Принц бросил ей вызов. Это был в высшей степени провокационный акт, не поддающийся описанию.

Принц появился рядом с Лизой и Эрной, которые лепили снеговика, и молча начал скатывать снежный ком. Две растерянные женщины, наблюдавшие за этой сценой, не могли понять, что он затеял, пока ком не стал внушительных размеров.

Великий герцог Шуберский и первый принц Лечена. Бывший наследный принц. Или «Ядовитый гриб». Благородный муж с такими впечатляющими титулами сейчас лепил снеговика.

Его помощник, с таким видом, будто мир перевернулся с ног на голову, кружил вокруг принца, не зная, что предпринять:

— Гм, Ваше Высочество?

Лиза, осознав ситуацию, украдкой поглядывала на лицо Эрны.

Эрна отвернулась, не проронив ни слова, лишь прищурилась, глядя на принца. Она с прежним изяществом и самообладанием продолжила украшать своего снеговика цветами. Только тогда Лиза тоже вернулась к работе.

— Ну вот, смотрите, какой снеговик, Ваше Высочество, — Лиза с гордостью представила свой труд, повязав ленту на шею снежной фигуре.

Лиза скатала аккуратные шары, подравняла их и добавила цветов и лент, отчего снеговик стал таким же милым, как сама Эрна. Эрна похвалила Лизу, глядя на её творение с любовью. Её смех был чистым, как сегодняшнее безоблачное небо.

Бьёрн на мгновение замер и посмотрел на Эрну. Хотя её бледная кожа и припухшие глаза всё еще беспокоили его, вид её улыбки заставил его почувствовать себя лучше. Прошлой ночью Эрна выплакала все глаза, пока не выбилась из сил. Бьёрн держал жену в объятиях и молча ждал — это было всё, что он мог сделать в своем беспомощном состоянии. Когда рыдания утихли, Эрна долго смотрела на него пустым взглядом, а затем мягко, но решительно оттолкнула его и убежала. Бьёрн не стал её удерживать.

— Ч-что это, Ваше Высочество?.. — заикающийся голос слуги прервал его раздумья.

Бьёрн обернулся к своему снежному кому. Хотя по размеру он подходил для снеговика, в нем было мало того, что можно было бы назвать достойным семьи Днестр.

— Нам нужно работать усерднее, — Бьёрн указал на заснеженное поле перед помощником. — Верно?

Вопрос смешался с шумом крыльев птиц, взлетающих с ветвей ясеня, когда он снова покатил ком. Послышался шепот помощника, взывающего к Богу.

«Огромный». Это было главное впечатление, которое производил его снеговик.

Огромный. Действительно огромный.

Эрна и Лиза стояли рядом, разинув рты от изумления перед творением принца. Бьёрн, как и предсказывал, закончил работу. Рядом с изящным снеговиком Эрны возвышалась снежная фигура размером с дом.

«Этот человек действительно мастер лепить снеговиков», — с нелепым чувством признала Эрна. Поразительно, как он смог придать такому гигантскому кому идеальную форму шара.

— Думаю, ему не хватает только символа, — сказал Бьёрн, отступив на шаг.

Слуга, который до этого лишь неодобрительно качал головой, вздохнул с облегчением, глядя на украшенного цветами снеговика великой герцогини. Пока помощник искал «символ» принца, Бьёрн доводил контуры до совершенства. Если уж что-то начато, оно должно быть закончено безупречно. Даже если это просто снеговик.

Бьёрн как раз заканчивал осмотр, когда запыхавшийся помощник вернулся в сад с сигарой в руке.

«Может, уволить его вместе с той горничной?» — мрачно подумал он, глядя на слугу. В этот момент послышался тихий смешок. Это была Эрна. Когда их взгляды встретились, она тут же посерьезнела, но слабая улыбка всё еще теплилась на её губах.

Бьёрн, улыбнувшись ей в ответ, благосклонно принял сигару. Когда он вставил её в «рот» снежного великана, снеговик обрел свой завершающий символ.

— И что это? — первой спросила Эрна. Несмотря на чопорный вид, её глаза уже не были такими колючими.

— Это я. А это ты, — Бьёрн кивнул на двух снеговиков, стоящих бок о бок.

Посмотрев на снеговика с сигарой и снеговика с искусственными цветами, Эрна снова перевела взгляд на мужа:

— Кто лепит таких огромных снеговиков?

— Я сам большой.

— Ночью его будет страшно увидеть.

— Я буду рядом, если тебе станет страшно, моя принцесса.

— Нет! — Эрна решительно покачала головой. Её разрумянившиеся щеки были очаровательны. Даже растрепанные ветром волосы и опухшие глаза казались ему милыми.

В лучах солнца, отражавшихся от снега, Бьёрн щурился, глядя на эту прекрасную «неизвестную». Он усмехнулся, вспоминая все безумства, которые совершил вчера ради того, чтобы увидеть это лицо.

