Ранним утром звонко пели птицы. Служанки как раз окропили землю водой и дочиста вымыли колонны крытой галереи. Чэн Юйцзинь шла по ней, вдыхая неповторимую утреннюю свежесть, и сама в своём простом белом платье, медленно ступая, казалась частью этого прекрасного пейзажа.

Обитатели двора Чэньмин уже хорошо её знали и приветствовали издалека. Чэн Юйцзинь с улыбкой кивала в ответ. Лю И, только что вернувшийся снаружи, тоже заметил её и тут же остановился, чтобы поклониться:

— Старшая госпожа.

— Управляющий Лю, — присела в ответном реверансе Чэн Юйцзинь. Она прекрасно догадывалась, кто он на самом деле: по всей видимости, один из доверенных дворцовых евнухов, что теперь под видом домашнего слуги сопровождал Чэн Юаньцзина. Поэтому назвать его «управляющим» было вполне уместно.

Лю И поспешно запротестовал:

— Старшая госпожа, вы смущаете слугу. Разве я достоин такого обращения…

— Не скромничайте, управляющий, — выпрямившись, с улыбкой сказала Чэн Юйцзинь. — Вы — правая рука Девятого дядюшки и самый доверенный его человек, вечно в делах и разъездах. Если не вы заслуживаете этого звания, то кто же?

Хотя Лю И продолжал скромничать, по лицу его было видно, что он очень доволен. Гордился он не властью и не числом выполненных дел, а тем, что Наследный принц ценил его. Слова Чэн Юйцзинь попали ему прямо в сердце.

По выражению лица Лю И Чэн Юйцзинь поняла, что угадала. Она подала знак Ду Жо, и та тотчас же вынула коробку с едой, которую несла на руке.

— Девятый дядюшка так заботится обо мне, да и вы, управляющий, не раз мне помогали, — произнесла Чэн Юйцзинь. — У меня нет ничего ценного, но я приготовила для вас небольшое угощение. Прошу, не побрезгуйте скромным даром.

Лю И замахал руками:

— Что вы, что вы! Служить старшей госпоже для меня — уже большая честь, как я могу принимать от вас подарки!

— Управляющий, примите, это от чистого сердца нашей госпожи, — сказала Ду Жо и передала коробку с едой молодому слуге, стоявшему позади Лю И.

Лю И отказывался лишь для вида. Видя, как учтиво и тактично ведёт себя Чэн Юйцзинь, он, немного поломавшись, принял дар:

— В таком случае, слуга благодарит старшую госпожу.

— Не стоит благодарности, — с улыбкой ответила Чэн Юйцзинь.

Взяв угощение, Лю И и впрямь стал гораздо любезнее, ведь дары, как известно, обязывают.

— Госпожа так рано пришла во двор Чэньмин, верно, у вас есть дело к Девятому господину? — спросил он.

— Ничего особенного, — помедлив, как бы невзначай ответила Чэн Юйцзинь. — Просто я хотела бы попросить управляющего Лю помочь мне кое-что передать.

— Что может быть проще! — услышав это, Лю И широко взмахнул рукой. — Прошу, госпожа, следуйте за слугой. Запишите всё, что нужно, на бумаге, и я, уходя, передам ваше послание.

Улыбка Чэн Юйцзинь стала ещё искреннее:

— Полагаюсь на вас, управляющий.

Сегодня Чэн Юйцзинь пришла подготовленной. Она специально встала пораньше, чтобы застать Лю И до его ухода и успеть передать ему поручение. Она даже принесла с собой эскизы. Сев в чайной комнате, Чэн Юйцзинь начала одну за другой доставать вещи из своего мешочка.

— Это эскизы одежды, которые я нарисовала. Прошу вас передать их в «Мастерскую Облачных Одежд». Продавать только ткани не так уж выгодно. Если же из них шить готовую одежду, то прибыль с одного и того же отреза возрастёт в несколько раз. К тому же, ткани все лежат в стопках, и трудно судить об их качестве. А если рядом поставить готовое изделие, вид будет совсем другой. Покупатель, увидев красивую одежду, охотнее купит и отрез ткани. А если покупатель не захочет шить сам, «Мастерская Облачных Одежд» может взять заказ на пошив. Так мы будем продавать и ткань, и одежду. И материал наш, и мастера наши — это куда выгоднее, чем просто торговать тканями.

С этими словами Чэн Юйцзинь велела Ду Жо достать свёрток. Развернув его, она извлекла короткую куртку и показала её Лю И:

— Я сшила эту куртку из парчи, купленной в «Мастерской Облачных Одежд». Когда я была там в тот день, то сразу отметила, как хорош цвет этой лазурной парчи с облачным узором. За пару дней мы с горничной сшили образец, и он действительно прекрасно сидит. Я помню, что кроме лазурной парчи с облачным узором, у них были ткани с узором магнолии, «хвоста феникса» и лотоса, а цвета варьировались от белого до красного. Когда вы сегодня будете в мастерской, попросите их разложить рядом ткани разных цветов и узоров, а эту куртку поставить возле них. Если покупателю понравится фасон, но не цвет, он сможет выбрать другую ткань. На этом листке записаны мерки для кройки, передайте их, пожалуйста, управляющему. Но непременно предупредите его, чтобы он хранил эти данные в секрете. Если покупателю понравится вещь, пусть оставляет ткань на пошив в мастерской, но ни в коем случае не отдавайте мерки.

