Когда Чэн Юйцзинь вновь очнулась, её ложе со всех сторон скрывал полог. Над головой виднелся балдахин с искусной вышивкой — бабочки среди пионов, а тело согревало мягкое шёлковое одеяло. Чэн Юйцзинь шевельнула пальцами. Услышав шорох, служанка снаружи осторожно отдёрнула полог.

— Госпожа, вы очнулись?

Это была Ду Жо. Увидев знакомое лицо, Чэн Юйцзинь незаметно выдохнула с облегчением. Она опёрлась на руки, пытаясь сесть, и Ду Жо тут же поспешила ей помочь.

— Который час?

— Уже почти два часа дня.

Надо же, как долго… Она проспала так долго, что наступила вторая половина следующего дня. То ли от долгого сна, то ли от чего-то ещё, но у Чэн Юйцзинь болело горло, тело ломило, а в голове стоял туман. Похоже, после падения в воду ей предстоит хворать ещё некоторое время.

Опираясь на руку Ду Жо, Чэн Юйцзинь села и заметила, что на ней другая одежда.

Ду Жо уловила её взгляд и поспешила успокоить:

— Госпожа, не волнуйтесь, это мы с Ляньцяо вас переодели. Когда вас принесли, вы были без сознания. Девятый господин уложил вас, велел нам обтереть вас и сменить одежду, а отдав распоряжения, сразу ушёл. У Девятого господина всё уже было приготовлено, даже горячая вода. Мы с Ляньцяо смочили полотенца в горячей воде, обтёрли вас с головы до ног и надели на вас чистое нижнее бельё. Затем пришёл придворный лекарь, проверил ваш пульс и оставил рецепт согревающего отвара. Ляньцяо сейчас на кухне, следит за его приготовлением.

Ду Жо подробно пересказала всё, что случилось после того, как Чэн Юйцзинь потеряла сознание. Подложив госпоже под спину мягкую подушку, она вздохнула:

— Я ещё удивилась, как быстро прибыл придворный лекарь. А оказалось, он с самого утра ждал в переднем дворе и вошёл проверить ваш пульс лишь после того, как мы согрели вас и переодели. Девятый господин и впрямь человек незаурядный. Он ещё не вернулся, а во дворе уже всё было готово. Иначе нам пришлось бы ждать, пока вскипит вода и растопится дилун, а это всё время. А вы, госпожа, были в мокрой одежде, тут каждая минута на счету.

Только после слов Ду Жо Чэн Юйцзинь заметила, как тепло в комнате. Взгляд её скользнул по сторонам — нигде не было жаровен с углями. Значит, здесь растопили дилун. Род Чэн хоть и был знатным родом хоу, но даже в их резиденции дилун был проведён лишь в покоях Старой госпожи Чэн. Все остальные, включая Принцессу Цинфу, зимой грелись у жаровен. Раньше Чэн Юйцзинь лишь вздыхала о том, как хорошо быть Старой госпожой — одно только отопление делало её жизнь куда комфортнее, чем у других. Она и подумать не могла, что так скоро сама удостоится подобных почестей.

Дилун и впрямь не шёл ни в какое сравнение с жаровнями: комната прогревалась равномерно, и даже пол был чуть тёплым. От жаровен же, даже если топить их лучшим углём, всегда оставался запах дыма, а воздух рядом с ними становился сухим и обжигающим. Конечно, и затраты на дилун были несоизмеримо выше.

Что и говорить, личные покои Наследного принца, пусть и одни из многих, поражали своей роскошью.

Чэн Юйцзинь размяла запястья и с удобством откинулась на мягкую подушку. В комнате было тепло, как весной, тело ощущало чистоту и сухость. Хоть голова и оставалась тяжёлой, ей было уже гораздо лучше, чем вчера. Она окинула взглядом комнату. Было видно, что здесь давно никто не жил: всё было новым, но холодным, неуютным, лишённым человеческого тепла. Однако всё необходимое имелось в наличии.

Осмотревшись, Чэн Юйцзинь вновь обратилась к Ду Жо:

— Что снаружи? В резиденции хоу уже знают, что со мной? Как Матушка и Вторая тётушка?

Ду Жо тихо покачала головой и ответила вполголоса:

— Я не знаю, госпожа. С тех пор как мы вошли сюда, я от вас не отходила. Одежду и горячую воду приносили снаружи, но мы с Ляньцяо никуда не выходили.

