— Погода сегодня чудесная.

Сквозь звонкий смех и музыку послышался спокойный голос Бьёрна. Это были первые слова, которые он произнес за несколько минут их сидения за одним столом.

— Да, это так, — спокойно ответила Эрна, повернув голову.

Бьёрн склонил голову набок и посмотрел на неё.

— Идеальная погода для того, чтобы заниматься бесполезными делами. — В этом сквозила её гордость и маленькая месть за его прошлые колкие слова.

Бьёрн прищурился, а затем уголок его рта изогнулся в улыбке. Эрне не нравилась его манера заминать конфликты подобным образом, но отвести взгляд от этого лица было выше её сил.

«Он такой вредный».

Она вздохнула, глядя на мужа. Ей так хотелось его ненавидеть, но она не могла. Он совсем не изменился, и это одновременно злило Эрну и... радовало. Она сама порой не понимала своих чувств.

Раздраженно отвернувшись, Эрна заметила неподалеку Леонида и Розетту. Их окружили пожилые знатные дамы с поджатыми губами. Эрна не слышала разговора, но легко могла представить, какие колкости сейчас выслушивает пара, однако те казались невозмутимыми. Они доверяли друг другу, держались за руки и вместе преодолевали трудности этого долгого дня.

Рози и Лео.

Эти двое, со стороны казавшиеся такими сдержанными и даже чопорными, называли друг друга такими нежными именами. Взгляд Леонида, направленный на возлюбленную, был полон мягкого тепла. Глядя на них, Эрна почувствовала приятный трепет. Леонид был похож на принца из сказки — того, кто всегда поддержит свою невесту и сразится с огнедышащим драконом, если потребуется. Говорили, что принц Леонид был единственным, кто поддерживал Розетту в её тяжелые времена в университете. Лучшего примера рыцарства было не найти.

На смену одной группе родственников пришла другая, с такими же неодобрительными лицами, но Эрна решила больше об этом не беспокоиться. Что бы ни случилось, Леонид защитит свою невесту. Да и Розетта не выглядела женщиной, которую легко задеть чужим косым взглядом.

Эрна перевела взор на своего собственного принца, сидящего напротив, и невольно тихо вздохнула.

Внезапно ей вспомнилась та фестивальная ночь двухлетней давности.

Тогда ей было страшно и безнадежно — её выставили на «ярмарку невест», словно товар. Каким чудесным принцем он тогда казался, когда пришел и спас её, став маяком надежды. Эрна помнила всё так ярко, будто это было вчера. Это был прекрасный сон в летнюю ночь. Позже выяснилось, что прекрасный принц — заядлый игрок. И рука спасения была протянута не ради неё, а ради выигрыша.

— Почему ты так на меня смотришь? — Когда Эрна вновь взглянула на своего мужа, который снова вел себя несносно, её глаза сузились.

— Потому что ты прелестна, — ответил Бьёрн с совершенно невозмутимым лицом. — Ты красавица, даже когда хмуришься. — На его губах появилась ленивая улыбка. — Даже когда злишься — ты прекрасна.

Эрна нахмурилась еще сильнее, словно отчитывая его за излишнее лукавство. Фонарики в саду, которые она так тщательно выбирала, отбрасывали на его лицо мягкое теплое сияние.

— И, конечно же, ты чудо как хороша, когда улыбаешься.

Эрна была так ошарашена, что чуть не рассмеялась вслух, но вовремя сжала губы и выпрямилась. Ей хотелось уладить всё сегодня, но она не собиралась сдаваться так просто. Этот человек сравнил свою жену с лошадью, наговорил нелепостей, ввязался в спор, а потом несколько дней вел себя холодно. Гордость не позволяла ей так легко попасться на его очевидную уловку.

Но... она просто смотрела на него, ничего не отвечая.

Эрна понимала, что и сама вела себя не лучшим образом. Давление из-за организации фестиваля сделало её чересчур чувствительной. И утверждение Бьёрна о том, что она реагировала слишком эмоционально, было трудно оспорить.

— Ты больше не злишься, — усмехнулся он, видя её замешательство.

Эрну ужасно задело то, что он, кажется, видит её насквозь. Она решительно покачала головой:

— Нет.

— Тогда почему ты не можешь оторвать от меня глаз?

— Я... думала.

— О чем же?

— О том, почему я не могу сегодня вести себя холодно и отстраненно.

— Что? — Бьёрн рассмеялся, будто перед ним был ребенок, пытающийся провернуть забавную шалость. — Раз ты начала придумывать оправдания, значит, на самом деле ты на меня уже не сердишься.

— С чего такая уверенность? Никто не может всегда оставаться невозмутимым, каким бы крутым он ни был.

— О, вот как? И что же заставляет тебя чувствовать себя так неуютно, моя принцесса?

— ...Этот галстук, — Эрна вздрогнула и выбрала галстук в качестве первой «жертвы». — Мне кажется, этот цвет тебе совершенно не идет.

Это была ложь. Галстук цвета шампанского сидел на нем идеально. Впрочем, Бьёрну Днестеру пошел бы даже цветочный галстук всех цветов радуги. Хотя такого, конечно, никогда не случится.

Бьёрн понимающе посмотрел на Эрну и легким жестом подозвал слугу. Тот удалился и вскоре вернулся вместе с принцем Кристианом.

— Что происходит? — нервно спросил Кристиан, вызванный без видимой причины.

Пока Эрна пребывала в недоумении, Бьёрн отдал спокойный приказ, указывая на галстук младшего брата:

— Снимай, Крис.

