День в сельской местности, начавшийся слишком рано, был невыносимо долгим и скучным.

Бьёрн, перелистывавший книги на полке, с раздражением и скукой взглянул на часы. Было всего лишь полдень. Время, когда в обычном ритме жизни он еще даже не проснулся бы.

Бьёрн отложил книгу. Когда он открыл окно с сигарой во рту, в комнату ворвался прохладный бриз. В спальне повсюду были расставлены жаровни, грелки, а камин пылал, как адское пламя. Только когда это удушающее проявление заботы слуг было изгнано сквозняком, он наконец смог вздохнуть свободно.

Сидя на подоконнике, Бьёрн медленно курил. Каждый раз, глядя на пустынные деревенские пейзажи, он вспоминал время, проведенное здесь с Эрной прошлой весной.

С утреннего подъема и до ночного сна он проводил каждую минуту с этой женщиной. Когда Эрна вернулась в родные края, она казалась прекраснее, чем когда-либо, и Бьёрн наслаждался этим прелестным цветком. То было время, когда весь мир утопал в цвету, но единственным цветком, оставшимся в памяти Бьёрна, была Эрна. Цветок, который расцвел благодаря ему.

Любовь. Он подумал о названии того, чего Эрна хотела от него, но чего у него не было.

Та привязанность, которую знал Бьёрн, была ближе к своего рода благотворительности. Он был тем, кто выбирает и одаряет. Всё, что от него требовалось — это наслаждаться тем вниманием, которое она давала ему взамен. Так было в отношениях со всеми, кроме Эрны.

Давать и брать.

Он жил по законам этой четкой математики. Именно поэтому он смог так легко разорвать узы с Глэдис. Суть вещей обнажалась, когда отсекалось всё лишнее: эмоции и идеи. Бьёрну оставалось лишь оценить, принять решение и взять на себя ответственность. Если выгода в целом превышала убытки — это была победа.

Бьёрн Днестр был рожден и воспитан, чтобы быть таким победителем. И он побеждал. Каждый миг его жизни был таким. До тех пор, пока в его жизнь не вошла Эрна, и он не обнаружил, что его математика на ней не работает.

Он выбрал Эрну. Он одаривал её.

До определенного момента всё шло по привычным правилам. Проблема была в «отдаче».

Эрна изливала на него любовь, которую он не мог постичь.

Её любовь была подобна фейерверку, освещающему ночное небо на летнем фестивале. Она была как бешено кружащиеся снежинки, окрашивающие мир в белый цвет, и как буйство весенних цветов, колышущихся волнами.

Такая любовь пришла к нему. Формально он выиграл от этого брака, потому что получил гораздо больше, чем отдал. Ему оставалось лишь благосклонно принимать это — и он принимал. Но шли дни, и расчеты Бьёрна становились всё менее точными.

Он не был уверен, что то, что он дает Эрне взамен, равноценно той любви, что она дарит ему. Он не хотел, чтобы она когда-либо узнала правду об их браке — лишь бы всегда оставаться для неё спасителем и купаться в этой любви.

Вероятно, в этом и была причина. Причина, по которой он так старался давать ей всё больше и больше. Лишь ради одного: он не хотел потерять любовь Эрны. Трезвого расчета больше не существовало. Ему казалось, что самые важные основы его жизни рушатся.

Он не хотел признавать этого, поэтому вел себя жестоко. Но чем больше он это делал, тем сильнее становилась тревога, а одержимость её любовью росла. Он думал, что сможет удержать её силой. Жалкое зрелище.

Бьёрн усмехнулся и стряхнул длинный столбик пепла. Поистине, он был самым патетичным идиотом в Лечене.

Когда он снова глубоко затянулся, перед дверью остановился экипаж. Пока привратник выбегал и что-то тараторил, старый кучер медленно кивал. Похоже, Эрна собиралась уезжать.

Бьёрн быстро оставил сигару в пепельнице, закрыл окно и обернулся. Он поискал глазами шнурок колокольчика, но тут же вспомнил, что находится в доме Варденов, где ему придется справляться самому.

— Это дом Варденов!

В первый же день, когда Эрна узнала, что он останется здесь, она в гневе выкрикнула эту фразу.

— Здесь всё будет иначе, чем прошлой весной, когда вы приехали со слугами из Шубера. Вам придется самому задергивать шторы и самому одеваться, Ваше Высочество. Здесь нет толпы слуг, готовых прибежать по первому звонку, — Эрна произнесла это так, будто это была страшная угроза.

— Я знаю, — спокойно кивнул Бьёрн, заглядывая в её прекрасные голубые глаза, которые в гневе становились еще краше. — Я готов мириться с такими неудобствами ради свиданий с тобой, — вкрадчиво ответил он.

Эрна пристально посмотрела на него, а затем развернулась и ушла без ответа.

Бьёрн лишь рассмеялся, глядя на пышные оборки и кружева, которые колыхались в такт её гневным шагам. Было чудесно видеть, как Эрна снова становится собой. На данный момент этого было достаточно.

Как и предупреждала Эрна, Бьёрн сам нашел пиджак и пальто. Всех слуг, кроме одного, и кучера он отправил обратно в Шубер. Это было проявлением такта — он не хотел обременять и без того пребывающее в смятении хозяйство Варденов. Первые несколько дней были мучительно неловкими, но сейчас он уже вполне справлялся.

Приведя одежду в порядок перед зеркалом, Бьёрн покинул комнату. Звук его неспешных шагов эхом разнесся по залитым солнцем коридорам.