Лю И слушал и кивал, а взяв из рук Чэн Юйцзинь листок бумаги, внутренне изумился ещё больше. Развернув его, он втайне восхитился деловой хваткой Чэн Юйцзинь: продавать сырьё куда менее выгодно, чем готовый продукт. А придуманная ею схема позволяла всё — от ткани и кройки до готового изделия — делать самим, что было удобно для покупателей и приносило «Мастерской Облачных Одежд» больше прибыли.

И, надо признать, та же самая одежда, сшитая руками Чэн Юйцзинь, выглядела куда изящнее и прелестнее. Опытным взглядом, намётанным на нарядах дворцовых наложниц и служанок, Лю И предположил, что Чэн Юйцзинь заузила рукава и талию, сделав вещь приталенной и подчёркивающей изгибы фигуры, что выглядело очень кокетливо.

Время у Чэн Юйцзинь было ограничено, поэтому, кроме куртки, она успела сшить только юбку. Она была сделана из газа, с подкладкой из белого шёлка. Складки по бокам были заложены каким-то хитрым образом, отчего юбка казалась струящейся и воздушной, создавая поистине неземной образ.

Сейчас стояло лето, и такой наряд цвета ясного неба после дождя, несомненно, привлёк бы всеобщее внимание.

Объяснив Лю И основные моменты, Чэн Юйцзинь велела Ду Жо собрать одежду и вместе с мерками передать ему. Лю И был человеком, вращавшимся при дворе и в чиновничьих кругах, и умел вести дела на высшем уровне, так что Чэн Юйцзинь без колебаний доверила ему всё. Закончив дела, она была в прекрасном настроении. Воспользовавшись моментом, она встала и вместе со служанкой вышла из чайной комнаты.

На улице светило солнце. Чэн Юйцзинь оставила пирожные и для Чэн Юаньцзина, ещё больше расположив его к себе, и с чувством полного удовлетворения удалилась.

В чайной комнате, проводив гостью, вернулся молодой Сяо Люцзы. Увидев его, Лю И спросил:

— Старшая госпожа Чэн ушла?

— Да. Она зашла попрощаться с Девятым господином и только после этого ушла.

Лю И кивнул:

— Двое мужчин из семьи Чэн годами не могут добиться и малейшего успеха, только и знают, что сетовать на судьбу. А вот юная девушка куда воспитаннее и разумнее.

Белолицый Сяо Люцзы, заметив на столе свёртки, спросил:

— Крёстный отец, а эти вещи…

— Она проявила должное почтение к Девятому господину, что уже похвально. Я вижу, что в последние дни у него заметно улучшилось настроение. Раз уж она развлекает его, я могу и выполнить её поручение. В конце концов, она всего лишь женщина и на расклад сил повлиять не сможет.

Лю И не знал, что Чэн Юйцзинь уже была известна истинная личность Чэн Юаньцзина. Он полагал, что она по-прежнему считает его членом семьи Чэн и потому так часто его навещает. Остальные в семье Чэн смотрели на Чэн Юаньцзина как волки, боясь, что тот отнимет у них долю наследства. И среди всех них лишь Чэн Юйцзинь проявляла исключительное радушие и неизменную доброжелательность. На этом фоне отношение Лю И к ней становилось всё лучше.

— Крёстный отец, у вас и так много дел снаружи. Может, я выполню поручение старшей госпожи Чэн вместо вас?

Лю И махнул рукой:

— Не нужно. Дело нехитрое, я быстро управлюсь. Лучше я сам. Торговцы — народ ушлый, а ты ещё слишком молод. Хозяин лавки может отнестись к тебе с пренебрежением и не выполнить всё как следует. В первый раз я пойду сам, уж со мной они не посмеют схалтурить.

— Слушаюсь, — ответил Сяо Люцзы. Он подумал, что это и вправду так. Лю И и во дворце был известен как «смеющийся тигр», а за годы, проведённые с Наследным принцем в разъездах, и вовсе стал таким пугалом, от которого и черти шарахались. Посылать его для устрашения какого-то мелкого лавочника — всё равно что палить из пушки по воробьям.

Какой лавочник осмелится пренебречь Лю И? Говорят, что и собаку не бьют, не посмотрев на хозяина. Верно и обратное: о хозяине судят по его слугам. Увидев столь грозного слугу, в «Мастерской Облачных Одежд», вероятно, отныне будут относиться к старшей госпоже Чэн с величайшим почтением, не смея выказать и тени неуважения.

Лю И заметил, что Сяо Люцзы, закончив говорить, всё ещё стоит рядом и нет-нет да и косится на стол. Взглянув на коробку с едой, Лю И всё понял и укоризненно бросил:

— Посмотри на себя! Что ж ты в делах не так расторопен?

