Перевод: Astarmina

Долги имели огромную силу.

Эрна вновь осознала это, поднимаясь на борт лодки, приготовленной для ночного развлечения. Единственным утешением было то, что ее бабушка находилась так далеко, что новости никогда не дойдут до нее. Та была убеждена, что благородные джентльмены и дамы не должны даже взглядом обмениваться. Для нее эта река ничем не отличалась бы от ада, где разврат кипит, как сера.

Это было абсурдно.

Участвовать в таком вульгарном мероприятии, да еще и с принцем, было подобно подливанию масла в огонь скандала, который уже разгорелся вовсю. Несмотря на скудное знание этого мира, Эрна уже могла это предположить. Поэтому оставался только один выход — ответить вежливым отказом, как она уже делала во многих случаях ранее.

Она знала.

Эрна прекрасно осознавала, что должна отказаться. Честь Дома Варден была в её руках, и она обязана была сохранять её, оставаться добродетельной женщиной, несмотря на обычаи, существовавшие здесь. Но в конце концов она не смогла дать очевидный ответ.

Это был шанс одним махом избавиться от всего долга, просто покатавшись на лодке; долга, который ей было почти невозможно выплатить, даже если бы она сделала столько цветов, что её пальцы ныли бы от боли, а суставы изныывали от усталости.

Всего лишь один раз. Если бы она закрыла глаза только в этот раз.

Бьорн был спокоен, в то время как Эрна колебалась между искушением, сладким, как сам принц, и честью добродетельной девушки, словно он уже знал, какой ответ она даст. В конце концов, все произошло так, как он хотел.

Подавляющая сила долга взяла верх, и Эрна протянула ему дрожащую руку. Его рука была большой, крепкой и мягкой.

Девушка мечтательно смотрела на собственную руку, где все еще ощущалось прикосновение его ладони. Плеск воды и ее ровное дыхание сливались воедино. В этот момент ремни на лодке ослабли, и она плавно скользнула по воде.

Ошеломленная, Эрна подняла голову. Перед ней, напротив, сидел Бьорн, умело гребя веслами, его фигура заполнила ее испуганный взгляд. Принц приподнял уголок губ в улыбке, когда их глаза встретились.

— Вы боитесь?

— Нет, — принц едва успел задать вопрос, как Эрна решительно ответила. — Совсем нет.

Однако это звучало не слишком убедительно, так как ее голос дрожал, словно жалобный крик потерянной козы.

Бьорн тихо хихикнул и направил лодку к разноцветным огням, плывущим по воде. Фонари самых разных форм, сделанные из цветной бумаги и стекла, освещали ночную реку.

Эрна, широко раскрыв глаза от восхищения, смотрела на парад фонарей, разворачивающийся перед ней. Она никогда прежде не переживала такой изысканной ночи. Предостережение бабушки о том, что город может ослепить и околдовать, оказалось верным.

Ошеломляюще красивая сцена стерла из её головы все мысли. Взгляды и шепоты людей, которые приближались к ней, когда она появилась на пристани вместе с принцем, а также вероятность вызвать гнев её отца из-за всего этого, казались заботами из совершенно другого мира.

Поглощённая праздничными огнями, Эрна невольно повернулась в сторону взгляда, исследующего её профиль. Она поняла, что была невнимательна, встретившись глазами с принцем. Смущённая, она начала всё яснее различать спокойные звуки воды, ударяющейся о корму лодки.

Не находя слов, она еще крепче сжала губы и опустила голову. Кончики согнутых пальцев зудели. Девушка слишком сильно напрягла руки, целыми днями и ночами создавая цветы. Эрна незаметно спрятала руку под зонтик, который аккуратно положила себе на колени. Было бы приятно, если бы принц сказал хоть что-то, но он лишь снова тихо рассмеялся. Это был смех, прохладный и мягкий, как летний ветерок.

Питер пришел к ясному выводу, глядя в пустоту на удаляющуюся лодку Бьорна.

— В конце концов, все дело в лице.

