Перевод: Astarmina

Эрна практически сбежала из бального зала, покидая его как можно быстрее. Она поспешно прошла мимо комнаты отдыха, где гости наслаждались чаем, и почти побежала по коридору. Количество людей постепенно сокращалось, и, наконец, когда добралась до приёмной в самом восточном конце, она с облегчением вздохнула.

Осторожно присев на край дивана, она устало посмотрела на часы. Было около полуночи, но вечеринка даже не думала заканчиваться.

Этот день оказался для неё утомительно долгим: девушка невольно стала воровкой и оказалась в огромных долгах, танцевала с принцем и ловила на себе пронзительные взгляды окружающих. А вдобавок ко всему, лорд из дома Хайнц без устали уговаривал её потанцевать.

Мужчина, представившийся Робином Хайнцем, появлялся повсюду, куда бы она ни сбежала. Первые несколько встреч были вежливыми, но чем больше она отвергала его, тем настойчивее он становился.

Неуютно ощущая на себе взгляды, которые следовали за ней из-за этого, она тихо покинула бальный зал. Эрна решила спрятаться здесь, пока вечеринка не закончится. Как только она пришла к этому решению и немного расслабилась, внезапно появился мужчина.

— Я как раз думал, куда это вы так спешите. Вот вы где, надменная мисс Харди, — с сарказмом произнёс Робин Хайнц, проходя к дивану, на котором сидела Эрна. Ошеломлённая, девушка быстро надела туфли и поднялась. От него слишком сильно пахло алкоголем.

— Ты договорилась с великим герцогом о встрече здесь?

— Уйдите, мистер Хайнц.

— А если не хочу? — Робин усмехнулся и схватил её за запястье.

Это произошло прежде, чем она успела отступить.

— Кажется, другие парни теперь кажутся тебе лёгкой добычей, раз ты получаешь внимание от этого распутника?

— П-Пустите! Зачем вы это делаете?

— Как глупо. Гнаться за принцем — пустая трата времени. Тебе было бы лучше произвести впечатление на меня. Никогда не знаешь. Если будешь вести себя мило, я, возможно, куплю тебя вместо этого старика.

— Я не понимаю, что вы говорите. Отпустите мою руку!

— Конечно, не понимаешь. Твой отец — человек, который продаст свою дочь любому, кто принесет больше денег. Если я предложу больше, чем предлагает тот старик, тебя продадут мне. И ты думаешь, что можешь смотреть на меня свысока? Хм?

Мужчина произнес непонятные слова, притягивая Эрну ближе. Когда ее лицо коснулось его груди, она закричала и стала вырываться. Удивленный ее яростным сопротивлением, он на мгновение замешкался. Благодаря этому Эрна смогла выиграть немного времени и бросилась на противоположную сторону комнаты.

— Ха. Как мило.

Он рассмеялся, касаясь своей поцарапанной щеки, и начал приближаться.

Эрна в страхе посмотрела в окно. Выход находился за мужчиной, и победить его в силе было невозможно. Единственным выходом для нее оставалось это окно. Однако она не могла набраться смелости, чтобы прыгнуть. Тем временем он подошел совсем близко, оказавшись прямо у нее за спиной.

Громкий крик эхом разнесся по пустому коридору.

***

Бьорн остановился, услышав отчаянный женский вопль. Он доносился из коридора, ведущего в восточную часть поместья — странное место для гостей вечеринки.

Он подумал, что послышалось, и продолжил идти. Но тут раздался более пронзительный крик. Крик был слишком ярким и переполненным ужасом, чтобы списать это на игру воображения.

«Что, какой-то ублюдок, не умеющий держать себя в руках после дорогого алкоголя, снова пристал к горничной?»

Он тихо вздохнул и направился в восточный коридор. Его планы вернуться домой после того, как выспится в тихом месте, теперь были разрушены.

Летняя ночь раздражала по многим причинам, но это было не ново.

Его жизнь изменилась после развода с Глэдис, но он уже привык к этому. По правде говоря, ничего особенно не поменялось. В прошлом он не был примерным образцовым студентом, и его нынешняя жизнь не слишком отличалась от той.

Бьорн наслаждался свободой, ради которой он отказался от своей короны, особенно в такие моменты, как этот. Когда он носил титул наследного принца, ему приходилось сдерживаться, сталкиваясь с неприятными людьми, но теперь он мог относиться к ним так, как они того заслуживали. Это было благословением. И сегодня он собирался наслаждаться этой свободой в полной мере. По крайней мере, так он думал, пока не увидел неожиданное лицо.

— Мисс Харди?

Замерший на пороге приемной, он медленно произнес имя женщины, в присутствие которой с трудом мог поверить. Эрна плакала и дрожала, когда подняла голову и посмотрела на него, ее лицо было в слезах. Прошло несколько мгновений, прежде чем её рассеянный взгляд сфокусировался.

— Что, черт возьми, тут произошло...

Бьорн остановился в нескольких шагах от нее и внимательно осмотрел хаос перед собой.

Бледная, плачущая женщина. Порванное платье и окровавленный канделябр. И, наконец, лежащий на полу мужчина. Он прищурился, становясь все более холодным, когда двигал глазами по сцене. Все было именно так, как предполагал, за исключением одного: на месте служанки оказалась Эрна. И уж точно он не ожидал, что на полу окажется мужчина.

— Ваша Светлость, я... Кажется, я убила человека, — с трудом произнесла Эрна, бледная, как полотно. — Я не хотела, но мне было так страшно. Он упал, когда я ударила его, а потом ударился головой вот тут, и так много крови...

Эрна разрыдалась, вспоминая произошедшее, образы становились всё более явственными по мере того, как она говорила. Кровь стекала с канделябра, который она держала в руках, и капала на ковёр.

