Услышав этот голос, Чэн Юйцзинь замерла.

Она резко вскочила на ноги и, широко раскрыв глаза, устремила взгляд ко входу, где служанка откинула занавесь, впуская мужчину с мрачным лицом.

Его черты были строгими, взгляд — спокойным, а на лице не отражалось никаких лишних эмоций. Он был высок, но, в отличие от плечистого и крепкого Хо Чанъюаня, в котором сразу угадывался военный, Чэн Юаньцзин обладал стройной и подтянутой фигурой. Издали он казался изящным и красивым, но вблизи нельзя было не заметить его широкие плечи, длинные ноги и поджарую талию.

Его внешность была даже слишком привлекательной для мужчины, фигура — высокой и статной, но внимание привлекало не это. Больше всего в Чэн Юаньцзине поражали сквозившие в каждом жесте холодная отстранённость и властность.

Таким величием может наделить лишь врождённое благородство. Он держался так, словно был рождён повелевать и отдавать приказы.

Высокий даже по мужским меркам Чэн Юаньцзин, оказавшись в комнате, полной женщин, казался ещё более внушительным. С его появлением дамы, только что яростно и напористо сыпавшие упрёками, смутились. Сидевшие невольно поднялись на ноги, служанки опустили головы и, затаив дыхание, уставились в пол.

Чэн Юйцзинь была так поражена, что вскочила слишком поспешно, но, к счастью, реакция остальных была не менее бурной, и на общем фоне её движение не показалось таким уж резким. Не обращая внимания на Старую госпожу Чэн и остальных, она сразу же направилась к Чэн Юаньцзину, но, подойдя ближе, нерешительно проговорила:

— Приветствую вас, Девятый дядюшка. Что привело вас сюда?

Не успела она договорить, как заметила за его спиной Ду Жо. Чэн Юйцзинь моргнула и в тот же миг всё поняла.

Увидев, что она догадалась, Чэн Юаньцзин кивнул и не стал вдаваться в подробности:

— Я случайно встретил твою служанку. Мне и самому нужно кое-что прояснить, так что я решил зайти.

Чэн Юйцзинь поняла, что всё так и было. По её знаку Ду Жо отправилась к Принцессе Цинфу, но та не захотела ввязываться в это мутное дело. Отчаявшись, Ду Жо побежала за помощью к Чэн Юаньцзину.

Чэн Юйцзинь бросила на Ду Жо несколько выразительных взглядов. Не в силах высказать всё, что было на душе, она лишь неловко и уклончиво извинилась перед Чэн Юаньцзином:

— Девятый дядюшка, простите, что потревожили вас по такому пустяку. Мне, право же, неловко.

Чэн Юйцзинь и вправду сгорала от стыда. Она никак не ожидала, что Ду Жо обратится к Чэн Юаньцзину. Как такое могло дойти до самого Наследного принца? Чэн Юйцзинь не знала, кого винить — Ду Жо или себя. Впрочем, Ду Жо винить было не за что. Это Чэн Юйцзинь знала, кем на самом деле является Чэн Юаньцзин, и потому, не смея ни обидеть его, ни проявить небрежность, всячески старалась угодить. А Ду Жо этого не знала. Ей было известно лишь то, что её госпожа очень расположена к Девятому дядюшке и часто его навещает. Неудивительно, что в растерянности Ду Жо решила попытать счастья у Чэн Юаньцзина.

И ведь, что самое ужасное, ей это удалось. Помимо смущения, Чэн Юйцзинь ощущала и недоумение. Можно было понять Ду Жо, которая не знала всей подоплёки, но Чэн Юаньцзин-то? Ведь он — Наследный принц, который рано или поздно покинет семью Чэн. Зачем ему вникать в эти женские дрязги и мелочные ссоры?

— Ничего страшного, — ответил Чэн Юаньцзин, казалось, ничуть не обеспокоенный. — Не только из-за тебя. Мне и самому нужно кое-что прояснить. Раз уж сегодня все собрались у Госпожи хоу, так будет даже удобнее.

Старая госпожа Чэн тоже поднялась с помощью служанок. При виде Чэн Юаньцзина она тут же вспомнила о Младшей госпоже Сюэ, и лицо её помрачнело, однако тон оставался подчёркнуто вежливым, совсем не таким, как в разговоре с Чэн Юйцзинь или госпожой Жуань:

— Цзюлан, что привело тебя сюда?

— Пустяки, — ответил Чэн Юаньцзин. Сделав паузу, он продолжил ровным, неторопливым голосом: — Я полагал, что в тот день, в присутствии Старого хоу, мы всё предельно ясно обсудили. Но, как я вижу, Госпожа хоу и остальные так ничего и не поняли.