— Что? Мой галстук? Зачем? — опешил Кристиан, но Бьёрн не ответил, лишь пристально посмотрел на него. Этот взгляд не допускал возражений.

Несмотря на шок, Кристиан подчинился. Всё произошло так быстро, что Эрна не успела вмешаться. Бирюзовый галстук Кристиана вскоре оказался на столе. Бьёрн завершил эту одностороннюю сделку, отдав брату свой галстук.

Пока озадаченный Кристиан стоял рядом, Бьёрн неспешно повязал бирюзовый шелк и легким кивком указал брату: «Свободен». Кристиан посмотрел на него как на сумасшедшего, покачал головой и ушел.

Эрна переводила взгляд с мужа на галстук и обратно, пока наконец не разразилась смехом, не в силах больше сдерживаться.

Её принц был вредным, но чертовски обаятельным. И Эрне нравилась та сказка, которую они создавали вместе. Она была странной, необычной, но захватывающей — и этого было достаточно.

— Теперь тебе нравится больше? — бесстыдно спросил он.

— Намного лучше, — притворно сдалась Эрна, принимая его жест примирения.

В этот момент сад ожил. Наступила середина лета. Пришло время главного события фестиваля.

Внимание публики снова переключилось на кронпринца и его невесту, когда началась ночная прогулка на лодках. Благодаря этому чета Шуберских смогла взойти на судно тихо и незаметно. Взоры толпы были прикованы к Леониду и Розетте, чья лодка отчалила от пристани и заскользила по освещенным водам реки Аббит.

Бьёрн лениво греб туда, где фестивальные огни были красивее всего, пользуясь тем, что всё внимание досталось брату. Эрна начала наперебой рассказывать истории, которые копила в себе все эти дни. Под её щебет, ясный, как песня, их лодка достигла места, откуда открывался вид на мост Великого Герцога и Шуберский дворец.

— Мисс Преве кажется замечательным человеком, — лицо Эрны сияло. — Она мне нравится, потому что чем-то напоминает тебя.

Бьёрн нахмурился. Он был уверен: услышь это Розетта Преве, у неё было бы точно такое же выражение лица. Он решил не рассказывать жене про «Бешеного лебедя» из университета и просто кивнул. В конце концов, хорошо, что они поладили.

— К тому же, я единственная здесь с каштановыми волосами, и я самая маленькая, — пробормотала Эрна с обиженным видом.

Только тогда Бьёрн вспомнил, что Розетта Преве — высокая блондинка. Она выглядела как истинный член семьи Днестер.

— Есть еще Грета.

— Принцесса Грета уже, наверное, на целую голову выше меня. — Эрна, казалось, была расстроена тем, что проиграла в росте даже тринадцатилетней девочке.

— Ну и что с того, Эрна? — безразлично рассмеялся Бьёрн. — Это лишь подчеркивает твою уникальность. — Он заглянул в глаза миниатюрной каштановолосой герцогини.

Эрна смущенно отвела взгляд, коснувшись раскрасневшихся щек.

— Тебе не обязательно учиться верховой езде, если это слишком трудно, — голос Бьёрна перекрыл плеск воды о борт лодки.

Эрна удивленно подняла голову:

— Ты больше не хочешь меня учить?

— Дело не в этом. Я думал, тебе это в радость, но если для тебя это непосильная ноша — не нужно себя заставлять.

— Нет. Я хочу учиться. Хочу ездить верхом, — Эрна невольно затрясла головой.

Даже во время «холодной войны» со своим несносным учителем Эрна каждый день ходила в конюшню к своей лошади. Она гладила её гриву, кормила свеклой и рассказывала истории. Когда страх ушел, она почувствовала, что наконец начинает понимать. Доротея была идеальной лошадью, как и говорил Бьёрн, и ей можно было доверять.

— Пожалуйста, продолжай учить меня. Я буду очень стараться.

— И мы снова будем ссориться?

— Возможно, но я думаю, всё будет хорошо. Теперь, когда я знаю, как мириться, я смогу «ссориться умнее».

«Ссориться умнее». Это звучало довольно забавно, но Бьёрн не стал её поправлять. Он лишь одарил её мягким взглядом, который, казалось, готов исполнить любое её желание.

Эрна почувствовала эту поддержку и решилась озвучить желание, которое весь день не давало ей покоя:

— Бьёрн, как насчет того, чтобы придумать друг другу прозвища? У нас нет имен, которыми нас называют другие, поэтому было бы славно, если бы у нас было что-то особенное, только для нас двоих. Это так романтично.

— Просто зови меня по имени.

— Ну подумай хотя бы секунду. Как насчет Эны? Или Наны? — Эрна предложила эти варианты после долгих раздумий, но Бьёрн лишь фыркнул. — А ты... м-м... Биби? — Эрна продолжала настаивать, хотя понимала, что этому человеку такое имя не очень подходит.

Нана и Биби.

Звучало странно, но не так уж плохо. Однако Бьёрн нахмурился так сильно, что даже перестал усмехаться.

— Эрна, просто зови меня «Чертов ублюдок», — цинично ответил он с выражением крайнего отвращения на лице.

Именно в этот момент Эрна решила: когда она в следующий раз разозлится на своего принца, она обязательно назовет его Биби.

Оставив затею с прозвищами, Эрна начала хвастаться тем, как сильно она подружилась с Доротеей. И как только она закончила свой рассказ, начался фейерверк.

Нана поцеловала Биби под ослепительными вспышками огней.

Сон в летнюю ночь стал еще прекраснее.