Перевод: Astarmina

Глаза Леонарда были слишком ясными, чтобы списать его слова на пьяное состояние. Не прошло много времени, как тишина за карточным столом сменилась восторженными возгласами.

— Звучит забавно! Как насчёт того, чтобы поставить наши фишки на кон?

— Да. Отлично. Прекрасно.

Питер с энтузиазмом подтолкнул вперёд фишки, лежавшие перед ним.

Бьорн тихо вздохнул и откинулся назад. Игра начала угасать, когда всё больше глупцов соглашались на пари.

«Леонард, ублюдок. Ты собираешься бросить игру, как только тебе показалось, что победа у тебя в кармане?»

Леонард не сдвинулся с места, несмотря на раздражённый взгляд Бьорна. Центр стола заполнился грудой покерных фишек. Осознав, что на кону оказалось больше денег, чем ожидалось, игроки внезапно стали выглядеть по-настоящему серьёзными. Только Бьорн ещё не поставил ни копейки.

— Бьорн, ты тоже это сделаешь, правда?

Питер подкрался к нему поближе. Все здесь знали, что Бьорн никогда не ввязывается в такие пари, поэтому им нужно было заставить его поставить деньги на кон. Не каждый день выпадала возможность опустошить карманы гения азартных игр.

— Так ты участвуешь?

Питер с волнением подвинул фишки Бьорна вперед. Тот выглядел мрачным, но не остановил его. Манера, с которой он отдавал фишки только ради спокойствия, раздражала, но с учетом щедрого «пира», который он предоставлял, они могли проявить больше понимания.

Полный энтузиазма, Питер собрал остальные фишки в центре стола. Ставки этого благотворительного пари ради Эрны Харди были настолько высоки, что их с легкостью хватило бы на покупку таунхауса в городе.

— Отправной точкой будет сегодняшняя художественная выставка. Все участвуют, поэтому это честно, верно? — с торжественностью провозгласил Леонард, тот самый, кто и предложил это нелепое пари.

Бьорн допил остатки напитка и проверил карманные часы. На дворе уже было утро. Скоро должна была начаться выставка в Королевской Академии Искусств, в которой ему пришлось участвовать против воли.

***

Эрна завершила создание искусственного цветка — ландыша — как раз в тот момент, когда начало восходить солнце. Тщательно проработанные лепестки, стебель и листья смотрелись так же красиво, как и настоящий цветок.

С гордостью она посмотрела на ландыш, который расцвел в её руках. Искусственные цветы становились тем ценнее, чем более сложными они были в исполнении, и ландыши считались одними из самых дорогих. Это также был её любимый цветок, и именно их она умела делать лучше всего.

Когда Эрна только начинала создавать и продавать искусственные цветы, ей приходилось днями напролет делать ландыши, но за последние несколько лет заказы на этот цветок заметно сократились. Тем не менее, он оставался её самым любимым цветком.

Девушка встала, когда яркие утренние лучи добрались до её стола. День в городе начинался крайне медленно. Как человек, чей день начинался задолго до того, как прокричал петух, ей было трудно это понять. Она начала делать цветы на рассвете, чтобы не тратить время впустую, и теперь у неё была полная корзина готовых.

«Было бы здорово, если бы нашлось место, где их можно продать».

Эрна с грустью смотрела на свои аккуратно сделанные цветы.

В Буфорде она продавала их через мистера Аллея, который управлял сельским магазином. Именно он впервые познакомил мисс Грэбе с этим занятием.

Сначала она продавала лишь несколько цветов в обычном магазине в деревне, но, по мере того как техника Эрны становилась всё лучше, мистер Аллей нашёл покупателя, который мог бы продавать её цветы дороже. Он сказал, что это был большой и шикарный магазин в городе, который назывался универмаг.

Эрна не могла представить, как выглядит место, где продается все, что только можно вообразить, но у нее не было причин отказываться от предложения. Она могла заработать вдвое больше, чем зарабатывала в магазине мистера Аллеи.

Деньги, которые она зарабатывала, продавая цветы в универмаге, были огромной помощью для семьи Варден. Коробка с чаем и сахарница больше не пустовали, и им больше не приходилось латать старую одежду, чтобы ее носить. Благодаря этому Эрна считала, что универмаги были красивее и величественнее дворца, хотя это мнение быстро изменилось в тот день, когда она увидела дворец.

«Возможно ли продавать цветы самостоятельно в местных универмагах?»

Эрна внимательно изучала свои готовые изделия. Несмотря на то что ей удалось сохранить их загородный дом благодаря обмену с отцом, жизнь в поместье Варден, вероятно, стала сложнее, потому что она не вносила вклад в оплату расходов на проживание. Госпожа Грэбе уже несколько лет не могла делать цветы из-за ухудшения зрения, поэтому вся работа легла на плечи Эрны.

Она вполне могла работать здесь, всё, что требовалось, — найти магазин, где можно продавать продукцию. Если это окажется слишком сложно, она могла бы попробовать отправлять свои готовые цветы в поместье Варден. Если пересылка окажется слишком дорогой, она могла бы посещать Буфорд раз в сезон.

Как только девешка пришла к этому выводу, раздался громкий стук в дверь. Это была Лиза, пришедшая с большой коробкой, в которой лежали новое платье и шляпа.

— Мисс, это платье выглядит прилично, верно?

Лиза встряхнула синее платье, которое она достала из коробки, и улыбнулась. Она говорила так, словно успокаивала маленького ребёнка.