Он планировал остаться в городе, когда вышел из поезда с помощником. Не было смысла ехать в Буфорд, если погода делала дорогу невозможной. Но когда раздался гудок поезда, возвещающий об отправлении, его охватило неописуемое чувство. Порыв уехать был совершенно иррациональным.

В итоге Бьёрн развернулся, пробежал по платформе и запрыгнул в движущийся поезд. Принц Лечена никогда не должен был быть столь безрассудным. Но в тот момент только Эрна имела значение. Бьёрн Днестр был просто мужчиной этой женщины. Расчет и контроль были отброшены.

Эрна целиком состояла из неизвестных, над которыми он не властен. Это сбивало с толку. Это было замешательство, подобное сладкому омуту.

Миссис Фитц советовала ему получить в Буфорде то, чего он хочет. Победить, как подобает Днестру. Но эта любовь была похожа на партию с безнадежными картами.

«Я проиграю».

Бьёрн предвидел это. И всё же он не хотел останавливаться. Он был готов играть в проигрышную игру. Потому что именно этот проигрыш был той победой, которой он желал.

Бьёрн вздохнул и посмотрел на небо. Теперь, когда Эрна открылась ему, настала его очередь ответить. Это пугало, но он не хотел избегать разговора. Переведя дух, он подошел к снеговикам, наклонился и скатал маленький снежок.

Эрна, молча наблюдавшая за ним, склонила голову набок:

— Что вы делаете теперь?

Бьёрн замер и ответил спокойно, не глядя на неё:

— Малыша Днестра.

Его осторожные руки создали еще одного крошечного снеговика.

— Нашего ребенка.

Холодный чистый ветер подхватил эти тихие слова. Эрна лишилась дара речи. Ей нужно было время, чтобы осознать услышанное — она не была уверена, что ей не послышалось.

«Почему?»

Один острый вопрос возник в её сознании. Почему? Почему сейчас?.. Почему вы?..

Эрна моргнула воспаленными глазами и медленно подошла к месту, где Бьёрн ваял крошечную фигурку. Лиза и помощник, тревожно наблюдавшие за ними, уже ушли, оставив их одних в заснеженном саду.

Эрна замерла рядом с «малышом-снеговиком»:

— Зачем вы это делаете? Зачем, ради всего святого, вы делаете это ради ребенка, который вам был безразличен?

Её гневный голос дрожал. Она внезапно пожалела, что рассказала Бьёрну правду прошлой ночью. Ей было неловко и зло, будто её тайну выставили напоказ.

— Вы жалеете меня за мою глупость? Или...

— Когда ты была беременна, я тоже был счастлив, — закончив туловище снеговика, Бьёрн поднял взгляд, находясь в тени, которую отбрасывала Эрна. — Как я мог не радоваться, Эрна? Это был наш ребенок. — Бьёрн снова заговорил мягко, глядя на её ошеломленное лицо. — Я думал, что мой ребенок защитит тебя от виконта Харди. Никто не выставит тебя за дверь, когда ты носишь моего наследника. Даже будучи в твоей утробе, малыш выполнил свою миссию. Поистине, это было мое дитя, прелестное дитя.

С усталой улыбкой Бьёрн снова склонил голову и продолжил работу. Его рука, касавшаяся снега без перчатки, покраснела и замерзла, но ему было всё равно.

— Я признаю, что не ставил ребенка на первое место. Потому что моей главной заботой была ты. Всё, о чем я мог думать — как уберечь тебя. Всё остальное, даже мой ребенок, должно было подождать, потому что с этим одним я едва справлялся.

Маленький снеговик был закончен под эти тихие слова. Придав ему форму, Бьёрн нашел искусственный цветок в корзинке Лизы. Её любимый — ландыш. Вероятно, такой же цветок цвел на лугах Буфорда в тот день, когда зародилась жизнь их первенца. Эрна, радостно бегущая по траве собирать цветы... этот образ возник перед ним. Как и этот ребенок в прекрасный весенний день, она стала бы чудесной леди, как и её мать. Если бы только она благополучно пришла в этот мир.

Бьёрн прикрепил цветок к снеговику. Затем он медленно поднялся и встал лицом к Эрне. Глядя в её покрасневшие глаза, он вспомнил поздний летний вечер. Он встретился с врачом Эрны на следующий день после того, как убрал вещи ребенка. Это решение было спонтанным.

«С того дня, как беременность подтвердилась, до дня выкидыша. Расскажите мне всё, что знаете о ребенке». Это была единственная просьба Бьёрна к врачу. И врач ответил со всем профессионализмом.

В тот день он узнал, что это была девочка. Он плохо помнил дальнейшие объяснения — возможно, из-за шока от осознания того, что ребенок развился достаточно, чтобы можно было определить пол. Врач твердил ему, что это «обычное несчастье». Что такое случается часто и в этом нет ничьей вины. Он уверял Бьёрна, что в следующий раз родится здоровый малыш.

«Ничьей вины». Этот визит тогда успокоил его. Он просто думал, что так и должно быть.

— Это была девочка. Наш ребенок, — произнес Бьёрн спокойно, не выказывая эмоций.