— Вы возвращаетесь в Шубер? — рассеянно спросила Эрна. Лишь мгновение спустя она вспомнила, что решила не проявлять интереса, но забрать свои слова назад было уже невозможно.

Выслушав сопровождающего, Бьёрн размашистыми шагами подошел к Эрне. Его взгляд, устремленный на нее, был одновременно мягким и холодным, а на губах играла лукавая усмешка. Он кивнул:

— А что? Ты так взволнована? Мне просто нужно поработать несколько дней. Я не могу позволить твоей вазе с печеньем опустеть только из-за того, что я с тобой свиданичаю.

— Я никогда с вами не свиданичала.

— Разве? Что ж, тогда назовем это безответной любовью, — элегантно парировал Бьёрн, и его глаза блеснули. — Я вернусь.

— Пожалуйста, не возвращайтесь.

— Тебе что-нибудь привезти? — спросил он так буднично, будто совершенно забыл о вчерашнем дне. — Кроме документов о разводе, разумеется. — Он снова заговорил словами того самого невыносимо высокомерного принца.

Эрна глубоко вздохнула и, вместо ответа, пошла прочь. В такт её решительным шагам раздавался хруст подмерзшего снега.

— Жди меня, Эрна! Я вернусь к субботе! — Его смех эхом разнесся в ярком утре Буфорда.

Обернувшись, Эрна в сердцах крикнула:

— Я не буду ждать!

Бьёрн невозмутимо попрощался, словно не поняв смысла её слов, и сел в карету вместе с помощником.

«Хоть бы он не возвращался», — молилась Эрна, глядя вслед карете, скрывающейся за поворотом проселочной дороги.

Стояло ясное утро вторника, кристаллы снега искрились на ветру, подобно драгоценной пыли.

График принца напоминал непрерывный марш.

Прибыв в Шубер после долгой поездки, он сразу возглавил заседание совета директоров банка. На следующий день — ранний поезд в Верн на завтрак в Министерстве финансов. В пути он беспрерывно принимал отчеты и отдавал распоряжения. Было бы преуменьшением сказать, что он трудился не покладая рук с утра до ночи.

Глядя на спящего в карете принца, помощник тихо произнес:

— Мы прибыли, Ваше Высочество.

Бьёрн остался неподвижен, что было на него не похоже.

— Гм, Ваше Высочество? — Помощник с тревогой поглядывал то на часы, то на спящего господина. Приближалось время ужина с президентом Центрального банка — последнего пункта в сегодняшнем расписании.

К счастью, принц открыл глаза как раз перед тем, как помощник решился на дерзость растолкать его. После трех дней каторжной работы его лицо выглядело изнуренным.

Поколебавшись, помощник осторожно спросил:

— Желаете изменить время возвращения в Буфорд?

Принц должен был отправиться обратно на предрассветном поезде завтра. Учитывая, что подобные ужины обычно затягивались до полуночи, ему предстояло начать очередной долгий путь практически без отдыха.

— Может быть, перенести отъезд на воскресенье?..

— Нет. Всё в порядке, — Бьёрн слегка улыбнулся и отклонил предложение. — Оставим как есть. Этого достаточно.

Бьёрн потер лицо, прогоняя остатки сна, и заговорщически подмигнул, давая понять, что готов.

Помощник быстро вышел и замер у дверцы с пальто в руках. Поправив галстук-бабочку и вечерний пиджак, Бьёрн вышел из кареты. Принц двигался грациозно, несмотря на изматывающий график.

Как только он показался на виду, центр города содрогнулся от восторженных криков зевак, окруживших экипаж великого герцога.

Пока помощник набрасывал пальто ему на плечи, Бьёрн улыбался и кивал толпе. Многолетняя привычка — всё делалось автоматически, бездумно. Такова была цена, которую он платил за титул.

«Но Эрна, это было не для тебя».

Проходя сквозь толпу, Бьёрн внезапно подумал о жене и замедлил шаг. Он никогда до конца не понимал эту женщину, которая тушевалась и не знала, как вести себя на публике. Её болезненную чувствительность к каждому слову и взгляду посторонних.

Жизнь принца Бьёрна Днестра немногим отличалась от жизни оперного певца. Он считал это малой платой за привилегию родиться в королевской семье. Справедливая сделка, которой нужно следовать. Бьёрн умел игнорировать то, как его жизнь «потреблялась» платящей аудиторией, потому что проводил четкую грань между собой и ролью. То, что они говорили и как смотрели, было лишь оценкой исполнения.

Мир, в котором он родился и в котором проживет до последнего вздоха, был именно таким. И он считал, что Эрна, войдя в этот мир, должна стать такой же. Ведь это была её роль.

— Ваше Высочество? — нерешительный голос помощника вырвал его из раздумий. Бьёрн медленно открыл глаза.

Охранники расчищали ему путь сквозь хаотичную толпу. Глаза людей, уставившихся на замершего принца, сверкали, как огни ночного города.

Эрна снова пришла ему на ум. А точнее — Буфорд. Мир, бывший для неё всем, где она родилась и выросла. Наверное, сегодня она кормила теленка и мастерила бумажные цветы. Когда ей становилось скучно, она читала книгу из старой библиотеки или гуляла по пустынным зимним полям. После раннего ужина она наверняка болтала с бабушкой у камина.