Эрна улыбнулась в ответ и кивнула. Она никогда не показывала ничего ниже ключиц, даже в разгар лета, поэтому платье всё равно было чуть нескромным по её стандартам, но по сравнению с предыдущим оно казалось нарядом монахини.

— Зачем новое платье? — спросила она.

— Вы не знали? Вы должны принять участие в открытии художественной выставки.

Эрна и Лиза переглянулись, широко раскрыв глаза, каждая удивленная по своей причине.

— Художественная выставка? Я?

— Да! Я слышала, что это знаменитая выставка, которую каждое лето устраивает Королевская Академия Искусств.

Лиза оживленно протянула платье Эрне, радуясь за нее. Королевская Академия Искусств. Эрна беззвучно повторила эти слова про себя, и на ее лице медленно заиграла улыбка. Всё из-за тоски по человеку, связанному с этим местом: Павлу.

«Возможно, я смогу его увидеть».

С этой надеждой Эрна начала день в более приподнятом настроении, чем обычно. После завтрака и приведения себя в порядок она была увлечена виконтессой в карету. Непривычные виды города уже не казались такими пугающими, как раньше.

— Пожалуйста, сегодня выполняйте свои обязанности как следует, если, конечно, у вас нет хобби — позориться, — сказала виконтесса, прерывая тишину, когда они приближались к академии. Ее недовольный голос был холоден, как лед.

— Да, миледи. Я сделаю все, что в моих силах, — ответила Эрна, стараясь изо всех сил.

Она чувствовала, что не завоюет лучшей репутации. Пристальное внимание, которое она привлекала, порождало множество недоразумений и спекуляций, которые вскоре воспринимались как истина. Даже когда она пыталась оправдаться, ей казалось, что она лишь глубже проваливалась в яму.

«Сегодня я выдержу всё».

Пока Эрна настраивала себя, карета остановилась. Её ослепило солнце, отражающееся от красивого здания из белого мрамора.

***

– Вы действительно неисправимы, мисс Харди.

Тяжёлый вздох Виктории прервал тишину сада. Эрна всё ещё тяжело дышала и почти рухнула на скамейку. Её дрожь и бледное лицо вызывали одновременно жалость и раздражение.

– Разве вы ещё не привыкли? Как долго вы будете демонстрировать эту недостойную сторону себя?

– Я... прошу прощения, миледи, – едва выдавила Эрна.

Её голубые глаза резко выделялись на фоне покрасневших от слёз век. Вид её лица, которое оставалось красивым даже в этот момент, только больше обеспокоил Викторию.

Если бы только Эрна улыбнулась и проявила хоть каплю кокетства, она могла бы покорить сердца многих мужчин. Виктория чувствовала, как внутри нее бушует огненный столб, при виде того, как Эрна не в состоянии выполнить такую простую задачу.

Она видела немало дам, которым общество казалось слишком требовательным, но Эрна была первой, кто даже не мог нормально дышать в присутствии людей. Сегодня в начале все было в порядке, но симптомы появились, когда молодой лорд из дома Берген попытался завести с ней разговор. Если бы Виктория не вывела ее быстро в этот сад, Эрна снова устроила бы из себя посмешище.

— Я не нарочно. Миледи, я правда...

— Я знаю, — Виктория перебила Эрну, потирая лоб. — Было бы лучше, если бы ты была той, кто умеет притворяться. Для нас обеих трагично, что это не так».

— Простите? — Эрна подняла влажные от слёз глаза на Викторию.

Слухи о том, что она красавица, сравнимая с принцессой Глэдис, были специально распущены семьёй Харди, но это была правда. Виктория не одобряла Харди, но единственной причиной, по которой она согласилась быть дуэньей, была внешность Эрны.

Кто бы мог подумать, что эта милая леди окажется такой занозой в боку?

— Послушайте меня, мисс Харди. Это касается не только вас. На кону также и моё имя.

— Что вы имеете в виду? — спросила Эрна с недоумением.

Виктория тяжело вздохнула, глядя на её наивное лицо. Она безмерно сожалела о своём выборе, но было уже слишком поздно.

— Если вы так боитесь людей, попробуйте представить, что это не люди. Что-то, с чем вы знакомы... да, возможно, цветы или животные из деревни. Вам не станет легче, если думать об этом так?

Она сама себе казалась глупой, но была серьезна. Она не позволила бы девушке из дома Харди омрачить ее блестящие достижения.

— Я уйду первой, поэтому возвращайтест, когда успокоитесь.

Эрна кивнула, растерянно посмотрев на графиню, которая говорила строгим тоном. Виктория снова тяжело вздохнула и быстро покинула сад.

Девушка потерла влажные от волнения руки и попыталась успокоить дыхание. Боль, словно сдавливающая горло, стала слабее, но она так и не смогла набраться смелости вернуться туда, где ей казалось, что все смотрят только на нее.

— Все будет хорошо.

Она снова солгала самой себе и попыталась выпрямиться. Она вытерла лицо платком и привела в порядок внешний вид. В тот момент, когда она обернулась, в конце тропинки она увидела знакомую фигуру.

— Павел?.. – глухо пробормотала Эрна.

Тем временем высокий мужчина исчез в глубине сада. Рыжие волосы, внушительный рост и узнаваемая спина — это был тот самый Павел Рор, которого она помнила.

— Павел! – быстро выкрикнула она, вставая.

Топот торопливых шагов, раздавшийся вдоль тропинке, нарушил спокойствие сада в эту ночь середины лета.