Чэн Юйцзинь вихрем вылетела из покоев принцессы Цинфу. Она так спешила, что даже не стала разыгрывать перед матерью сцену дочерней преданности.

Чэн Юйцзинь направилась прямиком во двор Старой госпожи Чэн. Служанка в Зале Шоуань, увидев её, крайне удивилась:

— Старшая госпожа, вы ведь только утром приходили выразить почтение, почему вы снова здесь? Неужели что-то обронили?

Неудивительно, что служанка так подумала. Чэн Юйцзинь пришла с пустыми руками и с суровым выражением лица — совсем не похоже, что она явилась проявить дочернюю заботу. Скорее уж... будто пришла требовать ответа.

Служанка не смела и помыслить о таком, решив, что Старшая госпожа, должно быть, что-то потеряла и теперь так встревожена поисками.

Слова служанки привели Чэн Юйцзинь в чувство. Она глубоко вздохнула, изменила выражение лица и вошла в покои.

Старая госпожа Чэн дремала, откинувшись на тахте-лохань, а две служанки, стоя на коленях у её ног, массировали ей ноги. Услышав, что кто-то вошёл, Старая госпожа лениво приоткрыла глаза. Увидев Чэн Юйцзинь, она промолвила:

— А, это Старшая госпожа. Зачем ты пришла?

Расторопная служанка тут же принесла вышитый табурет, а мамушка, стоявшая подле Старой госпожи, заискивающе улыбнулась:

— Мы-то знаем, сколь почтительна Старшая госпожа. Во всём поместье лишь она одна так заботлива и то и дело навещает старую госпожу. Старшая госпожа, присаживайтесь скорее. Хуанли, подай Старшей госпоже чаю.

Однако Чэн Юйцзинь, вопреки обыкновению, не стала поддерживать разговор и обмениваться дежурными любезностями, истинную цену которым знали все. Она осталась неподвижно стоять на ковре, её взгляд был устремлён на Старую госпожу Чэн:

— Бабушка, мне нужно с вами поговорить.

Старая госпожа была несколько удивлена. Мамушка, заметив это, на мгновение смутилась, но тут же, словно ничего не произошло, с улыбкой сказала:

— Это я, старая слуга, совсем из ума выжила. Бабушка с внучкой хотят по душам поговорить, а я тут столбом стою. Сегодня на малой кухне приготовили творожный десерт с кунжутом, который так любит Старшая госпожа. Пойду-ка я погляжу.

С этими словами мамушка откланялась и вышла, а следом за ней и две служанки, что массировали ноги. Вскоре в тёплом покое остались только Чэн Юйцзинь и Старая госпожа Чэн.

Чэн Юйцзинь взяла оставленный служанкой массажный молоточек, присела на край тахты-лохань и принялась легонько постукивать по ногам Старой госпожи, разминая ей кости. Чэн Юйцзинь молчала, опустив голову, и Старая госпожа не торопила её.

На самом деле, Старая госпожа Чэн примерно догадывалась, зачем та пришла. Эти две несносные — принцесса Цинфу и госпожа Жуань — опять поссорились. У Старой госпожи от них уже голова раскалывалась, что уж говорить о Чэн Юйцзинь, оказавшейся меж двух огней. Должно быть, принцесса Цинфу, вернувшись, что-то ей наговорила.

Старая госпожа не спешила. Прислонившись к мягкой подушке и прикрыв глаза, она отдыхала. Постукивав молоточком некоторое время, Чэн Юйцзинь тихо произнесла:

— Бабушка, сегодня матушка вернулась и поговорила со мной. У неё вспыльчивый характер, и порой, даже с лучшими намерениями, её слова легко понять неверно. Она вовсе не собиралась отбирать тот отрез атласа с фениксами и пионами. Просто она испугалась, что Вторая тётушка наденет то, что ей не по чину, и не удержалась от пары замечаний, из-за чего и вышло недоразумение. Вернувшись, матушка очень сокрушалась и специально послала меня к вам. Если она вас потревожила, прошу, простите её.

