Перевод: Astarmina

Бьорн довольно вежливо кивнул Хайнцу, который стонал, избегая его взгляда. Казалось, что они были джентльменами, которые только что провели светскую и дружескую беседу. На Бьорне не было и намёка на недавнюю одностороннюю схватку, когда он повернулся, чтобы уйти.

Он медленно шел по пустому коридору. Несмотря на то, что выплеснул своё раздражение от Глэдис на Хайнце, он нисколько не чувствовал сожаления — да и слухи, которые распространятся по городу ещё до рассвета, его совершенно не волновали. Ему больше нечего было желать, если отчаяние принцессы станет ещё глубже, при виде того, как её бывший муж всё дальше отдаляется от короны.

Бьорн вошел в комнату отдыха, держа в руках канделябр. Гости рассеянно обернулись, но вскоре в шоке зашептались.

— Б-Бьорн!

Визг маркизы Харвер раздался, как только она его заметила.

— Я гадала, куда ты исчез после того, что сделал с Глэдис. Что это всё значит?!

— Это? — он небрежно поставил окровавленный канделябр на стол перед ней. — Произошел небольшой инцидент.

— Инцидент? Что ты натворил на этот раз... Боже мой!

Она закричала, не договорив. Все остальные дамы повернулись в ту сторону, куда она смотрела, так же как и Глэдис, которую утешали её подруги в углу.

Бьорн обернулся, чувствуя себя весьма довольным. Как он и предсказал, Робин прихрамывая вошёл, весь в крови.

Потеряв интерес к незначительной суматохе, он спокойно вернулся обратно в бальный зал. Когда он бросил взгляд на маркизу, её лицо раскраснелось от кровавой драки, произошедшей на её приёме. Она выглядела вполне здоровой. Её дни проведения вечеринок в аду были ещё далеко.

***

— Мисс! Это правда! Такой золотой трофей действительно существует! — воскликнула Лиза с воодушевлением, едва переступив порог спальни.

Эрна ходила взад-вперед по комнате, но от неожиданности подпрыгнула и обернулась. Писчая кисть, выпавшая из её рук, покатилась и остановилась у ног Лизы.

— Я слышала, что существует традиция, когда женихи делают золотой трофей в виде рогов оленя и устраивают мальчишник. Лучший выпивоха на вечеринке получает этот трофей, если не ошибаюсь. Разве это не смешная традиция? Они спорят на золото из-за такого пустяка, как выпивка. Как странно.

Лиза подняла кисть и продолжила своё объяснение с горящими от восторга глазами.

Согласно тому, что она узнала от некоторых близких горничных, лорд из дома Бергман недавно создал такой трофей и устроил грандиозный мальчишник. Победителем стал Бьорн, ядовитый гриб. По-видимому, он собирал трофеи на подобных вечеринках налево и направо, поэтому его прозвали «Охотник на трофеи из ада».

Эрна с каждым словом Лизы погружалась всё глубже в пропасть отчаяния.

— Но, мисс, зачем вам интересоваться жалкими играми развратников? — внезапно спросила она, прервав свой оживлённый рассказ.

Эрна вздрогнула и крепче сжала подол своего платья.

— Я... ну... о, я слышала об этом на вечеринке. Мне просто показалось интересным, что существует такая традиция. Стало любопытно, правда ли это, — пробормотала она.

— Понятно. Любой бы подумал, что это нелепица, поэтому понимаю, почему вы любопытствуете.

К счастью, Лиза кивнула без малейшего подозрения.

— Верно. Весь город на ушах из-за того, что королевский ядовитый гриб снова натворил дел. Я уже думала, что он слишком долго оставался тихим.

Лиза цокнула языком и начала рассказывать о других новостях. Это был упрек в адрес Бьорна, который испортил вечеринку маркизы Харвер, устроив драку.

— Мало того, что он напился до беспамятства, так еще и начал драться. Что за жалкий распутник.

— Нет, Лиза! — Эрна возразила, прежде чем успела осознать это. — Эм... он не был пьян. Точно не был.

— Это потому, что вы не знаете, как ведут себя настоящие пьяницы.

— Драка могла произойти из-за того, что другой человек был неправ.

Эрна не могла отступить, даже понимая, что, возможно, совершает ошибку. Независимо от того, каким человеком был принц, этот инцидент, несомненно, был её виной.

— Да ну. Как бы ни был плох лорд дома Хайнц, он не может быть хуже королевского ядовитого гриба.

Лиза махнула рукой, словно это не было чем-то невозможным. Затем её лицо вдруг стало серьёзным.

— Теперь, когда я об этом думаю, вы встаёте на сторону принца.

— Я не принимаю ничью сторону. Я просто считаю, что опрометчиво судить о людях, не разобравшись как следует в ситуации...

— Нет! — Лиза покачала головой и нахмурила лоб. — Вы не должны обманываться его внешностью. Вы ведь знаете, что случается, если сорвать ядовитый гриб только потому, что он красивый, да?

— Дело не в этом, Лиза.

— Так вот. Запомните это, мисс. Вы умрёте. Вы умрёте, если съедите его. Поняли? — предостерегла Лиза, словно разговаривая с непонимающим ребёнком.

Затем она поспешно ушла, когда главная горничная позвала её.

— Вы умрёте! – не забыла бросить она строгое предупреждение, закрывая дверь.

Оставшись одна, Эрна опустилась за стол. Она разложила материалы по столу, чтобы заняться работой, но это не облегчило её тревожного состояния.