Нельзя выходить… Это было одновременно и ожидаемо, и неожиданно для Чэн Юйцзинь. Она снова пошевелилась. Почувствовав, что силы к ней возвращаются, она сказала:

— Помоги мне встать и переодеться. Негоже оставаться в одном нижнем белье.

Ду Жо кивнула и заботливо помогла госпоже подняться.

— Пока вы спали, госпожа, нам принесли одежду. Целых пять или шесть нарядов, можете выбрать любой.

«Так и должно быть», — подумала она. Хоть частные владения Чэн Юаньцзина и были полностью укомплектованы, женской одежды там быть не могло. Нижнее бельё — ещё куда ни шло, можно было на худой конец найти новый мужской комплект, но верхнюю одежду определённо пришлось покупать.

И тут Чэн Юйцзинь поняла, что что-то не так. Она опустила взгляд на свою одежду и заметила, что рукава были длинноваты, а плечи — чересчур широки. Нижние одеяния и так были свободными, поэтому она не обратила внимания сразу, но теперь несоответствие бросалось в глаза.

— Госпожа, на что вы смотрите? — спросила Ду Жо, проследив за её взглядом. Но тут же, словно что-то сообразив, умолкла.

В личных резиденциях Чэн Юаньцзина наверняка хранилось несколько сменных комплектов его одежды. Ду Жо не упоминала о других служанках во дворе, а значит, это нижнее бельё, явно сшитое на мужчину, принадлежало ему.

И пусть оно было совершенно новым, ни разу не ношенным, этого хватило, чтобы и Чэн Юйцзинь, и Ду Жо залились густым румянцем.

Чэн Юйцзинь кашлянула, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимый и спокойный вид Старшей госпожи, и произнесла:

— Сначала переоденемся.

Слава богам, Чэн Юаньцзин не собирался заставлять её и дальше довольствоваться его одеждой. В гардеробной в аккуратных стопках лежало несколько наборов одежды — от нижнего белья, чулок и туфель до накидок и плащей. Всего было пять или шесть полных комплектов разных фасонов и цветов.

«Хорошо быть Наследным принцем, — подумала Чэн Юйцзинь. — Даже одежду в экстренной ситуации покупают сразу по пять-шесть комплектов».

Раз уж Чэн Юаньцзин всё приготовил, Чэн Юйцзинь не стала церемониться и приняла его дар. Однако, когда среди одежды она обнаружила и нижнее бельё, ей стало совсем не по себе.

Ду Жо, тоже покраснев, прошептала:

— Госпожа, смотрите, это одежда из Мастерской Облачных Одежд. Они шьют только женские наряды. Должно быть, это хозяйка мастерской всё для вас подобрала.

— Да, должно быть, — притворно спокойно кивнула Чэн Юйцзинь. На том и порешили: одежду выбирала хозяйка мастерской, и никто другой к этому не был причастен.

Когда Чэн Юйцзинь переоделась, вернулась Ляньцяо с отваром. Не застав никого во внутренних покоях, она испугалась, но, увидев Чэн Юйцзинь и Ду Жо, вышедших из-за ширмы, с облегчением выдохнула и радостно воскликнула:

— Госпожа, вы очнулись!

Чэн Юйцзинь кивнула. Она села на кушетку и увидела, что на столике уже расставлены всевозможные сладости и кисло-сладкие сливы. Она удивлённо приподняла бровь, и Ляньцяо тут же догадливо пояснила:

— Это прислал управляющий Лю И. Сказал, что Девятый господин беспокоился, что у вас после пробуждения не будет аппетита, и велел принести закусок, чтобы вы освежили вкус.

Чэн Юйцзинь едва не вздохнула вслух. Мастера видно по руке! Дворцовые евнухи... Уж кто-кто, а они знали толк в услужении. Она не очень-то верила, что это приказ Чэн Юаньцзина. Вчера у него явно были дела поважнее, где уж ему помнить о таких мелочах. Скорее всего, это была инициатива самого Лю И, который предусмотрительно приписал заслугу своему господину.

Отвар был свежим и ещё дымился. Чэн Юйцзинь велела Ляньцяо поставить его в сторону и спросила:

— А где Девятый дядюшка?