Речь Чэн Юйцзинь была как нельзя кстати. Слова её ласкали слух Старой госпожи. Та ни на грош не поверила в раскаяние принцессы Цинфу и в то, что та послала дочь извиняться, но в этом мире главное — соблюсти приличия. Речи Чэн Юйцзинь были так витиеваты и сладки, что Старая госпожа охотно сделала вид, будто верит им.

Прищурившись, она сказала:

— Всё-таки ты самая благоразумная. Моя старшая невестка и госпожа Жуань выросли на моих глазах. Почти двадцать лет прожили в одном поместье, они мне почти как родные дочери. И левая нога порой за правую цепляется, так что нет ничего удивительного, что в семье случаются ссоры. Стоит лишь объясниться, и всё проходит. Я их мать, как я могу держать на них обиду? Главное, чтобы они сами не затаили зла друг на друга.

Договорив, Старая госпожа тяжело вздохнула:

— Лишь в гармонии семью ждёт процветание. Родные должны жить в мире и согласии.

— Вы правы, бабушка, — согласилась Чэн Юйцзинь и тут же, словно невзначай, добавила: — Пожалуй, это я, как дочь, оказалась бесполезна. Когда матушка успокоилась и стала говорить со мной по душам, я узнала, что на самом деле её встревожило известие о сыновьях Второй тётушки: старшего приняли в Гоцзыцзянь, а для другого нашли хорошую частную школу. Она разволновалась и потому была немного резка. Матушка не хотела никого обидеть, она лишь беспокоится о будущем своего сына, моего третьего брата.

«Так вот в чём дело», — поняла Старая госпожа. Она всегда знала, что Первая и Вторая ветви не ладят, но теперь стало ясно, что сегодняшняя ссора была вызвана не только давними обидами, но и борьбой за ресурсы.

Первая ветвь владела титулом, к тому же Цинфу была принцессой по рождению и, войдя в семью, сразу стала женой старшего сына. Долгие годы всё шло гладко, её самолюбие тешили и превозносили, поэтому она не могла стерпеть, чтобы кто-то её превзошёл.

Госпожа Жуань в последние дни и впрямь вела себя слишком вызывающе. Но ведь Вторая ветвь вырастила такую способную дочь, и то, что их положение улучшилось, было вполне закономерно. Если старшая невестка так и не сможет с этим смириться, добром это не кончится.

Заметив, что Старая госпожа погрузилась в раздумья, Чэн Юйцзинь медленно продолжила:

— Все родители желают своим детям лучшего. Сколь же незавидна их доля! Жаль только, что я ни на что не годна и не могу, подобно второй сестре, использовать связи, чтобы порекомендовать брата в Гоцзыцзянь.

Услышав это, Старая госпожа сперва замерла, а затем усмехнулась:

— Старшая госпожа, я знаю, что ты с детства честолюбива, но не стоит взваливать на себя подобное, это не твоя забота. К тому же, мужчины должны сами пробивать себе дорогу в жизни. Ты же — наша драгоценность, тебе достаточно лишь наслаждаться беззаботной жизнью в женских покоях.

— Как же так можно! Я вижу, как бабушка, отец и братья все эти годы оберегают меня. Разве могу я не внести свою лепту в благополучие семьи? — произнесла Чэн Юйцзинь и, закусив губу, с видом человека, полного нежелания, но готового сжечь все мосты, спросила: — Бабушка, старшие всегда защищали меня от всех невзгод, и я не должна доставлять вам новых хлопот. Но я ведь старше второй сестры, а она уже замужем. Через год, возможно, уже будет нянчить племянника, а я всё ещё сижу дома. Я постоянно виню себя за это. Бабушка, не щадите мои чувства, скажите прямо: я стала для семьи обузой?

