Перевод: Astarmina

Женщина стояла посреди комнаты в окружении изысканных произведений искусства, но её взгляд был устремлён на сжатые в кулаки руки. Аристократы, украдкой поглядывающие на неё, смотрели со смесью презрения и любопытства.

Павел замер, охваченный странным чувством дежавю, глядя на неё. Женщина была знакома, в этом не было сомнений. Золотисто-каштановые волосы, хрупкая фигура, кожа цвета слоновой кости и голубые глаза...

— Эрна?

Он не был уверен, даже когда осторожно произнёс это имя, поэтому удивление, которое он испытал, когда она подняла голову, было невероятным.

— Павел!

Эрна уставилась на него с недоверием, а затем на её лице засияла яркая улыбка. Она тут же привлекла внимание окружающих с обеих сторон, но, похоже, этого даже не заметила.

Павел извинился перед директором, который с любопытством наблюдал за происходящим, и поспешил к ней. Затем он сделал идеальный поклон, приветствуя благородную даму.

— Давно не виделись, мисс Харди.

Он подал знак глазами, когда Эрна в замешательстве посмотрела на него. Вокруг было слишком много людей, и не стоило делать ничего, что могло бы вызвать ненужные пересуды.

— Ш-ш.

Павел предупредил Эрну, которая собиралась спросить, что он делает. Она прищурилась, глядя на него, и вскоре понимающе кивнула. Все в комнате сосредоточенно наблюдали за ними.

— Ах... да. Давно не виделись, господин Рор, — неловко ответила она.

Однако в её глазах читалась неподдельная радость.

«Значит, это действительно был Павел».

Вся горечь, оставленная принцем, исчезла, и осталась лишь радость от встречи со старым другом. Она почувствовала огромное облегчение, встретив кого-то, кто был на её стороне, и осознала, как сильно скучала после переезда в этот город.

— Встретимся как-нибудь позже, — быстро прошептал Павел, прежде чем отвернуться. — Я свяжусь с тобой.

Он улыбнулся. Это была фирменная улыбка Павла Рора, которую Эрна знала и помнила. Она закрыла рот, чтобы не сказать что-нибудь поспешное, и вместо этого слегка кивнула.

Павел ещё раз коротко улыбнулся и вернулся к джентльмену, который его ожидал. Эрна с запозданием узнала в нём директора академии, который произносил речь на церемонии открытия. На его лице было несомненное чувство гордости, когда он представлял Павла аристократам.

Эрна с гордостью улыбнулась и тихо покинула комнату. Было жаль, что их встреча была столь короткой, но это не имело значения, когда она думала о том обещании и улыбке, которые Павел подарил ей перед уходом. Они обязательно встретятся снова. Всё, что она хотела сказать, можно будет сказать тогда.

Выпрямившись, Эрна пошла более лёгкими шагами. Ритмичный звук её каблуков эхом раздавался в залитом солнцем коридоре. Как раз в тот момент, когда она собиралась спуститься по лестнице, в её голове неожиданно всплыли воспоминания о принце, заставившие её остановиться.

Девушку внезапно охватили мысли о загадочных серых глазах и светлых волосах, напоминающих полуденное солнце. Его взгляд был устремлён на неё, когда он поцеловал её руку.

Хотя его движения были изысканными и вежливыми, он оскорбил её, легко приняв за замену принцессы.

Нахмурив лоб, Эрна яростно потерла руку, словно пытаясь стереть это ощущение. Несмотря на кружевные перчатки, воспоминание было слишком явным. Это было странное и неприятное чувство.

Она достала платок и аккуратно вытерла руку, но её щеки по какой-то причине продолжали пылать. Если бы была возможность, она бы стерла и это воспоминание.

«Если бы не этот платок!»

Волна раздражения к кусочку ткани поднялась в ней, но вскоре улеглась. Ведь это был подарок от её бабушки на прошлый день рождения. Вспомнив, как та с любовью вышивала её имя и цветы, она не смогла возненавидеть платок, несмотря на то, что его коснулся тот мужчина.

Эрна аккуратно сложила его и продолжила спускаться по лестнице. Солнечный свет заливал её щеки, которые всё ещё горели.

***

Спустя несколько дней, неловкие воспоминания, оставленные принцем, продолжали тревожить Эрну в такие моменты, как когда она щурила глаза от ослепительного солнца, смотрела на себя в зеркало или чихала.

— Ах... — вздохнула девушка, глядя на кляксу от чернил, появившуюся после того, как уронила перо, чихнув.

Лиза, наблюдавшая за ней, поспешно вскочила и открыла окно. Густой аромат цветов ослаб, когда в комнату ворвался мягкий воздух летнего вечера.

— Они, должно быть, решили запихнуть сюда все цветы Шубера. Боже мой. Что это такое? — воскликнула она.

Горничная цокнула языком, глядя на абсурдный беспорядок в спальне.

Букеты, присланные вместе с любовными письмами, заполнили каждый угол комнаты, потому что её добрая хозяйка не могла заставить себя выбросить их. Мало того, Эрна ещё и писала отказы на все эти жалкие письма. Раньше она ложилась спать рано, если её не утаскивали на вечеринки, но в последнее время часто засиживалась допоздна из-за этого.

— Придётся начать ещё одно, — сказала Эрна.

Отложив испачканное письмо, она достала новый лист бумаги из письменного стола. Лиза тяжело вздохнула, наблюдая, как она пишет вежливые и искренние письма с отказами.

— Эти выродки не умеют читать? Почему они такие настырные, даже после того как их отвергли? — с раздражением пробормотала Лиза.

Эрна улыбнулась и запечатала готовое письмо.