Лица Старой госпожи Чэн и госпожи Жуань мгновенно окаменели.

— В тот день Старый хоу сказал, что порядок старшинства должен соблюдаться, а ко всем младшим, будь то юноши или девушки, следует относиться одинаково. Хоть помолвка Чэн Юйцзинь и расторгнута, приданое принадлежит ей по праву, и нет никаких причин передавать его кому-то другому из-за каких-то надуманных предлогов. Раз Вторая госпожа взяла те две тысячи лянов, значит, она согласилась с волей Старого хоу. С какой же стати вы теперь заявляете, что его распоряжения несправедливы?

Тон Чэн Юаньцзина был спокоен, но внушал куда больший страх, чем громкие и яростные упрёки. Госпожа Жуань с униженным видом поджала губы и произнесла:

— Я же действовала во благо Резиденции хоу. К тому же, там были только свои, никто бы не узнал…

— Почему это никто не узнал бы? — Чэн Юаньцзин бросил на неё мимолётный взгляд. — И даже если бы никто не узнал, что вы намеревались сделать, Вторая госпожа?

Госпожа Жуань замолчала, словно её схватили за горло. Чэн Юаньцзин впервые видел столь невежественного и безрассудного человека. Не удостоив госпожу Жуань и взглядом, он обратился прямо к Старой госпоже Чэн:

— Благородный муж держит слово, тем более когда речь идёт о последней воле хоу. Госпожа хоу, вы — глава Поместья Ичунь и обладательница почётного титула. Неужели и вы готовы так попирать законы и приличия?

Хотя Чэн Юаньцзин даже не смотрел на госпожу Жуань, её лицо залилось густым румянцем. Старая госпожа Чэн, повидавшая на своем веку немало, не знала, откуда у этого сына наложницы такая мощная аура, но всё же сумела сохранить лицо. Помолчав немного, она медленно проговорила:

— Разумеется, нет. Любое слово хоу, станет о нём известно или нет, я исполню, даже если придётся жизнью пожертвовать. Перед смертью он позаботился об обеих внучках, и я не скажу ни слова против.

Чэн Юйцзинь, моргая, наблюдала за этой сценой. Она потратила столько сил, прибегала и к уговорам, и к угрозам, но Старая госпожа Чэн оставалась непреклонной. Кто бы мог подумать, что Чэн Юаньцзину хватит всего пары фраз, чтобы она открыто признала её правоту.

Чэн Юйцзинь собиралась действовать по обстоятельствам, но теперь поняла, что Чэн Юаньцзин всё продумал и устроил так гладко, что от неё ничего и не требовалось. Впервые в её жизни, единственный раз, ей не нужно было ни о чём беспокоиться, ничего предпринимать — нашёлся тот, кто за неё заступился.

В душе у неё росло сложное чувство. Она тихо вздохнула. Похоже, она снова в долгу перед Чэн Юаньцзином.

— Вот и хорошо, — сказал он. — Раз уж мы начали этот разговор, давайте проясним всё до конца. Позовите Наследника титула и Старшую госпожу.

Чэн Юйцзинь нахмурилась и тихо проговорила:

— Девятый дядюшка, матушка занята и вряд ли сможет прийти.

— Пригласите от моего имени, — безразлично бросил Чэн Юаньцзин. — И Вторую госпожу тоже позовите.

Чэн Юйцзинь во все глаза смотрела, как Принцесса Цинфу, которая только что была так занята, что никак не могла явиться во двор Старой госпожи Чэн, тут же появилась. Вскоре собрались и все представители Второй ветви.

В присутствии всех Чэн Юаньцзин произнёс:

— Ранее я говорил, что не претендую на долю в семейном достоянии Резиденции хоу, но Старый хоу настоял на своём. Как сказала Старшая госпожа, не смею отказаться от дара старшего. Я не могу обмануть ожидания хоу, а потому дарую эту долю Старшей госпоже. К чему откладывать, если можно сделать сегодня? Раз уж все в сборе, давайте прямо сейчас всё оформим.

Сказав это, Чэн Юаньцзин велел своему стражнику подать парчовую шкатулку и поманил Чэн Юйцзинь. Та с опаской подошла. Чэн Юаньцзин вложил шкатулку ей в руки и сказал:

— Я велел составить реестр. Названия и количество золотых и серебряных изделий, тканей, фарфора — всё записано. Кроме того, там земельные грамоты и банковские билеты. Посмотри сама. Если всё в порядке, забирай.

