Повернув за угол, Чэн Юйцзинь увидела Чэн Юаньцзина и сама застыла на месте.

Чэн Юйцзинь на редкость растерялась, а вот Линь Цинъюань, удивлённо моргнув, тут же радостно направился к Чэн Юаньцзину:

— Цзинсин, так ты здесь! Я тебя повсюду искал, нигде не мог найти. К счастью, Старшая госпожа Чэн оказалась так добра, что повела меня к твоему двору. Иначе я бы и не знал, что делать.

— О-о? — Чэн Юаньцзин бросил на Чэн Юйцзинь беглый взгляд. — Старшая госпожа, оказывается, так любит помогать людям?

Улыбка на лице Чэн Юйцзинь застыла. Ну почему опять он? Почему каждый раз в самый ответственный момент, когда она уже собиралась закинуть сети, ей попадался именно Чэн Юаньцзин! Чэн Юйцзинь заставила себя улыбнуться и поприветствовала его:

— Девятый дядюшка.

Линь Цинъюань, не замечая сгустившихся над ними туч, восторженно продолжал:

— Именно! Старшая госпожа очень добра и великодушна. Я случайно столкнулся с ней, но она не только не рассердилась, а, услышав, что я заблудился, сама вызвалась проводить меня к твоему двору. Старшая госпожа Чэн так рассудительна и благосердна. Она куда благоразумнее моих сестёр, просто на зависть.

Чэн Юаньцзин не подал виду, и тон его был совершенно спокоен, но вопрос прозвучал внезапно:

— Рассердилась? А почему она должна была рассердиться? Что такого произошло при столкновении?

Линь Цинъюань на миг онемел. Он только сейчас понял, что в его словах была прореха, и Чэн Юаньцзин ухватился за неё. Линь Цинъюань случайно стал свидетелем разговора Чэн Юйцзинь и Сюй Чжисяня. Дело касалось доброго имени девушки, и если бы на её месте была другая, она бы либо вспылила от стыда, либо поспешила скрыться. Но Чэн Юйцзинь держалась с невозмутимым достоинством и даже сама предложила проводить его. Линь Цинъюань хотел похвалить племянницу перед Чэн Юаньцзином, но не ожидал, что тот уцепится за одну лишь мимоходом брошенную фразу.

Линь Цинъюань смутился. Он твёрдо решил никому постороннему об этом не рассказывать, но не успел и двух шагов сделать, как Чэн Юаньцзин уже готов был вытянуть из него всю правду. Он сухо рассмеялся и уже собирался сменить тему, когда Чэн Юйцзинь перехватила инициативу:

— Редактор Линь слишком любезен. Хотя в этом саду и много женщин, он служит границей между внешним двором и внутренними покоями, так что ваше присутствие здесь нельзя считать вторжением в женскую половину. Редактор Линь столкнулся со мной и по ошибке решил, что забрёл во внутренние покои поместья Чэн, потому и стал извиняться. Он просто слишком учтив.

Линь Цинъюань незаметно выдохнул с облегчением и поспешно закивал:

— Да-да, всё так и было.

Чэн Юаньцзин опустил взгляд и искоса посмотрел на Чэн Юйцзинь. Лёгкая улыбка, невозмутимое лицо — ни тени смущения. А вот Линь Цинъюань, напротив, был слишком напряжён и этим выдавал своё волнение.

На самом деле Чэн Юаньцзин слышал весь разговор Сюй Чжисяня и Чэн Юйцзинь, и пришёл он даже раньше Линь Цинъюаня. Чэн Юаньцзин не был бессердечным человеком и понимал, что для девушки оказаться в такой ситуации на глазах у постороннего мужчины — вещь неприличная. Он собирался притвориться, что ничего не знает, и спустить дело на тормозах, но когда эти двое начали подыгрывать друг другу прямо у него на глазах, Чэн Юаньцзин ощутил сильное раздражение.

Линь Цинъюань, опасаясь дальнейших расспросов, поспешил сменить тему:

— Цзинсин, а ты как здесь оказался? Я долго тебя искал и, не найдя здесь, пошёл попытать счастья в другой стороне.

— Во дворе возникло одно дельце, пришлось вернуться, — ровным тоном ответил Чэн Юаньцзин.

На самом же деле, услышав в саду разговор Чэн Юйцзинь и Сюй Чжисяня, он решил пойти другой дорогой, чтобы не смущать её при выходе. Неожиданно оказалось, что судьба — удивительная штука.

Чэн Юйцзинь ни о чём не догадывалась. За всю жизнь ей ни разу не признавались в чувствах, и Сюй Чжисянь был первым. То, что такое маловероятное событие подслушал Линь Цинъюань, было уже большим совпадением, и Чэн Юйцзинь даже в мыслях не допускала, что мог быть и кто-то ещё.

Она решила, что Чэн Юаньцзин только что вышел из внутренних покоев и случайно наткнулся на них. Хотя её редкую возможность побыть наедине с кандидатом в мужья и прервали, Чэн Юйцзинь была очень даже рада случаю заработать очки для своего будущего супруга в глазах Его Высочества Наследного принца.

