Сюй Чжисянь опешил. Увидев ошеломлённое лицо сына, Чэн Минь невольно усмехнулась и легонько хлопнула его по руке.

— Матушка тебя спрашивает, что же ты застыл?

Сюй Чжисянь медленно пришёл в себя и с трудом выговорил:

— Матушка, что ты сейчас сказала?

— Я ничего такого не говорила. Дитя моё, не пугай так матушку...

— Предыдущую фразу!

— О том, чтобы Юйцзинь стала твоей женой?

Сюй Чжисянь, услышав это снова, почувствовал, как у него всё внутри похолодело. Он резко вскочил на ноги, не в силах сдержать голос:

— Матушка, ты в своём уме? Я и сестрица Цзинь? Да как такое возможно!

Много лет подряд Сюй Чжисяню твердили, что он должен усердно учиться и во всём стремиться к совершенству, как Чэн Юйцзинь. Со временем она превратилась для него в некий символ, в божество, подобное портрету Конфуция на стене. Кому придёт в голову жениться на Конфуции?

Сюй Чжисянь был потрясён до глубины души. От такой неожиданности он не совладал с голосом и, выкрикнув это, тут же смутился. Как он мог такое сказать? Он ведь совсем не это имел в виду...

В этот миг снаружи донёсся недоумённый голос служанки:

— Старшая госпожа, почему вы здесь стоите? Ах, Старшая госпожа...

Сюй Чжисяня словно обухом по голове ударили, он даже в лице изменился. Чэн Минь поняла, что дело плохо. Она поднялась и больно ткнула Сюй Чжисяня пальцем в лоб, гневно глядя на него:

— Вечно ты создаёшь проблемы! Сиди здесь и размышляй над своим поведением. И не смей выходить!

Сюй Чжисянь яростно закивал — он только об этом и мечтал. Чэн Минь поспешно вышла за дверь. За углом стояла растерянная служанка с коробкой с едой.

— Тётушка, Старшая госпожа велела передать эту коробку вам...

Чэн Минь вздохнула. Должно быть, Чэн Юйцзинь услышала, что Сюй Чжисянь помогает принимать гостей во внешнем дворе, и, боясь, что он голоден, специально прислала ему перекусить. Кто бы мог подумать, что из-за этого она услышит такой разговор.

Чэн Минь и сама не ожидала, что её добрые намерения обернутся бедой.

— Второй молодой господин внутри, — сказала она. — Отнеси это в комнату и передай ему дословно слова Старшей госпожи.

Служанка не совсем поняла, что произошло, но смутно догадывалась, что своим громким голосом всё испортила. Она робко опустила голову и, не решаясь задавать лишних вопросов, ответила:

— Слушаюсь.

Отослав служанку, Чэн Минь, подобрав юбки, быстрым шагом направилась прочь и наконец нагнала Чэн Юйцзинь у Лунных врат. Это место служило границей между внешним и внутренним дворами. Семья Чэн разбила здесь небольшой сад с извилистой галереей, что огибала деревья. С обеих сторон галерея была увита плющом и другими вьющимися растениями, что не только придавало ей дикое очарование, но и скрывало от посторонних глаз. Чэн Юйцзинь как раз собиралась войти в сад, но, услышав голос Чэн Минь, обернулась и с улыбкой поприветствовала её:

— Тётушка.

Чэн Минь, поравнявшись с Чэн Юйцзинь, чувствовала себя ужасно неловко из-за случившегося. Она взяла племянницу за руку и сказала:

— Юйцзинь, этот наш негодник — безмозглый и бессердечный, говорит, не подумав. Не принимай его слова близко к сердцу.

«Именно потому, что он говорит не подумав, это и есть правда», — подумала Чэн Юйцзинь. Она с улыбкой накрыла своей ладонью руку Чэн Минь.

— Тётушка, я всё понимаю и нисколько не обижаюсь.