Старая госпожа вздохнула и потянулась, чтобы сесть. Чэн Юйцзинь отложила массажный молоточек и помогла ей принять удобное положение. Сев прямо, Старая госпожа произнесла:

— Ах ты, дитя моё, вечно ты всё принимаешь близко к сердцу. В расторжении помолвки нет твоей вины, и о замужестве тебе не стоит беспокоиться. В крайнем случае, семья сможет содержать тебя всю жизнь.

Старая госпожа взглянула на Чэн Юйцзинь. Видя подавленное выражение на лице той, что всегда была такой умной и безупречной, она не выдержала и, не устояв перед жалостью, раскрыла свой главный козырь:

— К тому же, это лишь худший из раскладов, и до него, возможно, не дойдёт. Ты помнишь юного наследника рода Чжай, что приходил к нам в гости на сорок девятый день поминок по твоему деду?

Вот она, истинная цель Чэн Юйцзинь. Всё, что она говорила до этого, было лишь подготовкой к этому вопросу.

Старая госпожа и не подозревала, что попалась на удочку её показной кротости. О таких вещах нельзя было говорить открыто, пока всё не решено. Поместье Герцога Цай ведь лишь на словах выразило намерение, не предоставив никаких реальных знаков помолвки. Если слухи просочатся, род Чжай ничем не рискует, а вот род Чэн окажется в невыгодном положении. Тем более что одна помолвка Чэн Юйцзинь уже была расторгнута, поэтому Старая госпожа действовала с ещё большей осторожностью. Если бы она не боялась, что Цинфу, не зная о деле, пообещает руку Чэн Юйцзинь кому-то другому, она бы даже принцессе ничего не сказала.

Произнеся эти слова, Старая госпожа и сама удивилась. Но слово — не воробей, и даже если бы она захотела взять его назад, было уже поздно.

Чэн Юйцзинь тут же подхватила нить разговора:

— Наследник рода Чжай? Это единственный сын Герцога Цай, Чжай Цин? Его я, конечно, знаю. Бабушка, почему вы о нём заговорили? Ах да, в тот день в храме Сянцзи была и Старая госпожа Чжай, я ещё выразила ей своё почтение. Бабушка, неужели Поместье Герцога Цай что-то вам сказало?

Старая госпожа вздохнула. Она лишь слегка приоткрыла завесу тайны, а Чэн Юйцзинь уже связала всё воедино. Похоже, сегодня без полной откровенности не обойтись.

— Именно он, — подтвердила Старая госпожа. — В тот день в саду ты встретила наследника титула Чжай Цина и убедила его взяться за учёбу. Вернувшись, Старая госпожа Чжай и Герцог Цай были поражены. Их наследник ещё юн, и никто им не занимался, так что Герцог Цай давно искал того, кто мог бы наставить его на путь истинный. Увидев, как хорошо ты ладишь с юным наследником, и зная, что ты сейчас свободна от брачных уз, Герцог Цай пожелал взять тебя в жёны в качестве преемницы своей покойной супруги. Во-первых, чтобы ты занялась воспитанием наследника, во-вторых, чтобы навела порядок в поместье, и в-третьих, чтобы установить добрые отношения с родом Чэн.

Сердце Чэн Юйцзинь похолодело. Чжай Яньлинь упомянул даже «добрые отношения с родом Чэн» — это означало, что он прекрасно изучил её корыстную бабушку и знал, на какие струны её души нажать. Сохраняя самообладание, Чэн Юйцзинь спросила:

— Эти слова вам сказала Старая госпожа Чжай в храме Сянцзи?

Раз уж начали говорить начистоту, не было смысла что-то скрывать. Видя, что Чэн Юйцзинь лишена девичьей застенчивости и рассуждает с холодным анализом, Старая госпожа отбросила шутливый тон и изложила всё как есть:

— Нет. В тот день Старая госпожа Чжай, по-видимому, приехала специально, чтобы на тебя посмотреть. Она отзывалась о тебе с восторгом, но о сватовстве не упоминала. Что и неудивительно: женитьба — дело серьёзное, никто не принимает таких решений после одной встречи. Это было уже после того, как Вдовствующая императрица завершила свои молитвы и мы возвращались в город. Герцог Цай специально пришёл, чтобы поговорить со мной.

