. Старый хоу Чэн достал из-под подушки ключ и сказал:

— Это золото, которое я отложил на случай непредвиденных обстоятельств. Теперь оно мне без надобности, так что я оставляю его тебе.

Чэн Юйцзинь быстро взглянула на Чэн Юаньцзина и произнесла:

— Как же можно? Я всего лишь внучка, эти вещи следует оставить троим моим младшим братьям…

— Об их будущем позаботятся родители. К тому же, у них есть руки и ноги. Мужчины должны сами пробивать себе дорогу в жизни. Какая польза вечно полагаться на предков и старших? — сказал старый хоу Чэн. — Но с тобой всё иначе. Во-первых, ты девушка, и тебе предстоит выйти замуж. А выйдя замуж, ты станешь частью чужой семьи, и это совсем не то, что жить в доме родителей. Во-вторых, хоть ты и старшая дочь, ты всё же приёмная. Если в доме мужа тебя обидят, тебе будет непросто найти заступника. Я не смогу долго о тебе заботиться, поэтому оставлю тебе побольше денег, чтобы исполнить свой долг старшего.

Столько тяжёлого золота! Едва взяв его в руки, Чэн Юйцзинь уже не хотела с ним расставаться. Теперь, подкрепив своё желание словами старого хоу Чэна, она с притворным смущением приняла дар:

— Благодарю дедушку за заботу.

Старый хоу Чэн наговорился и уже совсем выбился из сил, держась из последних сил. Чэн Юйцзинь заметила его усталость и поняла, что ему наверняка нужно о чём-то поговорить с Чэн Юаньцзином. Она проявила сообразительность и вовремя сказала:

— Я так долго утомляла дедушку. Не буду больше мешать вашему отдыху, с вашего позволения я откланяюсь. Девятый дядюшка, племянница прощается.

Повернувшись, Чэн Юйцзинь глазами подала знак Ду Жо, чтобы та взяла принесённый ранее короб для еды. Выходя, Чэн Юйцзинь заботливо прикрыла за собой дверь, и этот жест был красноречивее всяких слов.

Как только дверь закрылась, выражение лица Чэн Юйцзинь тут же изменилось. Она отвела Ду Жо в соседнюю комнату и тихо сказала:

— Открой потайное дно в коробе и спрячь туда шкатулку. Когда понесёшь, держись естественно, будто он пустой.

Ду Жо понимала всю серьёзность ситуации и закивала. Но сегодня Чэн Эньбао повредил ей поясницу, и когда она попыталась поднять короб, её движения были скованными. Чэн Юйцзинь, увидев это, сказала:

— Ладно, дай сюда.

— Госпожа, как можно!

— Очень просто, — ответила Чэн Юйцзинь. — Давай сюда. Будет хуже, если ты понесёшь его через силу и кто-нибудь заметит неладное.

Ду Жо понимала, что на кону, и не стала спорить. Старый хоу Чэн изначально не собирался отдавать это золото Чэн Юйцзинь, но то, что она осталась до конца, тронуло его, и так она получила это неожиданное богатство. Однако в большом роду слишком много денег не всегда к добру. Если принцесса Цинфу или старая госпожа Чэн узнают, что старый хоу Чэн оставил свои сбережения на чёрный день внучке, обойдя двух сыновей и трёх внуков, добром это не кончится. Тогда Чэн Юйцзинь, чтобы защитить себя, придётся «почтительно» преподнести эти деньги старшим.

Поэтому о золоте ни в коем случае не должны были узнать ни Цинфу, ни госпожа Жуань, ни кто-либо ещё. Ду Жо больше не настаивала, но с тревогой спросила:

— Госпожа, этот короб для еды очень тяжёлый. Вы сможете его унести?

— Как это не смогу? — усмехнулась Чэн Юйцзинь. — Пока внутри золото, я унесу любой вес.

Ду Жо на это было нечего возразить.