Чэн Минь вздохнула:

— Не обращай внимания на слова Чжисяня. Брак — это всегда воля родителей и слово свахи. Ты мне очень нравишься, и если бы ты стала моей невесткой, я была бы счастлива тысячу раз! Юноши так непостоянны, у них семь пятниц на неделе. Он ещё молод и не понимает, какое ты сокровище. Когда вы поженитесь и поживёте вместе, он поймёт, что именно с такой благовоспитанной и добродетельной девушкой, как ты, можно построить настоящую семью. А если он и дальше будет упрямиться, только скажи мне, я сама его научу уму-разуму!

— Тётушка, я понимаю и ценю вашу заботу, — Чэн Юйцзинь легонько сжала её руку. — Моя помолвка расторгнута, и найти новую партию будет непросто. Вы жалеете меня, поэтому и хотите выдать замуж за двоюродного брата, чтобы избавить от пересудов. Но ведь он тоже человек, и у него есть свои желания. Раз я ему не по нраву, то не стоит и пытаться. В конце концов, я здесь чужая. Не нужно ради меня ставить брата в неловкое положение и портить отношения между вами, матерью и сыном.

Услышав это, Чэн Минь ещё больше огорчилась:

— Что ты такое говоришь! Ты мне и правда очень нравишься. Если бы ты стала невесткой в семье Сюй, я бы не переставала молиться и жечь благовония. Я боюсь лишь, что наш непутёвый и легкомысленный сын тебя не достоин.

— Тётушка, что вы. Двоюродный брат — хороший человек, и со временем он встретит ту, что ему понравится. Не стоит принуждать его ради меня.

— Юйцзинь... — Чэн Минь стало очень горько. Она знала, что Чэн Юйцзинь говорит правду. Чэн Минь и впрямь задумалась об этом браке, видя, какая Юйцзинь способная и рассудительная, и в этом, конечно, была и доля жалости. Но в конце концов, Сюй Чжисянь — её родная кровь. Если он не хочет, как она может пойти против воли сына ради племянницы?

Чэн Юйцзинь видела всё так ясно, и от этого Чэн Минь становилось лишь больнее.

— Слова Чжисяня не обязательно означают то, что ты подумала... — сказала Чэн Минь. — Вы можете узнать друг друга получше со временем. Разве не все супруги в мире так живут? До свадьбы незнакомы, а после, видясь каждый день, постепенно привязываются друг к другу. Где в этом мире найти столько идеальных союзов? И разве можно позволить ему выбирать, нравится ему кто-то или нет?

Чэн Юйцзинь с улыбкой мягко отстранила руку Чэн Минь:

— Благодарю вас, тётушка. Я правда не обижаюсь, вам не нужно чувствовать себя виноватой.

Чем больше Чэн Юйцзинь так говорила, тем сильнее мучилась совесть у Чэн Минь.

— Ты правда не обижаешься? — с сомнением спросила она.

— Угу, — Чэн Юйцзинь продолжала улыбаться, а сама думала: «Конечно, не обижаюсь. Ведь я уже нашла кандидата получше».

Когда-то она и вправду рассматривала Сюй Чжисяня как возможного мужа. Не повстречай она Линь Цинъюаня, сейчас Чэн Юйцзинь наверняка искала бы способ изменить отношение кузена. Но ей подвернулся кандидат в мужья с куда лучшими данными. Она знала, что не слишком нравится мужчинам, но не ожидала, что до такой степени — реакция Сюй Чжисяня на новость о женитьбе была чересчур бурной. Раз так, то и настаивать не стоит. У неё не было к нему чувств, а у него — к ней. Лучше уж сегодня всё прояснить, чтобы в будущем они могли спокойно встречаться и разговаривать.

К тому же, это была прекрасная возможность снискать расположение Чэн Минь.