Седовласый кучер медленно вел карету по проселочной дороге. Бьёрн смотрел в окно, прищурившись. Пейзаж казался бесконечным: голые деревья, пустые поля и пожухлая трава.

От скуки Бьёрн перевел взгляд на того, кто сидел рядом. Лиза Брилл, горничная, стоявшая на страже своей госпожи, как цербер из ада, первой попалась ему на глаза.

— Подвинься, — коротким взглядом Бьёрн отдал приказ.

Хотя она не могла не понять, что это значит, горничная лишь склонила голову, будто не расслышала. То, что карета плелась еле-еле, а горничная ни капли его не стеснялась, ужасно раздражало, но Бьёрн заставил себя сдержаться. Раз уж он приложил столько усилий, чтобы попасть в этот экипаж, такие мелочи он точно перенесет.

Крах банка Фрейре. Как следствие — экономика Лечена, трещащая по швам. Разбитые жизни и слезы людей.

Таковы были причины, которые Бьёрн озвучил, чтобы сесть в эту медленную карету. Ему действительно нужно было на телеграф, чтобы уладить банковские дела, так что это нельзя было назвать чистой ложью. Хотя, конечно, это не горело прямо сейчас.

Эрна, смотревшая на него так, будто он несет полную чушь, заявила, что в таком случае она вообще никуда не поедет. В этот момент вмешалась баронесса Варден.

— Послушай, Эрна, то, что вы в одной карете, вовсе не значит, что ты идешь с великим герцогом на прогулку. Каждый просто едет по своим делам.

Поняв, к чему всё клонится, она втайне приняла сторону Бьёрна.

— Если у тебя действительно не осталось никаких чувств к великому герцогу, не вижу причин так остро на это реагировать. Разве я не права? — Она сделала особый акцент на слове «чувства».

Эрна гневно посмотрела на бабушку и нехотя села в карету. Всё было бы идеально, если бы не горничная, сидевшая на среднем сиденье как каменная стена, но начало было неплохим. Эрна сидела рядом с Лизой, которая изо всех сил старалась загородить собой госпожу, и Бьёрну приходилось проявлять сноровку, чтобы просто взглянуть на жену.

Эрна пониже надвинула свою большую шляпу, словно не хотела, чтобы деревенские жители её видели. Наряд был простым, но на шляпе всё так же подрагивали искусственные цветы, от которых она не могла отказаться.

Центральный вокзал Шубера, куда прибыла великая герцогиня.

Этот цветок заставил его вспомнить их первую встречу, о которой рассказывала Эрна. Память была туманной. Он тогда приехал лишь за тем, чтобы встретить мать, участвовавшую в благотворительном мероприятии. Но, на удивление, образ женщины, которую он мельком увидел в тот день на переполненной платформе, остался в памяти очень четким.

Маленькая фигурка. Не самый стильный наряд. И шляпка с цветами.

Он вспомнил женщину, которая невольно привлекла его внимание. И позже он женился на женщине из своих воспоминаний, о которых даже не подозревал.

Бьёрн издал вздох, перешедший в короткий пустой смешок. Хотя Эрна вздрогнула от неожиданности, она так и не посмотрела в его сторону. Тем не менее, Бьёрн долго и пристально разглядывал эту прелестную женщину.

— Пожалуйста, вернитесь через час, — холодно произнесла Эрна, указывая на статую при въезде в деревню. То самое место, где Бьёрн назначил встречу прошлой весной. — Нам с Лизой нужно уладить важные дела. У вас, полагаю, тоже есть дела, так что встретимся здесь, когда все закончат.

— Ты мне мстишь? — Бьёрн улыбнулся, но не выглядел огорченным. Его вечное спокойствие злило Эрну еще больше.

— Я не понимаю, о чем вы, — бросила она резкие слова и отвернулась.

К счастью, Бьёрн не стал делать ничего предосудительного, вроде погони за женщиной, которая дала ему от ворот поворот на глазах у всей деревни.

Лиза и Эрна пересекли площадь и зашли в лавку, чтобы отдать искусственные цветы. Они принесли больше, чем планировалось, но месье Алле с радостью их принял. Это принесло им больше денег, чем они рассчитывали.

В приподнятом настроении они накупили материалов для изготовления цветов по новому заказу, а также коробку шоколада и чай. После прогулки по торговым рядам Эрне стало значительно лучше.

— А теперь пойдем на рынок! Я куплю вам подарок, Ваше Высочество, — Лиза прыгала от радости, как ребенок в магазине сладостей, и указывала на рынок на деревенской площади. То самое место, где проходили скачки во время Майского фестиваля.

Эрна на мгновение задумалась, но затем весело кивнула. Она не хотела больше попадать в ловушку воспоминаний, которые теперь ничего не значили. Именно так и следовало поступать, если у неё действительно не осталось «чувств».

В любом случае, это не продлится долго.

Гордый принц не сможет долго терпеть такое пренебрежительное отношение. В конце концов он сам первым произнесет слово «развод». И это к лучшему. Нужно потерпеть еще немного, и она получит свободу гораздо быстрее и проще, чем думала.

— Ой, Ваше Высочество! — Лиза замерла на полуслове, перечисляя покупки. — Посмотрите туда!

Лиза широко раскрытыми глазами смотрела на карусель в центре рынка и указывала пальцем. Эрна проследила за её жестом и мгновенно поняла причину шока Лизы. Там стоял очень высокий, крупный мужчина с рыжими волосами. Когда старик, с которым он разговаривал, отошел, мужчина обернулся и увидел Эрну.

— Павел, — пробормотала она его имя почти в тот же миг, когда его зеленые глаза нашли её.