Приняв решение, Чэн Юйцзинь невозмутимо спросила:

— Девятый дядюшка, что за книгу вы с редактором Линем обсуждали, раз уж сам чжуанъюань так спешил?

Линь Цинъюань усмехнулся:

— Ничего особенного. Книгу найти нетрудно, но на ней были пометки Цзинсина, поэтому я хотел взять её и ещё раз перечитать.

— Вот как, — с улыбкой кивнула Чэн Юйцзинь. Её сердце дрогнуло. Линь Цинъюань и Чэн Юаньцзин обмениваются книгами — такие отношения нельзя назвать обычными. Если он поддерживает столь тесную связь с сильным мира сего, разве можно сомневаться, что, когда Чэн Юаньцзин вернёт себе свой статус, Линь Цинъюаню не будет оказано высокое доверие? Чэн Юйцзинь была чрезвычайно довольна и посмотрела на Линь Цинъюаня ещё более дружелюбно.

Такого многообещающего кандидата упускать нельзя. Нужно поскорее прибрать его к рукам, пока другие не разглядели его потенциал.

— Редактор и Девятый дядюшка — истинные ценители книг. Ваша покорная слуга восхищена, — с улыбкой произнесла Чэн Юйцзинь.

— Что вы, — добродушно рассмеялся Линь Цинъюань. — Это всё благодаря Цзинсину. Кстати, Цзинсин, а почему твой двор так трудно найти?

Чэн Юйцзинь хотела его остановить, но было уже поздно. Чэн Юаньцзин слегка нахмурился и спросил:

— Что?

У Чэн Юйцзинь вмиг потемнело в глазах, а на лице застыло выражение человека, готового умереть на месте. Линь Цинъюань ничего не заметил и, удивлённо хмыкнув, беспечно указал на Чэн Юйцзинь:

— Так сказала Старшая госпожа Чэн. Она сказала, что твой двор нелегко найти, и посторонний может заблудиться, поэтому лично повела меня. Да, и ещё сказала, что если идти в обход с запада от сада, то будет ближе.

Чэн Юаньцзин опустил глаза и искоса взглянул на Чэн Юйцзинь. Та опустила голову, так что ему была видна лишь её макушка. Чэн Юаньцзин едва заметно усмехнулся:

— Наверное, умение находить дорогу зависит от человека. Для некоторых, полагаю, она и впрямь трудна.

Чэн Юйцзинь молчала, не возражая, не оправдываясь и ничего не признавая. Линь Цинъюань же наконец запоздало начал понимать, что что-то не так. Он с любопытством спросил:

— Старшая госпожа только что была так оживлена, почему же она сейчас молчит? Неужели я сказал что-то, что её огорчило?

— Нет-нет, — поспешно возразила Чэн Юйцзинь и, украдкой взглянув на Чэн Юаньцзина, виновато улыбнулась. — Братец Чжичжи пришёл, чтобы найти Девятого дядюшку. Теперь, когда Девятый дядюшка здесь, я не смею брать на себя лишнего и мешать вашему разговору.

Линь Цинъюань с улыбкой махнул рукой:

— Ну что вы, Старшая госпожа слишком много на себя берёт. Девушкам в твоём возрасте следует быть беззаботными и думать в первую очередь о себе. А когда видишь такую благоразумную, как ты, сердце сжимается от жалости.

Услышав это, Чэн Юйцзинь замерла. Её тут же охватило сомнение: «Что Линь Цинъюань имеет в виду? Неужели ему тоже нравятся наивные и милые девушки вроде Чэн Юймо?»

Сердце её ухнуло. И тут Чэн Юаньцзин медленно, растягивая слова, переспросил:

— Братец Чжичжи?

Голос его был медленным и спокойным, но отчего-то вызывал гнетущее чувство.

— А, — откликнулся Линь Цинъюань и с готовностью объяснил: — Это Старшая госпожа сказала, что официальное обращение звучит слишком отчуждённо. А поскольку она почти ровесница моей младшей сестры, то называть меня братом в самый раз.

Чэн Юйцзинь в отчаянии зажмурилась. Какой стыд, какой позор, она просто не могла на это смотреть. Какого же бога рока она сегодня прогневила? Сначала, принеся пирожные, наткнулась на Сюй Чжисяня, который наотрез отказался на ней жениться, затем её разговор с ним подслушал Линь Цинъюань, а теперь ещё и сам Наследный принц уличил её в беспардонной лжи.

Конечно, она немного приукрасила и исказила факты, чтобы захомутать Линь Цинъюаня, но она всего лишь хотела выйти замуж за богатого и влиятельного человека, разве это преступление? Знала бы она, что за поворотом её ждёт Наследный принц, то вела бы себя честно и прилично.

Чэн Юйцзинь была в полном отчаянии. Неужели ей так не везёт?