Он писал воодушевленные, полные ухаживаний письма, отправлял цветы и подарки, часто справлялся о ее делах. Принц, который спокойно наблюдал за их бесплодными усилиями, в конце концов поднял победный трофей.

Его лицо.

Эти слова были единственным, что могло объяснить победу Бьорна Днистера, который никогда не прилагал никаких усилий, ни разу не написал даже строчки в письме или не подарил ей хотя бы одинокий цветок. Проигравшие спор выразили своё признание молчанием.

— Кто вообще включил его в это пари?

Леонард разразился смехом в ответ на раздражённый вопрос Питера.

— Ты проиграл.

— Я проиграл? — недоверчиво переспросил Питер, но вскоре вспомнил.

Это он сам, по глупости, был так сосредоточен на горах фишек перед этим чёртовым принцем.

— Это... Кто бы мог подумать? Что он даже нас обыграет в такой игре! — возмущённые крики Питера звучали сквозь ругательства остальных проигравших.

Принц всегда был серьезен, когда дело касалось денег, но ему было совсем не свойственно воспринимать пари всерьез. Обычно он просто бросил бы фишки и не стал бы заморачиваться. Он был известен репутацией повесы. Однако те, кто знал Бьорна поближе, удивлялись тому, что, вопреки слухам, он не проявлял особого интереса или энтузиазма к женщинам.

Он умел справляться с обожающими его дамами, но сам никогда их не искал. Возможно, это объяснялось тем, что ему было не о чем жалеть: он общался только с теми женщинами, которым сам нравился. Так его воспринимали друзья, знавшие его десятилетиями. Именно поэтому им было трудно поверить, что он развелся с принцессой Глэдис из-за романа на стороне.

Погруженный в раздумья, Питер нахмурился и спросил:

— Да ну... Он серьезно?

— Конечно, нет. Не будь смешным.

Остальные, наблюдавшие, начали освистывать его и громко смеяться. Через несколько мгновений Питер, как и все остальные, тоже рассмеялся.

— Точно. Разве что он совсем спятил.

— Вы довольно хорошо гребёте, – осторожно произнесла Эрна, найдя эти слова после долгих размышлений. Она подумала, что начать с комплимента будет естественнее всего, ведь это самая базовая часть разговора. – Я думаю, вы могли бы стать отличным гребцом, как Его Королевское Высочество, наследный принц.

Эрна посчитала, что сравнение драматичного соревнования с этой спокойной прогулкой на лодке может показаться натянутым, но всё же решила продолжить. Было слишком трудно выносить удушающую тишину, к тому же Бьорн, кажется, не собирался начинать разговор. Оставалась только одна возможность: взять инициативу на себя.

— Как вы думаете? – добавила она.

К счастью, Бьорн согласился с легкой улыбкой на губах. Только тогда Эрна с облегчением кивнула. Она подумала, что можно считать, ей удалось начать приятную беседу.

— Кажется, Ваше Высочество тоже любит греблю? — узнать о интересах собеседника следовало после похвалы.

Эрна быстро вспомнила уроки красноречия, которые изучала в Буфорде, но на самом деле не нуждалась в них. Она также вспомнила, что молодые джентльмены, как правило, любят говорить о спорте.

— Нет. Мне это не нравится, — ответил Бьорн без тени колебания.

Эрна гордилась мыслью, что продвигается шаг за шагом, но вздрогнула и сжала край платья.

— О... Почему?

— Быть донимаемым мужчинами. Это отвратительно. И от всех пахнет потом.

Снова ответ Бьорна сбил Эрну с толку. Судя по легкому и простому тону, она была уверена, что он вовсе не шутит.

— Н-но разве вам не нравятся настоящие звери? — Эрне удалось выудить новую тему из своего рассеянного разума. — Я слышала, что вы любишь верховую езду. Что вы еще и великолепный наездник, который уже выиграл множество соревнований.

— Это потому, что лошади милые. Если сравнивать их с отвратительными мужчинами, лошади могут обидеться.

Бьорн положил руки на вёсла и посмотрел на Эрну.