Чэн Юйцзинь отчётливо ощутила, как взгляды всех присутствующих приковались к шкатулке в её руках. Глаза Принцессы Цинфу и госпожи Жуань, казалось, вот-вот извергнут пламя. Ранее Чэн Юаньцзин говорил, что отдаст свою треть Чэн Юйцзинь, но Принцесса Цинфу посчитала это лишь предлогом. Хоть имущество и будет числиться за Чэн Юйцзинь, разве на деле оно не достанется Первой ветви? Она никак не ожидала, что Чэн Юаньцзин и вправду отдаст всё Чэн Юйцзинь.

Как только Чэн Юйцзинь выйдет замуж, всё это уйдёт вместе с ней. Принцесса Цинфу лишится такой огромной суммы. Разве она могла с этим смириться?

Тяжесть парчовой шкатулки в руках словно усмирила и тревогу в сердце Чэн Юйцзинь. Мысли её прояснились. Она улыбнулась и на глазах у Принцессы Цинфу протянула шкатулку госпоже Жуань:

— Вторая тётушка, не вы ли только что говорили, что у Второй ветви много наследников, не только двое младших братьев, но и Вторая сестра выходит замуж за человека высокого положения, и что Общая казна должна выделять вам больше серебра? Я не должна касаться общих средств и ничего не смыслю в управлении хозяйством. Но раз уж Вторая тётушка недовольна распределением, а приданого Второй сестры не хватает, то отдаю это вам, распоряжайтесь.

Принцесса Цинфу, и без того кипевшая от злости, услышав, что госпожа Жуань жаловалась на несправедливое распределение и требовала для Второй ветви больше ресурсов, пришла в ярость.

Она не хотела тратить силы, чтобы выбивать приданое для чужой дочери, поэтому нашла предлог и не стала вмешиваться. Но она и подумать не могла, что за это время госпожа Жуань станет говорить о ней гадости. И, судя по словам Чэн Юйцзинь, Старая госпожа Чэн не возражала? Принцесса Цинфу мысленно сплюнула. Эта негодяйка Жуань посмела намекать, что она несправедливо управляет хозяйством, да ещё и хочет урвать побольше из общей казны?

Особенно её задела фраза про «многочисленных наследников».

Дрянь, это она на кого намекает?

Глаза госпожи Жуань загорелись — было очевидно, что она польстилась на предложение. Принцесса Цинфу, которая и так была на грани взрыва, заметив это, холодно усмехнулась:

— Старшая госпожа проявляет почтительность, а ты, невестка, и впрямь осмелишься взять?

Уличённая в своих намерениях, госпожа Жуань то бледнела, то краснела:

— Это по праву принадлежало Девятому господину, а теперь он передал это Старшей госпоже. Старшая невестка и в это собирается вмешиваться?

— А зачем мне в это вмешиваться? — холодно рассмеялась Принцесса Цинфу. — Я тут из сил выбиваюсь, управляя хозяйством, а мне никакой благодарности. Куда уж мне до чужих дел? Раз уж ты, сестрица, считаешь, что всё несправедливо, так забирай парные таблички, я всё равно уже не справляюсь. Давай, управляй сама.

Принцесса Цинфу с холодной усмешкой набросилась на госпожу Жуань, и между ними тотчас вспыхнула ссора. Они обменивались колкостями, и ни одна не желала уступать. Госпожа Жуань считала, что Принцесса Цинфу загребает слишком много, а та, в свою очередь, находила бесстыдством притязания госпожи Жуань. Обе были вне себя от гнева, и каждое их слово сочилось ядом. Вскоре все забыли о Чэн Юйцзинь.

Чэн Юйцзинь мысленно усмехнулась. Так совпало, что в тот миг, когда она подняла голову, Чэн Юаньцзин как раз посмотрел на неё. Их взгляды встретились. Чэн Юйцзинь на мгновение замерла, а затем, сощурив глаза, улыбнулась ему.

Выражение лица Чэн Юаньцзина тоже смягчилось. Они не обмолвились ни словом, но действовали в поразительном согласии.

Самое ценное Чэн Юйцзинь уже держала в руках. Имущество из общей казны Резиденции хоу было невелико, но споры с Первой и Второй ветвями затянулись бы надолго. Овчинка выделки не стоила, и Чэн Юйцзинь с самого начала не собиралась на него претендовать. Чэн Юаньцзин помог ей сохранить приданое, оставленное Старым хоу Чэном. Но из-за этого госпожа Жуань потерпела поражение, Старая госпожа Чэн была унижена, и все неизбежно обратили бы своё внимание на Чэн Юйцзинь. Страшно было представить, что случится, если кто-то позарится на её огромное состояние.