Её голос, низкий и хриплый, звучал сдавленно — сразу было слышно, что она больна. От разговора в горле снова запершило. Она сделала глоток чая, чтобы смочить пересохшее горло, и ей стало немного легче.

Наконец-то вопрос был задан. Чему быть, того не миновать, а прятаться от проблем было не в её правилах.

Ду Жо и Ляньцяо переглянулись.

— Девятый господин в переднем дворе, — ответила одна из них.

— Прошлой ночью Девятый дядюшка спас мне жизнь, и я должна поблагодарить его лично. К тому же я гощу в его доме, и раз уж я очнулась, следует известить хозяина. Ступайте и попросите Девятого дядюшку прийти, скажите, что я хочу с ним поговорить.

Тем временем в переднем дворе Лю И говорил Чэн Юаньцзину почти то же самое:

— …Ваше Высочество Наследный принц, придворный лекарь Чэнь доложил, что Старшей госпоже Чэн уже лучше. Ещё пара доз согревающего отвара, и она придёт в себя. Ваше Величество вчера вас так и не дождался и был вынужден вернуться во дворец. А только что… Ваше Величество вновь присылал гонца с вопросом, почему вы не явились.

Вчера на Празднике фонарей Чэн Юаньцзин спас Чэн Юйцзинь, после чего сразу направился в ближайшую резиденцию. Всю ночь он провозился с придворным лекарем и не спал до самого рассвета. Чэн Юйцзинь потеряла сознание от холода, но ведь и сам Чэн Юаньцзин промок в ледяной воде. Лю И и другие слуги беспокоились о его здоровье и спешно готовили согревающий отвар. В такой суматохе о встрече с Императором не могло быть и речи.

К тому же Чэн Юаньцзин беспокоился о состоянии Чэн Юйцзинь. Переодевшись, он сразу же отправился в её покои и пробыл там почти до самого утра, пока у неё не спал жар. Лишь тогда он вернулся к себе, чтобы немного отдохнуть. Но поспать ему почти не удалось — пришлось вставать и заниматься дворцовыми делами.

Лю И вздохнул. Император уже несколько раз присылал гонцов, но видя, что Наследному принцу не до того, Лю И приходилось отделываться общими словами.

Вероятно, это был первый и, скорее всего, последний раз, когда кто-то не явился на встречу с Императором. Гневался он или нет — это другой вопрос, но он определённо хотел знать, что же задержало Чэн Юаньцзина.

Поразмыслив, Лю И деликатно передал это Чэн Юаньцзину, но его господин даже не поднял глаз, лишь коротко бросил:

— Угу.

У Лю И разболелась голова. Он снова попробовал зайти издалека:

— Ваше Высочество, Его Величество беспокоится, что не увидел вас. Изначально он планировал покинуть дворец, чтобы полюбоваться фонарями, лишь на один день, пятнадцатого числа, но только что продлил своё пребывание ещё на день. Его Величество очень хочет знать, почему вы вчера не пришли.

В день Праздника фонарей Император покинул дворец, чтобы разделить радость с народом. Впрочем, это «покинул» было условным — он находился в специально построенной башне, принадлежавшей императорской семье, что мало отличалось от пребывания в загородном дворце. Однако правила здесь были не такими строгими, как в Запретном городе, и охрану было проще обойти, что и позволяло Императору тайно встречаться с Чэн Юаньцзином. Жаль только, что вчера Чэн Юаньцзин не пришёл, и Императору ничего не оставалось, кроме как «разделить радость с народом» ещё один день.

Господа языком чешут, а у слуг ноги отваливаются. Сложно представить, сколько хлопот доставило подчинённым это внезапное решение Императора. Услышав об этом, Чэн Юаньцзин на мгновение задумался.

Лю И опустил голову, не смея мешать размышлениям господина. Через мгновение Чэн Юаньцзин отложил кисть, поставил на письме свою личную печать и сказал:

— Я понял. Я сам с ним поговорю.

Лю И понял, что больше лезть не следует. Он невольно покрылся испариной. К счастью, постоянно находясь рядом с Наследным принцем, он научился угадывать его мысли. Когда Ваше Величество прислал гонца, он лишь туманно намекнул, что Ваше Высочество простудился, и ни словом не обмолвился о Старшей госпоже Чэн. Теперь казалось, что он тем самым невольно спас себе жизнь.