Когда Линь Цинъюань закончил говорить, Чэн Юйцзинь отчётливо почувствовала, как на неё метнулся взгляд Чэн Юаньцзина. Она смущённо опустила голову, притворившись мёртвой и моля Его Высочество проявить снисхождение и оставить ей хоть каплю достоинства. У неё осталось не так много хороших вариантов, нельзя было больше терять времени.

Чэн Юаньцзин, кажется, усмехнулся и сказал:

— Она права, обращаться по должности и впрямь слишком официально. Однако называть его братом неуместно.

Чэн Юйцзинь застыла и инстинктивно спросила:

— Почему неуместно?

— Он мой друг. Если уж переходить на более близкое обращение, тебе следует называть его дядюшкой.

Чэн Юйцзинь окончательно остолбенела. Спустя долгое время она с трудом выговорила:

— Называть… дядюшкой?

— М-м, — тихо кивнул Чэн Юаньцзин и, опустив взгляд, посмотрел на неё. — Впредь не смей так нарушать приличия. Следует говорить «дядюшка Линь».

У Чэн Юйцзинь всё внутри похолодело. Если она будет звать Линь Цинъюаня дядюшкой, то о каком замужестве может идти речь? Даже если был хоть какой-то шанс, одно лишь «дядюшка Линь» сведёт его к нулю.

Линь Цинъюань, услышав слово «дядюшка», и сам почувствовал себя не в своей тарелке. Он потёр гусиную кожу на руках и сказал Чэн Юаньцзину:

— Цзинсин, это уж слишком, не находишь? Я ведь ненамного старше Старшей госпожи…

— Правилами приличия нельзя пренебрегать, — отрезал Чэн Юаньцзин. — Старшинство поколений нельзя нарушать. Ты мой ровесник, а значит, она должна называть тебя дядюшкой. Какие тут могут быть поблажки? Нефрит, что не огранён, не станет украшением. В воспитании младших нельзя давать слабину.

Линь Цинъюань тут же проникся глубоким уважением:

— Цзинсин, твои слова разумны. Неудивительно, что Старшая госпожа так умна, благоразумна и образованна. Оказывается, в вашей семье строгое воспитание, и вы умеете наставлять дочерей. Я многому научился.

«Чему ты, чёрт возьми, научился, — подумала Чэн Юйцзинь. — Если ты и дальше будешь так учиться, как же мне выходить замуж?» Она без умолку ругала его про себя. Словно почувствовав её негодование, Чэн Юаньцзин опустил голову, его спокойный и неторопливый взгляд остановился на ней, и он спросил:

— Племянница, я прав?

Лицо Чэн Юйцзинь было непроницаемо. Этот господин — Наследный принц. Разве посмеет она сказать, что он неправ? Чэн Юаньцзин терпеливо ждал ответа, и Чэн Юйцзинь, не видя иного выхода, стиснув зубы, отчеканила:

— Да, Девятый дядюшка прав. Племянница усвоила урок.

— Раз так, то ты только что называла его «братцем Чжичжи». Немедленно извинись перед Линь Цинъюанем.

Чэн Юйцзинь, с унижением, словно подписывая договор о капитуляции, произнесла:

— Редактор… редактор Линь… я позволила себе вольность ранее. Ваша покорная слуга просит прощения.

Она так и не смогла заставить себя выговорить «дядюшка Линь» и прибегла к официальному обращению. К счастью, Чэн Юаньцзин не стал настаивать, а Линь Цинъюань, разумеется, принялся уверять, что в этом нет нужды. На том инцидент и был исчерпан.

Услышав «редактор Линь», Чэн Юаньцзин наконец почувствовал некоторое удовлетворение. Чэн Юйцзинь, с видом человека, потерявшего волю к жизни, прошла несколько шагов, но быстро взяла себя в руки: победы и поражения — обычное дело для воина. Пусть она и вернулась к исходной точке, но ради будущей богатой жизни ей нужно продолжать стараться.

Собравшись с духом, Чэн Юйцзинь, обходя Чэн Юаньцзина, снова принялась окольными путями заговаривать с Линь Цинъюанем, незаметно выведывая подробности его жизни, привычки и увлечения. Она как раз спросила, чем Линь Цинъюань занимается в свободное время, и ждала ответа, как вдруг услышала позади себя неторопливый голос другого человека:

— Чэн Юйцзинь.

Чэн Юйцзинь инстинктивно выпрямилась:

— Девятый дядюшка.

— Ты ведь всю прошлую ночь дежурила у постели госпожи хоу. Она же отпустила тебя отдохнуть, почему ты до сих пор не ушла?

— А? — нахмурилась Чэн Юйцзинь. Старая госпожа Чэн велела ей идти отдыхать? Когда это?

Линь Цинъюань тоже смотрел на неё. Времени на раздумья не было, так что ей пришлось отбросить этот вопрос и уклончиво ответить:

— На самом деле я не очень устала…

— М-м?

Бровь Чэн Юйцзинь дёрнулась раз, другой, и в конце концов она покорно склонила голову:

— Благодарю вас, Девятый дядюшка. Я и вправду устала. Ваша покорная слуга была невежлива. Позвольте откланяться.