Лицо принца возникло перед её глазами поверх цветочной ткани, которую она вырезала. И это было ещё не всё. Она видела его лицо на блестящем лезвии ножниц, на цветочных украшениях и даже в своём отражении на бутылке с краской. Его лицо появлялось везде, куда бы она ни посмотрела. Не в силах избежать этих видений, она закрыла глаза.

«Я ему многим обязана,» – подумала она.

Неоспоримый факт тяжким грузом давил на её сердце. Притворяясь, что пошла на прогулку, она искала тропинку, по которой утром бежала домой от фонтана, но, как и следовало ожидать, трофей исчез. Её последние надежды на то, что принц мог солгать, теперь были разрушены. Более того, она сбежала, оставив его вину за её собственную ошибку. Её поведение не могло быть более дерзким.

Едва успокоив учащённое сердцебиение, Эрна поспешила к своему шкафу. Бледными руками она вытащила хорошо спрятанную жестяную коробку из-под печенья.

— О нет...

Просмотрев содержимое коробки, она ослабела и упала на пол. Несмотря на свою наивность в житейских делах, она понимала, что не сможет купить этот трофей даже за все свои сбережения.

Несмотря на то, что она знала, что это бесполезно, Эрна некоторое время рылась в жестяной коробке на полу. Несколько монет с глухим звоном перекатывались внутри.

«Надо было отложить хоть немного денег, если бы я знала, что так случится,» – подумала она.

В тот день, когда Павел сказал, что поможет продать её цветы в универмаге, она с воодушевлением купила новые материалы. Конечно, это были небольшие деньги, но даже они значили многое на фоне её огромных долгов.

— Цветы... – машинально произнесла она себе под нос, глядя на ландыши в жестяной коробке. Когда в её сознании мелькнула маленькая искорка надежды, глаза её снова начали оживать.

Её дедушка говорил, что она никогда не должна терять своей грации и достоинства, какие бы трудности ей ни довелось пережить, и Эрна была гордой внучкой и ученицей своего деда.

Если она была кому-то должна, то сделала бы всё, чтобы вернуть долг. Если она совершала ошибку, то искренне извинялась и просила прощения.

Такой грацией и достоинством Эрна дорожила. Её дедушка на небесах, вероятно, думал бы так же.

Сжимая в руке ландыши, Эрна резко поднялась.

«Живи, защищая свои убеждения».

Это тоже было наследие, оставленное её дедом.

***

Река Аббит окрашивалась в розовый цвет на закате. Бьорн откинул занавески и открыл окна. Вечерний пейзаж, проносящийся с той же скоростью, что и карета, был умиротворяющим. Он глубоко откинулся в своё сиденье, уставший после более напряжённого графика, чем обычно, и лениво наблюдал за тем, как солнце садилось над рекой.

Дни были спокойными. Банк «Фрейр» был прочно укоренён в финансовых кругах Шубера, а его личные инвестиции приносили удовлетворительную прибыль. Его лошадь одержала победу на недавних масштабных скачках. Хотя сам он не слишком интересовался скачками, призовые деньги, принесённые его великолепным питомцем, были совсем другой историей.

Это была та жизнь, о которой он мечтал, и она не могла быть более безоблачной. Не было ни одной причины, по которой он не должен был наслаждаться этим летом. Тем более, что присутствие Глэдис становилось все более призрачным благодаря тому чудесному продукту, который выпустил виконт Харди.

Ему было совершенно неважно, что люди говорили о нем и той женщине. Пока это была не Глэдис, он с готовностью принимал бы любое имя женщины, упоминаемое рядом с его. Более того, Эрна вскоре собиралась вложить в его руки солидную сумму денег.

Когда довольная улыбка начала расползаться по его лицу, карета пересекала мост, соединявший город и великое герцогство.

Бьорн согласился, что этот мост был самым красивым из всех мостов через реку Аббит. Хотя искусство его не особо интересовало, этот мост казался ему поистине великолепным. Возможно, это было естественно, ведь мост был построен в честь победы в войне, и на его строительство не пожалели ни времени, ни средств.

Он поднял взгляд, чтобы посмотреть на золотую статую, возведённую на гранитной колонне у входа на мост. Статуя, украшавшая правую колонну, изображала не кого иного, как Филиппа Второго, Короля-Завоевателя, который построил этот мост и был прадедом Бьорна.

Встретившись взглядом с предком, который, как всегда, «освещал» город своим величием, Бьорн улыбнулся и откинул назад волосы, растрёпанные ветром. Благодаря усердной работе уличных фонарщиков все газовые лампы на мосту горели. Бесчисленные лампы, установленные вдоль перил, больше всего подчёркивали красоту этого моста.

Он ждал своего мира, который скоро должен был появиться за мостом света. Затем, приблизившись к концу моста, он внезапно прищурился. Под гранитной колонной, стоявшей на другой стороне моста, стояла женщина. Она смотрела на его карету с большим свёртком в руках.

— Эрна, — он произнес её имя, усмехнувшись.

Трудно было поверить, но это была точно она. Леди, которая обычно блистала в нарядах, сейчас была одета в простую одежду. Его козырная карта, та, что принесёт ему победу в этой игре.

Как будто ждала его, она отчаянно начала махать карете. Ошибки быть не могло. Единственная карета, пересекающая этот мост, принадлежала великому герцогу.

Бьорн снова криво усмехнулся и постучал по стенке внутри кареты. Когда возница поспешно остановил лошадей, пейзаж, скользящий мимо, замер.

Он тихо вздохнул и обернулся. Сквозь остановившийся вечерний пейзаж к карете бежала та женщина — Эрна.