Сяо Люцзы согнулся в поклоне и усмехнулся:

— Так ведь крёстный отец меня балует. Отец силён и умён, вот сын и вырос бездельником.

Лю И рассмеялся, сделал вид, что пинает его, и сказал:

— Льстец языкастый, только и помнишь, что о еде. А ну, катись отсюда.

Сяо Люцзы, притворно охнув от боли, отскочил, а затем радостно завернул два пирожных в платок и вышел. В последние дни Чэн Юйцзинь приходила во двор Чэньмин почти ежедневно, и обитатели двора, поначалу настороженные, постепенно прониклись к ней симпатией. Надо сказать, пирожные, которые она приносила, были невероятно вкусными.

Чэн Юйцзинь и не подозревала, какое «чудо-оружие» она пустила в ход. Управляющие «Мастерской Облачных Одежд» и «Павильона Самоцветов» были напуганы до смерти. Хоть Лю И и скрывал, что он евнух, аура человека из дворцовой стражи никуда не делась. Когда он встал посреди лавки, её хозяин от страха чуть не рухнул на колени. Вид у Лю И был устрашающий, поэтому к его поручениям хозяин лавки отнёсся со всей серьёзностью, боясь хоть в чём-то ему не угодить. План Чэн Юйцзинь сработал даже лучше, чем она ожидала. Когда в конце месяца ей принесли счётные книги, она, увидев прибыль, немало удивилась.

Всего за месяц выручка удвоилась. Более того, управляющий передал, что газ «Ясное небо после дождя» и лазурная парча с облачным узором пользуются невероятным спросом — все запасы были распроданы. Другие лавки тканей, видя это, тоже стали закупать похожие материалы, чтобы составить им конкуренцию. А покупатели, купившие первые готовые наряды, приходили и спрашивали, нет ли новых моделей.

Такого развития событий Чэн Юйцзинь не предвидела. Она думала лишь немного подстегнуть продажи готовой одеждой, но не ожидала такого ажиотажа. Пересчитав свою прибыль ещё раз, она прибавила эту сумму к своим сбережениям, и настроение её стало превосходным.

Похоже, идея с готовой одеждой была выбрана верно. В будущем можно было бы менять фасоны и почаще, например, раз в полмесяца. Слишком частая смена лишит наряды налёта исключительности, а слишком редкая — даст другим магазинам время скопировать модели, что повлияет на прибыль. Полмесяца — в самый раз.

Чэн Юйцзинь достала несколько эскизов, которые продумала заранее, выбрала одну верхнюю рубашку и две юбки и решила на следующий день передать их Лю И, чтобы тот отнёс их в «Мастерскую Облачных Одежд». Чэн Юйцзинь с детства росла в роскоши. Среди знатных девиц царило сильное соперничество, а она всегда стремилась быть первой, поэтому на протяжении многих лет тратила на наряды несметное количество сил и времени. При этом она держала марку и никогда не показывала своих усилий, стараясь выглядеть так, будто ей совершенно безразлична её внешность, и при этом затмевать всех остальных. Годы такой тренировки отточили её вкус в дизайне одежды и подборе украшений до такого совершенства, что с ней не могли сравниться даже профессиональные мамушки-парикмахеры.

Она и раньше подходила к созданию нарядов очень дотошно: от мельчайшей пуговицы до вышивки на платье — всё она выбирала сама, и носить готовые стандартные модели было для неё немыслимо. Служанки из швейной мастерской поместья Ичунь приходили в ужас при виде Чэн Юйцзинь, а заказы в сторонних вышивальных мастерских часто не соответствовали её требованиям.

Теперь же у неё была собственная лавка тканей, где она могла творить всё, что душе угодно. Чэн Юйцзинь наконец-то могла создавать одежду, следуя своему самому взыскательному вкусу, и при этом ещё и зарабатывать деньги.

Просто идеально.

Она также набросала несколько эскизов для украшений. Ей давно казалось, что её драгоценности слишком старомодны, а фасоны повторяются. К сожалению, купить что-то по душе никак не удавалось. Теперь же она могла нарисовать всё, что хотела, и отдать в «Павильон Самоцветов» на изготовление. Готовое изделие присылали бы ей на одобрение. Если Чэн Юйцзинь нравилось, она могла несколько дней носить его, задавая моду, а после этого «Павильон Самоцветов» мог бы выставлять украшение на продажу как новинку. Если же нет — она могла бы его доработать.

Чэн Юйцзинь просидела при свете лампы до глубокой ночи. Лишь после того, как Ду Жо несколько раз поторопила её ложиться спать, она неохотно убрала эскизы, ещё раз пересчитала чистую прибыль за месяц и с чувством глубокого удовлетворения легла в постель.

На следующий день Чэн Юйцзинь отправилась в покои старой госпожи Чэн, чтобы засвидетельствовать своё почтение. Едва войдя в комнату, она услышала голос госпожи Жуань:

— Матушка, из поместья Цзинъюн прислали людей поторопить нас. Не пора ли готовиться к свадьбе Мо'эр и хоу Хо?