Она, пожалуй, была единственной леди в Лехене, которая с удовольствием писала письма с отказами. Лиза пыталась убедить её, что это не обязательно, но Эрна была непреклонна. Она говорила что-то о том, что дамы должны быть изящными и уважительными, даже когда отвергают чьё-то предложение.

Это была типичная фраза какой-нибудь пожилой дамы из прошлого века. Тем не менее, хотя Лиза и испытывала раздражение, она в то же время странным образом восхищалась Эрной.

— На сегодня хватит!

Лиза строго покачала головой, когда девушка потянулась за очередным листом.

— Ничего плохого не случится только потому, что они получат свой отказ позже. Вам нужно поспать. Уже поздно, мисс.

Пока Эрна колебалась, Лиза поспешно убрала бутылочки с чернилами и бумагу.

Девушка решила последовать её совету и поднялась, чтобы пойти в ванную. Когда она вернулась в свою комнату после того, как тщательно вымыла руки, испачканные чернилами, к ней подошла Лиза с расческой в руках. Эрна все еще чувствовала дискомфорт и неловкость от того, что позволяла кому-то заботиться о себе, но покорно села перед туалетным столиком.

Отложив шаль, накинутую поверх ночной одежды, Лиза принялась старательно расчесывать её волосы. Через зеркало Эрна видела, как она довольно улыбается. На её лице больше не было и следа той угрюмости, которая появилась, когда Эрна отказалась позволить ей выполнять работу. Это немного успокоило неловкость, которую она испытывала.

Лиза напевала себе под нос, когда заговорила:

— Пожалуйста, позвольте мне прислуживать вам во время купания, начиная с завтрашнего дня.

— Н-нет! — Эрна решительно покачала головой.

— Вы не доверяете мне? Я знаю, что это будет мой первый раз, но я справлюсь. Честно.

— Дело не в этом, Лиза. Я не то чтобы не доверяю тебе, но... — Эрна посмотрела на нее в зеркало с напряженным выражением лица. — Просто... я стесняюсь.

— У других дам горничные прислуживают, словно это само собой разумеется. У госпожи тоже, — Лиза широко раскрыла глаза, словно не верила своим ушам. Немного смутившись, Эрна отвела взгляд. — Пожалуйста, относитесь ко мне проще, мисс, — звук скользящей по шелковистым волосам расчески смешался с тёплым голосом Лизы. — Здесь нечего стесняться. Если бы у меня было такое красивое тело, как у вас, я бы танцевала обнаженной на бульваре Тары!

Лиза хихикнула над своей шуткой. Однако Эрна ахнула и крепче запахнула ночную рубашку. Шутки, которые отпускала городская молодёжь, были настолько дерзкими, что у неё иногда кружилась голова.

— Эм, Лиза, — едва вернув самообладание, Эрна осторожно подняла взгляд, чтобы встретиться с глазами Лизы в зеркале. — Были ли еще письма?

— Другие письма? Ах, от господина Павла Рора? — та мгновенно поняла, о чем спрашивает девушка, ведь этот вопрос она слышала уже несколько дней подряд. — Нет, не было. Должно быть, это очень важное письмо, раз вы его так ждете!

— Это вовсе не так.

Эрна неловко засмеялась и покачала головой. К счастью, Лиза не стала настаивать.

Когда та ушла, завершив свои обязанности, девушка осталась одна в своей спальне со всеми букетами.

«Уже прошло четыре дня. Что-то случилось с Павлом?»

Было уже за полночь, когда она легла в постель, так как до этого беспокойно ходила по комнате. Ночной ветерок проникал через приоткрытое окно, которое она оставила открытым из-за цветов. Сон начал одолевать её, пока она смотрела, как шевелятся занавески. Девушка заснула, потирая тыльную сторону руки.

***

Мальчишник в клубе подошел к концу, когда пьяные участники один за другим начали засыпать. Хозяин вечеринки, изо всех сил пытавшийся не уснуть, тоже обмяк за столом. Теперь остался только Бьорн.

— Эй, женишок, — он поставил бокал и легонько хлопнул жениха, который рухнул в комичной позе, по лбу. Однако случайно приложил слишком много силы, и раздался громкий шлепок, но, похоже, жених не собирался просыпаться в ближайшее время.

— Похоже, я победил, да?

— Что угодно... Забирай и проваливай, — пробормотал жених, устало приоткрыв глаза.

Бьорн хмыкнул и поднялся. Он слегка пошатывался, так как был изрядно пьян, но не до такой степени, как эти жалкие пьяницы, растянувшиеся вокруг.

Он утолил жажду холодной водой и взял свой трофей из центра стола. «Мальчишник» был традицией на вечеринках перед свадьбой, где последний оставшийся на ногах забирал домой золотой трофей в форме оленьего рога. Бьёрн даже уже не помнил, сколько оленьих рогов у него было.

Иронично было то, что он выиграл оленьий рог и на собственном мальчишнике. Он хотел выбросить этот трофей из-за того, какой злой знак он, по его мнению, нес, но все эти трофеи изготавливались одним и тем же мастером, поэтому выглядели одинаково. Его оленьий рог с той ночи, вероятно, был аккуратно спрятан в одном из шкафов замка Шубер.

Бьорн пошатываясь прошел мимо непристойных мужчин, которые рыдали, тошнили, а затем катались в собственных испражнениях. Он прошел через бульвар Тары, где приказал своему кучеру ожидать с каретой к рассвету. Было еще немного рановато.

Взглянув на часы на площади, Бьорн обессиленно оперся на край фонтана. Яркие звезды мерцали в темноте, которая постепенно уступала место рассвету.

Это было последнее, что он запомнил.