Бьёрн вернулся без предупреждения, точно к назначенному времени урока.

Эрна вздрогнула и снова села, невольно повернув голову к двери, которая открылась без стука.

Миссис Фитц, сидевшая напротив Эрны, выглядела сбитой с толку: она как раз зачитывала отчет о заказах для украшения сада к фестивалю.

— В таком случае я закончу остальное после обеда, Ваше Высочество, — миссис Фитц окинула взглядом лица великого герцога и герцогини, пристально смотревших друг на друга, подхватила папку и встала.

Бьёрн поблагодарил догадливую няню, отступив на шаг от двери и позволив ей выйти с улыбкой.

Когда дверь закрылась, в тихой гостиной остались только они вдвоем. Эрна первой отвела взгляд.

— Кто позволил вам входить без разрешения? — Эрна поспешно разгладила складки на платье, невинно спрашивая о том, что и так знала. Бьёрн подошел к столу, пока она поправляла ленты на рукавах.

Эрна выпрямилась и посмотрела на него. Он стоял в одежде для верховой езды, освещенный золотистым послеполуденным солнцем. Он выглядел так щегольски, что это раздражало её еще сильнее.

— Почему вы молчите? — голос Эрны стал тише, когда она повторила вопрос.

Она была рада, что он пришел. Казалось нелепым, что она так легко оттаяла, но это было правдой. Её удивило, что этот человек первым переступил через свою гордость и протянул ей руку.

На самом деле она не ненавидела Бьёрна.

Да, его резкие слова разозлили её, но Эрна понимала: этот высокомерный принц делает всё возможное, чтобы сдержать обещание своей неловкой любви. Подарил ей прекрасную лошадь. Несмотря на сумасшедший график, каждый вечер выделяет для неё время. Старается учить её езде, хотя ему явно не хватает чуткости и терпения. Всё это для этого человека и было любовью.

Эрна больше не сомневалась в его искренности. Ей просто хотелось, чтобы он был чуточку добрее. И если бы он сейчас подошел и извинился, у неё не было бы причин не простить его.

Бьёрн протянул ей руку, как только она приняла это решение.

— Пойдем на урок, — он улыбнулся, глядя на неё сверху вниз. Он был спокоен, будто совершенно забыл о вчерашнем. — Я сделаю вид, что вчерашнего инцидента не было.

Он продолжал говорить, пока она пребывала в странном оцепенении. Всё пошло совсем не так, как ожидала Эрна.

— Вы пришли не для того, чтобы извиниться передо мной? — Эрна крепко сжала подол платья той самой рукой, которой почти потянулась к нему.

Бьёрн, посмотрев на неё так, будто услышал нечто несусветное, рассмеялся.

— Извиниться? Мне?

— Я думала, вы пришли извиниться за то, что выставили свою жену идиоткой, которая хуже лошади.

— Не преувеличивай и не требуй извинений. Доротея объективно лучше тебя в верховой езде. Я лишь констатировал факт. У меня и в мыслях не было тебя смущать.

— Прошу прощения?

— К тому же, лошади — не глупые животные, Эрна. Я бы не стал сравнивать тебя с таким умным существом, если бы действительно хотел тебя унизить. — Бьёрн продолжал говорить мягко, слегка нахмурив брови.

Вместо «прости» его слова прозвучали как призыв к бою. Но больше всего Эрну поразило то, каким невозмутимым и холодным он казался.

— Значит, вы считаете себя правым, потому что Доротея лучше меня скачет, а лошади — умные животные?

— Я не это имел в виду.

— Тогда что?

— Я исправляю твое заблуждение. И это также означает, что я готов проявить к тебе понимание. — Бьёрн великодушно улыбнулся, словно делал одолжение.

Эрна, раскусившая его маневр, медленно моргнула. Итак, этот человек искренне верил, что такие слова могут привести к примирению. Нет, точнее будет сказать: он считал, что проблема исчезнет, если он её «простит».

«Кто тут еще глупее лошади!»

Признанный гений Королевского университета Шубера, самого престижного на континенте, и банкир, быстро прибравший к рукам финансовый сектор Лехена... Было очевидно, что её мужу, несмотря на блестящий интеллект, не хватает умения пользоваться мозгами в делах сердечных.

Эрна встала, тихо вздохнув вместо ответа. Между ними, стоящими друг напротив друга, пролегла полоса солнечного света. Посмотрев на его начищенные до блеска сапоги, Эрна медленно подняла взгляд выше. Длинные стройные ноги, красный редут, лицо с элегантной улыбкой.

Эрна невольно залюбовалась им. Его красота радовала глаз, а радость делала её менее сердитой и более терпеливой там, где терпения раньше не было. Но, похоже, этого было недостаточно, чтобы решить все проблемы сегодня.

— Эрна, ты сейчас под сильным давлением, потому что цепляешься за неважные вещи и тревожишься из-за них. Из-за этого ты реагируешь слишком эмоционально и чувствительно. Разве я не прав? — Бьёрн заговорил снова, видя её затянувшееся молчание. Казалось, он готов выкатить еще десяток аргументов, если она начнет спорить.

Эрна, молча глядя на него, аккуратно сложила руки и вежливо улыбнулась:

— В таком случае, не будете ли вы любезны покинуть мою комнату?

Это было всё, что Эрна хотела сказать этому прекрасному глупцу.

Звездой летнего фестиваля в этом году снова стал Леонид Днестер.