— Понятно, — пробормотала девушка, кивнув, всё такая же серьёзная, как всегда. — Но почему вам не нравятся скачки? — Эрна опустила взгляд на пальцы и спросила с блестящими глазами. — Я слышала, что, хотя у вас есть самая быстрая скаковая лошадь, вы на самом деле не смотрите гонки.

— Мне неинтересно смотреть, как другие ездят верхом.

— Ах. Значит, вы предпочитаете участвовать сам?

— Вот как? Ну и ну, мисс Харди.

— Да?

— Вы провели тщательную проверку моего прошлого.

Голос Бьорна не выражал ни малейшего упрёка. Как принц, он прекрасно понимал, что Бьорн Днистер — своего рода общественное достояние. Кроме того, он знал, что любой человек, приложив усилия, мог изучить всю историю его жизни. Однако было довольно любопытно, что эта женщина, Эрна Харди, проявила к этому такой пыл.

— Это... так...

Эрна съёжилась, словно от страха. С её манерой показывать все эмоции на лице, в карточных играх ей бы не было равных, но не в лучшую сторону.

Бьорн медленно изучал её трепещущие ресницы, пылающие щёки и маленькие руки, которые никак не могли найти покоя. Ему хотелось ещё немного насладиться этой ситуацией, но, увидев носки её туфель, выглядывающие из-под платья, он тихо рассмеялся. Ленты на верхней части туфель слегка трепетали. Разве наслаждение слухами было таким уж великим грехом? Не стоило так топать ногами.

— Я извиняюсь, Ваше Высочество. Пожалуйста, простите меня за мою дерзость, — наконец Эрна обрела сдержанность и извинилась дрожащим голосом.

Бьорн решил кивнуть, потому что подумал, что она может броситься в реку, если он продолжит её дразнить.

— Я не считаю это дерзостью.

— Но я заставила вас почувствовать неприятные эмоции...

— Расскажите мне о мисс Харди, — перебил её Бьорн. Ему начинало надоедать излишние извинения. — Это будет справедливо.

— Простите?

— Буфорд, да? У них тоже проводят такие мероприятия? – спросил Бьорн, с неподдельным любопытством.

Буфорд. Это было незнакомое место, о существовании которого он даже не подозревал, пока внезапно не появилась Эрна Харди.

— О, да. Проводят, но не такие крупные и роскошные, как это. Хотя я точно сказать не могу, ведь сама их никогда не видела.

Эрна немного расслабилась и улыбнулась, словно поняла его намерения.

— Вы никогда не были на них? Почему?

— Потому что моим бабушке и дедушке не нравились людные места. А праздники проводили далеко, — это, вероятно, была просто тесная сельская деревушка, но Эрна преподнесла это так, будто туда нужно было отправляться в длительное путешествие через границы стран. — Но мы устраивали семейные ужины в саду в день летнего праздника. Ставили стол под огромным ясенем и готовили множество вкусных блюд. Бабушка каждый год делала розовое вино и всегда доставала его для этих ужинов. Когда мне исполнилось шестнадцать, она разрешила мне выпить особенный бокал в эти дни.

Разочаровывающий вкус розового вина, которое она всегда мечтала попробовать, будучи очарована его красивым оттенком. Момент, сладкий, словно его аромат. Аромат летних цветов и стрекот травяных насекомых, наполняющий сад. Эрна мягким голосом, будто держа перед глазами, описывала ужины, которые она проводила в загородном поместье.

Бьорн смотрел на женщину глубокими и равнодушными глазами. Он думал, что начинает понимать, почему леди с фамилией Харди называет себя Варден. Эрна выглядела воодушевленной. На её лице появилась оживленная улыбка, которую она не показывала с того самого дня, как появилась в этом городе.

— Звучит как прекрасный праздник, – Бьорн одарил женщину должной похвалой за её искренность.

Это было всё, что он сделал, но Эрна счастливо улыбнулась, словно у неё был весь мир. И именно тогда издалека начали раздаваться громкие взрывы. Бьорн повернулся, чтобы посмотреть. В ночном небе середины лета расцветали фейерверки, сверкающие так же ярко, как её улыбка.