Мирные дни в уединенном загородном доме, похожем на далекий остров. Такова была жизнь Эрны. И в один прекрасный день эта деревенская девушка стала женой скандального принца и была брошена в незнакомый, хищный мир.

Каким она видела этот мир?

Бьёрн внезапно поймал себя на любопытстве и тут же понял: он никогда не сможет увидеть мир глазами Эрны, как бы ни старался. И Эрна не сможет увидеть его глазами. Приняв это, он почувствовал странное облегчение. Его одностороннее давление, должно быть, казалось жене настоящим насилием.

И тем не менее, она раз за разом старалась всё вытерпеть, показывая, как сильно она его любила.

— С вами всё в порядке? — с тревогой спросил помощник.

Бьёрн кивнул и снова зашагал быстро.

Поскольку они жили в разных мирах, они никогда не смогут полностью понять друг друга. Когда он смирился с этим, на душе стало спокойнее.

Миновав толпу на главной улице, Бьёрн вошел в холл роскошного отеля. Глядя на разноцветные огни, украшавшие вестибюль, он вдруг поймал себя на мысли: а что Эрна делала сегодня?

Дала ли она имя теленку? Сколько цветов сегодня сделала? Думала ли она о нем хоть мгновение? Ну, даже если и так, вряд ли это были добрые мысли.

Восстановив дыхание, Бьёрн направился на второй этаж, где его ждал президент Центрального банка. Как только этот ужин закончится, наступит суббота. День, когда он решил вернуться к Эрне.

— Какая ужасная погода, — баронесса Варден покачала головой, слушая дребезжание оконных рам.

Метель, начавшаяся под вечер, с каждым часом становилась всё яростнее. Из-за шквального ветра и плотного снега невозможно было ничего разглядеть даже в шаге перед собой.

Эрна осторожно закрыла ставни и задернула шторы. Она помогла бабушке, отложившей шитье, лечь в постель. Кровать, согретая грелкой, которую Эрна приготовила заранее, была такой уютной, что позволяла забыть о бушующей снаружи буре.

— Милая, не лучше ли затопить камин в гостевой спальне? Мало ли что, — баронесса с беспокойством посмотрела на внучку. Она волновалась, хотя понимала, что в такую погоду великий герцог вряд ли вернется.

— Он не приедет, бабушка, — Эрна поправила одеяло и мягко улыбнулась. Её слова подтвердил мощный порыв ветра, от которого содрогнулся весь дом. — Так что не волнуйся и спи спокойно.

Поцеловав бабушку в морщинистую щеку, Эрна вышла. Стоило ей закрыть дверь, как её окружила глубокая тишина. Лиза простудилась и легла пораньше, так что Эрна осталась единственной в доме, кто еще не спал.

Проверив все окна, она взяла стакан горячего молока с сахаром и поднялась к себе. Коридор, ведущий к гостевой спальне, тонул во тьме. В этой темноте второго этажа вой ветра, терзающего старый дом, казался еще более зловещим.

Эрна заставила себя не смотреть в ту сторону и поспешила в свою комнату. Пока она медленно пила молоко, ветер становился всё громче.

Осушив стакан, Эрна переоделась и умылась. Расчесала волосы и проверила, достаточно ли дров в камине. Казалось бы, пора ложиться, но сон не шел даже после молока.

Похлопав глазами, Эрна сдалась и поднялась с постели. Десять вечера. До конца субботы оставалось два часа.

Она прошлась по комнате, раздвинула шторы и открыла ставни. За вибрирующим стеклом бушевала белая ночь. Погода была такой, что добраться до этого захолустья сейчас мог только сумасшедший.

Эрна решила выкинуть из головы мысли о камине в гостевой комнате, выключила лампу и легла. Однако уснуть не получалось — мысли путались и мешали.

Проворочавшись с боку на бок, Эрна снова встала. Когда она зажгла свет, было уже 23:45. Полночь была близко.

Накинув шаль, она снова подошла к окну. Буфорд всё еще содрогался под ударами стихии.

«Эрна, принца, которого ты любила, здесь больше нет».

Тихий шепот Бьёрна, казалось, пробивался сквозь вой ветра.

Это было правдой. Иллюзия сказочного принца, которого любила Эрна, давно развеялась. Но что тогда значили те ослепительные мгновения, проведенные с этой иллюзией? Неужели всё было ложью?

Вопросы, на которые она не хотела отвечать, налетали, как снежный буран. Эрна уже собиралась закрыть ставни, чтобы отгородиться от этого, но внезапно нахмурилась, охваченная странным предчувствием.

Там, по ту сторону белой пелены, мелькнула человеческая фигура. Сначала она подумала, что это обман зрения, но силуэт медленно приближался к дому Варденов.

— …Не может быть, — пробормотала Эрна в недоумении. Никто не мог быть настолько безумен, чтобы пробираться сквозь такую бурю глубокой ночью.

Но вскоре Эрне пришлось признать свою ошибку.

В этом мире существовал один такой безумец.

Его звали Бьёрн Днестр. Её муж, который, как она надеялась, скоро станет бывшим.