На душе у Лю И стало неспокойно, он не знал, что и думать. Его взгляд упал на почти остывший отвар на столе, и он осторожно напомнил:

— Ваше Высочество, вам пора принять лекарство.

Чэн Юйцзинь вчера свалилась с болезнью, а Чэн Юаньцзин хоть и держался, но перепуганные слуги боялись, как бы и с господином чего не вышло. Малейшая простуда у Чэн Юаньцзина — и их головы слетят с плеч.

Поэтому для Чэн Юаньцзина тоже приготовили согревающий отвар, но тот, считая, что с ним всё в порядке, пить его ленился. Лю И не находил себе места: он хотел настоять, но не смел, и лишь снова и снова намекал господину на лекарство.

И действительно, Чэн Юаньцзин выслушал его с безразличным видом, не собираясь принимать лекарство. У Лю И разболелась голова. Он уже хотел было рискнуть и настоять, как вдруг насторожился. Чэн Юаньцзин тоже услышал голоса за дверью и низким голосом спросил:

— Кто там?

Стражник замер у входа и почтительно доложил:

— Господин, это служанка Старшей госпожи Чэн.

Лю И заметил, как выражение лица Чэн Юаньцзина внезапно смягчилось. Его плечи заметно расслабились, и он сказал:

— Впустите её.

Ду Жо вошла, опустив голову и не смея поднять взгляд на сидящего перед ней мужчину. Она чинно поклонилась и произнесла:

— Девятый господин, моя госпожа очнулась и желает лично вас поблагодарить. Удобно ли вам будет её принять?

На самом деле время было самое неподходящее, молча подумал Лю И. Снаружи ждал Император, в Тайном отделе скопилась гора дел, и если Чэн Юаньцзин сейчас уйдёт, всё это придётся снова отложить. Но Лю И знал: для Старшей госпожи Чэн у него всегда найдётся время.

И правда, услышав, что Чэн Юйцзинь очнулась, Чэн Юаньцзин почти мгновенно вскочил на ноги и широким шагом направился к выходу.

— Она очнулась? Когда? Почему не доложили немедленно?

Чэн Юйцзинь сидела на кушетке, помешивая ложечкой десерт из красных бобов и снежного гриба и держа во рту кисло-сладкую сливу. Она успела съесть всего пару штучек, как появился Чэн Юаньцзин.

Чэн Юйцзинь отставила миску, встала и с подчёркнутой торжественностью поклонилась.

— Девятый дядюшка.

Увидев, что Чэн Юйцзинь поднялась на ноги, Чэн Юаньцзин слегка нахмурился. Он сделал знак, чтобы она не утруждала себя, но та отступила на шажок, уклоняясь от его руки, и исполнила поклон по всем правилам этикета.

— Благодарю Девятого дядюшку за спасение моей жизни.

Чэн Юаньцзин опустил взгляд на свою повисшую в воздухе руку, а затем пристально посмотрел на Чэн Юйцзинь, не говоря ни слова. Та тоже не торопилась, сохраняя безупречную осанку и почтительно ожидая.

Чэн Юйцзинь оправдывала свою безупречную репутацию. Не оправившись от болезни, она так долго держала поклон, не шелохнувшись. В конце концов, Чэн Юаньцзин не выдержал. Он не мог позволить ей так себя утруждать — пусть ей самой было всё равно, что она больна, но ему — нет.

— Встаньте.

— Слушаюсь.

Чэн Юаньцзин сел первым. Чэн Юйцзинь ответила и только тогда неторопливо выпрямилась. Её манеры и поведение кардинально отличались от тех, что она демонстрировала в роду Чэн, общаясь с дядюшкой.

Вернее, именно такой и была настоящая дистанция между ними.

Слуги, почувствовав неладное, давно удалились. Дверь затворилась, и в комнате остались только Чэн Юйцзинь и Чэн Юаньцзин.

Он сидел, а она стояла, смиренно опустив голову и устремив покорный взгляд в пол. Глядя на неё, Чэн Юаньцзин почувствовал, как в нём закипает необъяснимый гнев.

— Что всё это значит?

— Это мой долг, — ответила Чэн Юйцзинь, опустив ресницы и скрывая выражение глаз. — Ваше Высочество Наследный принц.