Когда рука мужчины добралась до лифа платья, Эрна инстинктивно схватила первый попавшийся предмет и замахнулась. Звук разрывающейся ткани, тяжёлый удар и крик мужчины раздались одновременно. Когда она наконец осознала, что произошло, то стояла перед рухнувшим на пол мужчиной с окровавленным канделябром в руках.

— Не волнуйтесь, мисс Харди, — с тяжёлым вздохом произнёс Бьорн, взглянув на лежащего на полу мужчину.

— Он просто без сознания, скоро придет в себя. Такие люди, как он, не умирают так легко.

— Правда?..

Потоки слез катились по ее щекам, смачивая лиф изорванного платья. Одно плечо и половина груди были обнажены, но Эрна даже не осознавала этого.

— Правда, — заверил Бьорн, помогая пошатывающейся женщине подняться.

Он предполагал, что найдутся дураки, желающие одолеть принца, но не ожидал, что это будет такой вот идиот. Даже в самых нелепых фантазиях он не мог представить, что кто-то столь примитивно обойдется с благородной дамой из хоть и не выдающейся, но все же известной семьи.

— Вы можете идти? — спросил он, набрасывая свой вечерний пиджак ей на плечи.

Эрна кивнула, как послушный ребенок, ее бледное лицо светилось, словно луна.

— Тогда уходи, — твердо приказал он, вырывая канделябр из её рук.

Кровь на поверхности окрасила его перчатку в красный цвет.

— Убирайся отсюда и поверни налево. Иди вниз по лестнице в конце. Там ты найдешь задний сад, а если пойдешь прямо, увидишь, где стоят экипажи. Возвращайся домой на экипаже Харди. Остальное я улажу.

— Но...

— Запомни. Налево, конец коридора. Лестница. Сад. Прямо, — подчеркнул он, повторяя важные детали.

Он смотрел ей в глаза, пока она отрицательно качала головой.

— Я не могу. Тогда вы будете...

— Я не могу сказать, что не несу никакой ответственности за этот инцидент, поэтому просто выполняю свою часть.

— Ваше Высочество.

— Не беспокойся. Я всегда возвращаю свои долги.

Он ухмыльнулся и накинул рукава своего вечернего плаща ей на плечи. В его одежде женщина казалась особенно маленькой.

— Ты любишь кататься на лодке? — спросил он тоном, который был слишком мирным для такой ситуации.

— Простите?...

Эрна засомневалась в своем слухе и зажмурила глаза, а затем снова открыла их. Однако Бьорн всё ещё стоял там с непринуждённым выражением лица.

— Тебе придется смириться с этим.

— Что...

— Теперь уходи, – приказал он, бросил взгляд на Робина, который начинал приходить в себя. — Быстрее.

Его холодное, лишенное улыбки лицо оставалось безучастным. Даже кивая, Эрна продолжала плакать.

Девушка несколько раз оглянулась, выходя из комнаты, оставляя приемную в тишине. Убедившись, что звук её шагов окончательно стих, он поднял вазу с консоли. Его движения были удивительно спокойными для такой ситуации.

Он подошел к ковру, который теперь стал красным от крови, струившейся с лица Робина. Даже при внимательном осмотре он мог заметить, что его травмы не были слишком серьезными. Причиной большого количества крови была лишь рана от декоративного элемента канделябра и носовое кровотечение.

Сожалея о том, что произошло, Бьорн вылил воду из вазы, чтобы привести его в чувство. Наконец очнувшись, Робин дернулся, как утопающий, и открыл глаза.

— Привет, Хайнц, — спокойно поприветствовал сбитого с толку мужчину Бьорн, возвращая вазу на место.

Робин посмотрел на Бьорна, который стоял с канделябром в руке и улыбался. Придя в себя, он вскочил в шоке. Пышные розы, которые ещё минуту назад стояли в вазе, скатились с его лица вместе с кровью и водой прямо на ковер.

— Прошу прощения, если я был слишком жесток.

— Что?...

— Но всё в порядке, ведь ты жив. Верно?

Бьорн постучал окровавленным канделябром по голове Робина. Наконец, тот начал понимать, что происходит.

— Т-ты ненормальный ублюдок! — выкрикнул он, сплёвывая кровь.

Улыбка Бьорна стала шире, когда увидел, как тот дрожит в этот момент.

Робин Хайнц, которого он знал, был глупцом, который никогда бы не признался, что оказался в таком положении из-за слабой девушки. Даже если был недоволен, у него не оставалось другого выбора, кроме как подыграть. Схватка с печально известным принцем куда лучше сказалась бы на его репутации.

«Но он всё ещё строит из себя крутого?»

Бьорн рассмеялся и размахнулся канделябром. Робин, не в силах защититься, закричал и повалился на пол. Воздух наполнился запахом раздавленных роз.

— Ты думаешь, люди поверят, что мы дрались только этим?

Бьорн усмехнулся и ударил его в живот.

— Ты же знаешь, какие в этой сфере проницательные люди.

Когда он ударил его в лицо, из носа снова начала течь кровь.

— Так что я надеюсь, ты понял, Хайнц.

Даже мягко шепча эту последнюю фразу, он продолжал наносить удары. Робин изо всех сил старался сопротивляться, но его беспощадно избивали, не давая подняться на ноги. Бьорн остановился только тогда, когда Робин начал кричать и плакать.

— Ну вот, теперь мы закончили.

Улыбка скользнула по его губам, когда наклонился, чтобы осмотреть лицо Робина.

Он похлопал его по голове, словно хваля преданного пса, и встал, отбросив в сторону окровавленную перчатку. Его имя, вышитое золотыми нитями на белой ткани, сверкало даже в тусклом свете.