«Я была дурой».

Эрна заговорила лишь после того, как прошло достаточно времени, чтобы она успела выпить целый стакан молока. Она достала носовой платок и промокнула губы — ее манера была на редкость спокойной для сложившейся ситуации.

«Мне никогда не следовало доверять такому человеку, как отец».

Она сжала в руках все еще теплый стакан.

Благодаря тому, что по пути сюда, спонтанно покинув поместье, она выплеснула все остатки эмоций, ее мысли прояснились. Раны на теле все еще саднили, но не более того. Эрна больше не желала иметь ничего общего со своим отцом. К этому выводу она пришла, пока молча лежала на кровати, свернувшись калачиком и глядя в пустоту.

«Прости, что стала такой обузой, Павел».

Снова взяв чувства под контроль, Эрна медленно подняла голову и посмотрела на Павла.

«Ты единственный, от кого я могу принять помощь…»

Она осеклась и опустила взгляд. Лицо принца, которого она случайно встретила на площади, на мгновение возникло перед глазами, отразившись в пустой чашке, и исчезло.

Возможно, он и помог ей, но Эрна скорее умрет, чем позволит ему увидеть себя в таком состоянии. Именно поэтому она, не помня себя, бежала с площади, не чувствуя боли от ран.

«Ты все правильно сделала, Эрна. Я же говорил: если тебе когда-нибудь понадобится помощь, приходи ко мне».

Павел вздохнул и поднялся.

Он забрал пустой стакан, который сжимала Эрна, и принес из спальни одеяло. Глаза Эрны расширились, когда она узнала его.

«Бабушкино одеяло».

На ее губах появилась улыбка; она потрогала ткань одеяла, которым Павел укутал ее плечи. Разодранная кожа горела, но улыбка не сходила с лица.

«Да. Это подарок баронессы, когда я только поступил в академию».

Павел тоже слабо улыбнулся — это разительно отличалось от того сурового выражения лица, которое было у него до этого. Баронесса вручила ему целый сверток подарков и наказала всегда укрываться во время сна, особенно в большом городе, где свирепствуют болезни. При мысли о добросердечной пожилой женщине его гнев вспыхнул с новой силой.

Эрна была их сокровищем. Виконт Харди давно перестал быть ей отцом, и у него не было никакого права так обращаться с этим сокровищем.

«Может, отвезти тебя в Бьюфорд?» — импульсивно спросил он. Эрна поглаживала одеяло, ее глаза покраснели от слез.

«Я бы хотела… но сейчас не могу».

Поколебавшись, Эрна покачала головой.

«Он сказал, что не оставит поместье Варден в покое, если я нарушу контракт».

«Контракт?»

«Выйти замуж по его приказу. Он сказал, что это и есть контракт».

Косточки на тыльной стороне ладоней Эрны побелели, когда она сильнее сжала одеяло. Контракт. Она прошептала это слово про себя и цинично рассмеялась.

«Но и в поместье Харди ты оставаться не можешь, Эрна».

«Знаю. Я не собираюсь покорно идти на продажу, как того хочет отец. Я найду способ до того, как это случится…»

«Почему бы тебе просто не отказаться от дома?»

Павел подошел к ней на шаг ближе. Он осторожно сжал ее плечо поверх одеяло.

«Я знаю, как дорого тебе поместье Варден. Но, Эрна, оно не может быть важнее твоей жизни. Баронесса бы со мной согласилась».

«Да, но если это случится… нам некуда будет идти, Павел». Эрна посмотрела на него с печалью.

Она и сама думала об этом, но это было нереально. Даже если бы она собрала все свои деньги, их не хватило бы даже на ветхий арендованный домишко. Возможно, она бы еще наскребла на жилье для себя и бабушки, но содержать еще и двух слуг было невозможно. Эрна не могла бросить их, ведь они были ее семьей. Настоящей семьей, в отличие от отца, которого нельзя было даже сравнивать с ними.

«Я помогу тебе. В конце месяца я получу деньги за продажу своих работ. Сумма небольшая, но на нее можно будет снять сельский дом на четверых».

Павел спокойно озвучил мысль, которая внезапно пришла ему в голову в тот момент, когда он увидел израненную Эрну.

«Я не могу так поступить, Павел!»

«Не волнуйся. Я даю их тебе в долг. Отдашь потиньку потом, когда будешь в безопасности. Этого достаточно», — рассудительно объяснил он, заранее ожидая ее реакции. «Подумай здраво, Эрна. Отец продаст тебя до конца осени. Тебе ни за что не собрать столько денег, чтобы позаботиться о близких, за такой короткий срок».

Эрне нечего было возразить на эту холодную правду. Павел молча ждал, глядя ей прямо в глаза, пока она сидела в оцепенении.

Возможно, это было опрометчиво. Павел понимал, что подобный побег не сулит ничего хорошего для будущего знатной леди. Однако это было меньшее из зол. А Эрне сейчас нужно было именно оно, а не идеальное решение.

«Просто думай о том, как уйти от отца прямо сейчас», — убеждал он ее мягким тоном. «Давай так и сделаем, Эрна. М?»

Этого достаточно. Была ли та черта, которую он не мог переступить, все еще в силе? Вопрос, на который он не мог быстро ответить, мелькнул в его сознании и тут же погас.

---

Эрна Харди исчезла.

Ее не видели ни в поместье Харди, ни на улицах, ни на светских приемах. Виконт с супругой бесстыдно списывали все на болезнь, но им никто не верил.