Хотя он не участвовал в гонках на лодках, внимание к нему было даже более пристальным, чем в год, когда он поднял над головой кубок победителя. Разумеется, тема обсуждений в корне отличалась от прошлых лет.

«Кронпринц наконец-то женится!»

Толпа гудела от возбуждения, когда Леонид появился в VIP-ложе в сопровождении прекрасной леди.

«Он не женится. Нет. Может, ему нравятся мужчины».

До того как леди представили, все были убеждены: если Леонид, который никогда не сближался с женщинами и был поводом для самых разных слухов, появился с кем-то на официальном мероприятии, значит, он действительно влюблен.

— Но кто эта леди?

Когда первый восторг утих, интерес сменился любопытством.

— Я никогда не видела её в свете. Она из иностранной королевской семьи?

— Неужели после принцессы Глэдис они снова выберут иностранку? Было бы славно, если бы она оказалась местной девушкой.

Когда гул голосов превратился в одну огромную волну, король, закончив поздравительную речь, пригласил на подиум кронпринца и незнакомку, приковавшую к себе все взгляды. Ослепительное летнее солнце заливало берега реки Аббит, на которых воцарилась тишина.

Под этим ярким небом было объявлено о помолвке кронпринца.

Розетта Преве.

Шок от имени будущей кронпринцессы заставил фестивальную площадь взорваться криками.

— И каково это — перевернуть всю страну вверх дном?

Свежий речной бриз донес голос, смешанный со смехом. Леонид, переводивший дух под деревом в углу сада, обернулся с усталой улыбкой. Рядом с ним стоял Бьёрн. Берег и сад уже были окрашены лучами заходящего солнца.

Братья молча стояли бок о бок, глядя на закат. Свет стеклянных фонариков на ветвях деревьев озарял их лица.

— Почему ты всё еще носишь эти очки? — Бьёрн ослабил хватку на уставшем плече брата и поморщился, указывая на его очки. На лице кронпринца по-прежнему красовалась тонкая золотая оправа.

— А, Рози сказала, что ей так привычнее.

— Рози? — Бьёрн изумленно выдохнул, услышав незнакомое имя. — Сумасшедший ублюдок.

Это было всё, что Бьёрн мог сказать своему близнецу, который был явно одержим женщиной.

«Как нелепо!» — Бьёрн не произнес этого вслух только из уважения к новоиспеченным помолвленным.

— Кажется, Рози очень понравилась великая герцогиня. И герцогине, похоже, тоже. — Леонид поправил очки, произнося это смущающее прозвище.

Бьёрн, чье терпение было на исходе, осторожно повернул голову, встретив кроткий взгляд брата.

Великая герцогиня Шуберская и новая будущая кронпринцесса беседовали друг с другом за столиком у фонтана, под яблоней. Говорила в основном Эрна, а Розетта слушала. Судя по их счастливым лицам, они и впрямь поладили.

— Великая герцогиня — хороший человек, Бьёрн, — серьезно заметил Леонид.

Бьёрн лишь молча посмотрел на жену, соглашаясь. Эрна сегодня превзошла саму себя. Каждая деталь — от декора сада до меню банкета и рассадки гостей — была продумана до мелочей. Она тенью следовала за будущей кронпринцессой, которая чувствовала себя не в своей тарелке в этой обстановке, проявляя внимание к малейшим деталям.

Хороший человек.

Бьёрн понимал: никакие слова не опишут его жену лучше, даже если по отношению к мужу она порой бывала колючей и злопамятной.

— Так что постарайся, — неожиданно добавил Леонид, когда их взгляды встретились.

Когда Бьёрн нахмурился, Леонид издал необычно игривый смешок.

— Вы ведь поссорились, верно? — Кронпринц, оказавшийся проницательнее, чем казалось, застал его врасплох. — Почему бы тебе не помириться с ней сейчас? Нельзя допустить, чтобы повторилось то, что было прошлой зимой, когда ты потерял её и плакал.

Не трудно было догадаться, что Леонид имел в виду под словами «прошлой зимой», произнесенными с особым ударением.

— Заткнись, Лео, — Бьёрн усмехнулся, проклиная тот ужасный кошмар. Он решил промолчать о том, что никогда больше не прольет ни слезинки. Это только усугубило бы дело.

Вежливо кивнув Бьёрну, Леонид неспешно направился к своей невесте, которая как раз закончила разговор с Эрной. Глядя вслед брату, Бьёрн хмыкнул. Леонид был в своем репертуаре.

Придя к выводу, что за кронпринца-«стену плача» можно не беспокоиться, Бьёрн перевел взгляд на столик под яблоней, где в одиночестве сидела его жена. Когда зажегся цветной фонарь, Эрна улыбнулась так широко, как только можно улыбнуться летней ночью. Она выглядела воплощением чистоты и невинности.

«Вот поэтому я всегда в итоге оказываюсь мерзавцем».

Бьёрн рассмеялся, чувствуя легкое поражение. Получив отказ, несмотря на все свои старания, он больше не пытался наладить отношения. Гнев, вскипевший в нем поначалу, быстро угас, но случая исправить их неловкое положение не представлялось: он был завален работой, как и Эрна до самого дня фестиваля.

«Может, попробовать еще раз?»

Бьёрн прищурился, обдумывая этот вопрос.

«С чего бы это мне?»

В тот самый момент, когда в нем снова вспыхнуло внутреннее противоречие, Эрна повернула голову.

В теплом сиянии фестивальных огней ледяные взгляды великого герцога и герцогини встретились.