Чэн Минь и сама понимала, что её слова — лишь утешение. Юноша не хотел, и разве могла она, его мать, силой заставить его жениться? Насильно мил не будешь. К тому же Сюй Чжисянь всё-таки её родной сын. К счастью, Чэн Юйцзинь оказалась благоразумной, сама отказалась и тем самым спасла лицо Сюй Чжисяня.

На душе у Чэн Минь потеплело, и она ещё сильнее прониклась жалостью к своей племяннице с её нелёгкой судьбой. Чэн Юйцзинь и впрямь была всем хороша, вот только с удачей ей не везло: ни с того ни с сего расторгли помолвку, и теперь она оказалась в таком подвешенном состоянии.

Чэн Минь взяла Чэн Юйцзинь за руку и сказала:

— Милое дитя, не волнуйся. Если тебе в будущем что-нибудь понадобится, только скажи, и я, твоя тётушка, обязательно о тебе позабочусь.

— Хорошо, — улыбнувшись, кивнула Чэн Юйцзинь. — Спасибо, тётушка.

Попрощавшись с Чэн Минь, Чэн Юйцзинь неспешно пошла по галерее. Листья плюща на опорах разрослись так густо, что лишь отдельные лучики солнца пробивались сквозь них, оставляя на полу пёстрые пятна света.

Подул ветерок, и листья с обеих сторон зашелестели. Чэн Юйцзинь, сама того не заметив, остановилась.

— Наша коробка с едой осталась у тётушки, — сказала она Ляньцяо, стоявшей позади. — Сходи за ней.

Ляньцяо на миг замерла. Они пришли принести угощение молодым господам и Сюй Чжисяню, и случайно подслушали разговор тётушки с двоюродным братом. Старшая госпожа не вошла в комнату, а сразу отдала коробку служанке и ушла. Как та могла опустеть за такое короткое время?

Взглянув на лицо Чэн Юйцзинь, Ляньцяо поняла, что Старшая госпожа просто нашла предлог, чтобы её отослать. Ляньцяо была сообразительной.

— Вы правы, госпожа, — сказала она. — Я сейчас же схожу и посмотрю.

Сказав это, Ляньцяо сошла с галереи и вскоре скрылась из виду. Однако она не ушла далеко, а остановилась в удобном месте, откуда можно было издали наблюдать за происходящим.

Место было идеальным: разговоров господ отсюда не услышишь, но если что-то случится, можно тут же подбежать. Ляньцяо спокойно присела, не сводя глаз с дороги и всех, кто на ней появлялся.

Когда Ляньцяо ушла, Чэн Юйцзинь постояла немного в галерее, а затем медленно переместилась за угол. Она неторопливо произнесла:

— Второй двоюродный брат, ты так и не выйдешь?

Через мгновение из-за стены нерешительно вышел Сюй Чжисянь. Его взгляд блуждал: то он смотрел на землю, то на зелёные листья рядом, но взглянуть на Чэн Юйцзинь не решался.

— Сестрица Цзинь.

— Мне в этом году исполнится четырнадцать, мой день рождения в двенадцатом месяце. По возрасту, тебе следовало бы звать меня младшей двоюродной сестрой, — с улыбкой сказала Чэн Юйцзинь. — Впрочем, это неважно. Второй двоюродный брат может называть меня как угодно.

Если юноша и вправду питает чувства к девушке, он ни за что не станет постоянно называть её сестрой. То, что Сюй Чжисянь привык звать её сестрой, говорило о том же.

Сюй Чжисяню стало ещё более неловко. Он перевёл взгляд на Чэн Юйцзинь, но, едва взглянув, тут же отвёл глаза. Раньше они целыми днями проводили время вместе, и он никогда не обращал внимания на её внешность. Когда братья и сёстры играют, кто задумывается о том, во что одет другой? Но сегодня Сюй Чжисянь вдруг осознал, что Чэн Юйцзинь на самом деле очень красива. Её волосы, чёрные как тучи, белоснежная кожа и алые губы, заострённые уголки глаз и бровей — черты её лица были невероятно изящны. Особенно сегодня: на ней было простое белое платье, на лице ни капли косметики, и от этого она казалась такой чистой и хрупкой, что это производило ошеломляющее впечатление.