«Что будет с нами, если она не явится в день лодочной гонки?» — серьезно спросил Питер, сладко зевнув. Бьёрн осознал, что решающий день уже близко.

«Не может быть. Уверен, она придет. Это главное событие лета».

«А если она правда больна? Разве это не усложнит задачу?»

«Больна, как же. Просто затаилась из-за скандала».

Леонард насмешливо фыркнул, глядя на Питера, но тут же осекся. Все мужчины украдкой взглянули на Бьёрна. Тот, кто заставлял всех нервничать, спокойно ел яблоко. Его взгляд все еще был прикован к входу в гостиную.

«Оставь надежду, Бьёрн. Каким бы тупицей он ни был, он не настолько безумен, чтобы показаться тебе на глаза».

Питер покачал головой и наполнил бокал Бьёрна. В этот самый момент в клуб вошел Робин Хайнц — человек, который определенно был еще большим идиотом, чем все думали.

«Ну и кретин», — воскликнул Леонард, мысленно отдавая дань его смелости.

Хайнц вздрогнул, не ожидая встретить Бьёрна в клубе так рано, но быстро вернул себе самонадеянный вид.

Бьёрн откусил кусок яблока, спокойно подождал, пока компания Хайнца рассядется, и медленно встал. Стук его каблуков по полу, пока он приближался к их столу, казался легким, под стать шутливой атмосфере гостиной.

«Давно не виделись, Хайнц».

Бьёрн остановился перед напыщенным парнем, который изо всех сил старался его не замечать. Тот выглядел весьма встревоженным. Похоже, от той бравады, с которой он использовал желтую прессу, чтобы спровоцировать Бьёрна, не осталось и следа.

Внимание всех присутствующих было приковано к ним, послышался шепот. Однако Бьёрн непринужденно сел рядом с Хайнцем, будто всегда был частью их компании.

«Пей».

Он взял бутылку спиртного, которую принес официант, и сам наполнил бокал Хайнца.

«Что я могу сделать тебе здесь?»

Он пододвинул бокал застывшему мужчине и подал знак стоявшему рядом официанту. Вскоре перед ним самим поставили хрустальный бокал со льдом.

«Эта женщина сама соблазнила меня, а позже я узнал, что она выбирала между мной и великим герцогом. Именно так произошла стычка с герцогом, поэтому вся ответственность лежит на этой распутной женщине».

Бьёрн медленно процитировал интервью Хайнца из вчерашнего таблоида. Поскольку все больше людей подозревали, что драку затеял Хайнц, он начал раздавать интервью, чтобы оправдаться. Похоже, он решил сделать Эрну козлом отпущения — стратегия неплохая, учитывая, что на сторону этой женщины никто не вставал.

«Неужели все было именно так? Моя память рисует несколько иную картину».

Бьёрн взмахом руки отослал официанта и наполнил свой бокал. Ленивая атмосфера летнего дня в баре мгновенно переменилась.

Когда обливающийся потом Робин отвел глаза, Бьёрн посмотрел на тени от листьев пальм, дрожащие на мраморном полу. Нарастающая тишина была скучной, а его терпение — не столь глубоким, чтобы ее выносить.

«Я начинаю чувствовать некоторую неловкость».

Он поставил недопитый бокал и вытер каплю жидкости с пальца салфеткой.

«Если ты будешь так себя вести, я буду выглядеть незваным гостем, пришедшим испортить вечеринку».

Бьёрн легко положил идеально чистую руку на плечо Робина.

«Ты думал, что больше меня не увидишь после того, как так охотно трепал языком за моей спиной? Ты меня расстроил».

«…Что ты хочешь этим сказать?»

«Ничего особенного».

Он убрал руку с его плеча и встал.

Как раз в тот момент, когда Хайнц облегченно вздохнул, его стул перевернулся, и мир вокруг него опрокинулся. Только увидев серые глаза, смотрящие на него сверху вниз, он понял, что произошло. Бьёрн улыбался — точно так же, как в ту ночь.

«Ах ты, сук… — а-а-аргх!»

Робин попытался подняться, но снова закричал и рухнул на пол. Каблук Бьёрна с силой придавил его солнечное сплетение.

«Согласно твоим словам, мы соперники. Соперники, сражающиеся за одну женщину, или что-то в этом роде».

Не убирая ноги с Хайнца, Бьёрн взял со стола бутылку виски.

«Раз уж ты так говоришь, я буду обращаться с тобой соответствующе».

«Бьёрн, ты…»

«О. Кажется, ты не знал?»

Бьёрн посмотрел вниз, не опуская головы. Когда он медленно наклонил бутылку, виски потекло прямо на багровое лицо Робина.

«Вот так я обхожусь со своими соперниками».

Бьёрн мягко улыбался, глядя на корчащегося и вопящего мужчину. Он поставил пустую бутылку и убрал ногу с этого олуха, который посмел назвать Бьёрна своим соперником. Яростные крики Хайнца заглушили шепот зевак.

«Идиот, который умеет только тявкать из подворотни».

Бьёрн не скрывал своего отвращения. Он бросил деньги за виски рядом с бутылкой и развернулся.

Его шаги были такими же легкими и непринужденными, как и тогда, когда он подошел к столу. Казалось, к его скучным и серым будням снова начала возвращаться былая живость.

Он лениво попрощался с окликнувшими его знакомыми и покинул клуб. Из окна своей кареты он увидел горничную той самой женщины — она шла по бульвару Тара с огромным узлом в руках.

Эрны по-прежнему нигде не было видно.