Закончив, Старая госпожа с улыбкой посмотрела на Чэн Юйцзинь:

— Похоже, ты и впрямь очень понравилась Герцогу Цай.

Так это был Чжай Яньлинь. У Чэн Юйцзинь не было настроения отвечать на шутливый тон бабушки, все её мысли были заняты анализом произошедшего.

Эти слова Чжай Яньлинь сказал Старой госпоже Чэн лично, после окончания службы в храме. К тому моменту она уже ясно и недвусмысленно отказала ему. Выходит, услышав те оскорбительные слова, он не только не затаил обиду, но и ускорил свои действия, лично предложив Старой госпоже заключить брак.

Этот Чжай Яньлинь часом не больной? Так навязываться после всего. Однако у Чэн Юйцзинь не было времени размышлять о его возможных мазохистских наклонностях. Все её мысли были поглощены нависшей над ней угрозой.

Чжай Яньлинь сделал свой ход, и, судя по выражению лица Старой госпожи, та была в восторге. Вот это была проблема. Если Чэн Юйцзинь выйдет замуж в Поместье Герцога Цай, все её многолетние усилия пойдут насмарку, и ей придётся провести всю жизнь с этим самодовольным глупцом.

От одной только мысли у Чэн Юйцзинь начинала болеть голова.

Однако со Старой госпожой нельзя было поступать так же, как с Чжай Яньлинем. Чэн Юйцзинь не могла открыто отказать и попыталась убедить её окольными путями:

— Бабушка, я не должна вмешиваться в вопросы брака, но мне смутно помнится, как Вторая госпожа Чжай говорила, что с титулом Герцога Цай уже всё решено — он достанется наследнику титула Чжай Цину. Быть мачехой нелегко, к тому же придётся воспитывать законного сына покойной супруги. Будешь строга — плохо, будешь добра — тоже нехорошо. А если появятся собственные дети, то тебя станут подозревать во всех грехах, даже если ты ничего не сделаешь.

Это тоже была правда. Стать супругой герцога — большая удача, но было бы обидно потратить годы тяжкого труда на воспитание чужого сына.

Однако, если бы перед ней сидела Чэн Юймо, Старая госпожа, возможно, и засомневалась бы. Но это была Чэн Юйцзинь. Старая госпожа с улыбкой посмотрела на внучку и многозначительно произнесла:

— Всё в руках человека. Ты умное дитя, ты всегда найдёшь способ.

Чэн Юйцзинь заготовила много слов, но, услышав это «всё в руках человека», она лишь шевельнула губами и поняла, что говорить больше не о чем. Если уж Старая госпожа так считает, что ещё тут скажешь?

Чэн Юйцзинь откланялась и покинула Зал Шоуань. Лишь когда она села в своей спальне, Ляньцяо, следовавшая за ней весь день, осмелилась спросить:

— Госпожа, Старая госпожа в самом деле хочет... Госпожа, что же теперь делать?

Что же теперь делать? А что тут сделаешь? Чэн Юйцзинь помолчала мгновение, и в этот момент ей вдруг вспомнился человек, совершенно не имеющий к этому отношения.

— А где Девятый дядюшка? — неожиданно спросила она.

— Девятый господин? — Ляньцяо на миг замерла и, хоть и не поняла, почему госпожа спросила о нём, добросовестно ответила: — Служанка не знает. Девятого господина последние несколько дней нет дома, кажется, он уехал навестить друзей.

Уехал навестить друзей? Чэн Юйцзинь на мгновение застыла, а затем криво усмехнулась. Что это на неё нашло? Она всегда знала, что в своих бедах может полагаться лишь на себя. Почему же она вспомнила о нём?

Какие ещё друзья. Ваше Высочество Наследный принц, очевидно, отправился во дворец для согласования дальнейших планов.