Поэтому Чэн Юаньцзин на глазах у всех подарил ей свою треть наследства от Старого хоу, да ещё и нарочно приготовил реестр, чтобы все сразу поняли, сколько там всего. Чэн Юйцзинь тоже быстро сообразила и тут же «с почтительностью» передала всё госпоже Жуань. Как и ожидалось, конфликт между Принцессой Цинфу и госпожой Жуань разгорелся с новой силой.

Чэн Юйцзинь расслабленно наблюдала, как они грызутся, и думала о том, как рисковал Чэн Юаньцзин. Что, если бы она не поняла его замысла и действительно приняла ту шкатулку?

К счастью, она догадалась. Теперь, когда перед ними маячила эта приманка в виде трети наследства, можно было не сомневаться, что у госпожи Жуань и Принцессы Цинфу надолго пропадёт охота заниматься делами Чэн Юйцзинь.

Чэн Юаньцзин, видя, что дело решено, развернулся и, ни на кого не глядя, направился к выходу. Заметив это, Чэн Юйцзинь поставила шкатулку и тоже тихо выскользнула за ним.

Оказавшись снаружи, она быстро пробежала по галерее и наконец нагнала его у поворота:

— Девятый дядюшка.

Услышав её голос, Чэн Юаньцзин остановился у колонны, ожидая её. Чэн Юйцзинь подбежала к нему, слегка запыхавшись:

— Девятый дядюшка, благодарю вас.

Приёмная мать, с которой она прожила бок о бок четырнадцать лет, не захотела ей помочь, а заступился за неё Чэн Юаньцзин — человек, которого она знала совсем недолго и который не имел с семьёй Чэн ничего общего. После сегодняшнего, надо полагать, никто больше не осмелится заикнуться о том, чтобы Чэн Юйцзинь «одолжила» своё приданое.

Особенно ценным было то, что Чэн Юаньцзин не просто решил её проблему, но и подумал о её затруднительном положении, подготовив ей путь к отступлению. Такая забота — не просто пустые слова. Пожалуй, даже настоящий дядюшка вряд ли сделал бы столько.

Чэн Юйцзинь посмотрела на Чэн Юаньцзина и на редкость серьёзным тоном произнесла:

— Благодарю вас за сегодняшний день. Вы уже столько раз мне помогли, что я не знаю, как вас отблагодарить. Девятый дядюшка, я у вас в неоплатном долгу. Отныне вы можете просить меня о чём угодно, и если это будет в моих силах, я непременно исполню.

Чэн Юаньцзин едва заметно улыбнулся:

— Не нужно.

— Девятый дядюшка! — на этот раз Чэн Юйцзинь была непреклонна. Она, забыв о приличиях, преградила ему путь и твёрдо сказала: — Я знаю, что мой голос ничего не значит и вы невысокого мнения обо мне. Но воспользуетесь вы моей услугой или нет — ваше дело, а отплатить за добро — моё. Я буду ждать.

Чэн Юаньцзин впервые видел Чэн Юйцзинь такой серьёзной. Глядя в её сияющие глаза, он не нашёл что ответить. Помолчав мгновение, он отвёл взгляд.

Чэн Юйцзинь просияла:

— Раз вы не отказываетесь, я сочту это за согласие. Девятый дядюшка, мне очень неловко, что я утруждаю вас такими пустяками. Но почему вы решили подготовить реестр?

Чэн Юаньцзин всегда с пренебрежением относился к скромным богатствам Поместья Ичунь. Старый хоу по собственной прихоти разделил имущество на три части, но Чэн Юаньцзин никогда не собирался брать свою долю. То, что сегодня он вдруг заговорил об этом, по-настоящему удивило Чэн Юйцзинь.

Когда он успел подготовить реестр?

Чэн Юаньцзин перевёл взгляд на густую зелень деревьев за пределами галереи и произнёс:

— Люди уходят, и чай стынет. Твой дед был главой семьи, но не прошло и двух месяцев с его смерти, как домочадцы уже смеют лицемерить и пренебрегать его волей. Сейчас я могу за тебя заступиться, но когда я уйду, они, боюсь, станут ещё наглее.

Чэн Юйцзинь показалось, что она ослышалась. Она инстинктивно переспросила:

— Что?

Чэн Юаньцзин наконец повернулся и посмотрел на неё долгим, глубоким взглядом:

— Я тоже ухожу.