Сюй Чжисянь стеснялся смотреть на неё прямо. Прежде Чэн Юйцзинь всегда носила красное, и эти яркие цвета заставляли обращать внимание скорее на её роскошные наряды, чем на лицо. Он и не думал, что в белом платье она предстанет в образе бледной и хрупкой девушки, каким он её никогда не видел. Этот контраст поражал сильнее, чем болезненная хрупкость признанных красавиц.

Сюй Чжисянь вдруг осознал, что Чэн Юйцзинь — молодая девушка, и к тому же очень красивая. Из-за того, что она всегда была такой рассудительной, от неё веяло надёжностью старшей сестры, и он подсознательно называл её сестрой, хотя на самом деле она была младше.

Сюй Чжисянь не знал, что сказать дальше. Он даже не понимал, зачем тайком пошёл за ней. Услышав слова матери, он отказался не раздумывая, но на самом деле он не испытывал к Чэн Юйцзинь неприязни. Даже мысль о совместной жизни с ней не вызывала у него отторжения. Он был просто... слишком ошеломлён.

Сюй Чжисянь не знал, как объясниться. Чэн Юйцзинь услышала самую первую фразу, которую как раз и было сложнее всего объяснить. Помявшись, Сюй Чжисянь наконец выдавил:

— Цзинь... младшая сестра, я не это имел в виду.

— Я знаю, — ответила Чэн Юйцзинь. — Второй двоюродный брат — человек искренний и добрый, с настоящим характером. Все эти годы ты так нам помогал, и сегодня пришёл в Резиденцию хоу, чтобы помочь принять гостей-мужчин. Я тебе очень благодарна, как я могу тебя в чём-то винить?

Сюй Чжисянь в нерешительности почесал затылок, не зная, как выразить свою мысль:

— Я не то хотел сказать. Я всегда рад помочь младшей сестре.

Сюй Чжисянь стиснул зубы и решительно произнёс:

— Младшая сестра, то, что я сказал матушке, было не со зла. Я так ответил, потому что...

Но на полуслове Чэн Юйцзинь резко прервала его:

— Брат.

Чэн Юйцзинь остановила его прежде, чем он успел договорить. Она и так случайно подслушала их разговор с Чэн Минь и собственными ушами услышала, что не нравится двоюродному брату, с которым выросла. Ситуация была и без того щекотливой. Она не хотела, чтобы Сюй Чжисянь произносил эти слова вслух, иначе они потом не смогли бы общаться даже как обычные двоюродные брат и сестра.

Сюй Чжисянь замолчал. После того, как его прервали, вся его напускная храбрость тут же улетучилась. Он был раздосадован: ну как Чэн Юйцзинь услышала именно первую фразу? Он даже не знал, с чего начать объяснения. Помявшись ещё немного, Сюй Чжисянь вдруг повысил голос:

— Сестрица Цзинь, не волнуйся! Если ты не сможешь выйти замуж, я на тебе женюсь!

Чэн Юйцзинь тоже удивилась. Через мгновение она усмехнулась, но тут же сделала строгое лицо.

— Второй двоюродный брат, мужчинам и женщинам не подобает близко общаться. Мы уже взрослые, не дети. Твои слова могут быть неверно истолкованы. Больше никогда так не говори.

Сюй Чжисянь разволновался. Он говорил искренне, а Чэн Юйцзинь восприняла это как утешение. Она развернулась и пошла прочь. Сюй Чжисянь молча смотрел ей в спину, а потом крикнул громче:

— Я не шучу и не жалею тебя, я серьёзно! Сестрица Цзинь, если ты не найдёшь подходящего мужа, я на тебе женюсь!

Едва Чэн Юаньцзин вошёл во двор, как до его слуха донеслась именно эта фраза.