Эрна решила, что лучше выглядеть порочной, падшей девушкой после того, как услышала совет врача: её бабушке для выздоровления необходим абсолютный покой. На данный момент ей было проще играть роль внучки, испорченной городским безнравственностью, чем наносить бабушке новый удар, раскрывая правду.

Эрна глубоко вздохнула и прислонилась усталым телом к подоконнику. Она не могла дышать нормально с тех самых пор, как примчалась в больницу и увидела бабушку без сознания. Воспоминание о том дне, когда она нашла своего покойного дедушку, всплыло в памяти и сдавило горло.

Дедушка умер на полу в своем кабинете. Когда Эрна пришла туда, чтобы позвать его к чаю, она нашла его уже мертвым от сердечного приступа. Обморок бабушки также был вызван нагрузкой на сердце.

Представь она, если бы это случилось не посреди людного города. Если бы она приехала в больницу чуть позже. Если бы сердце бабушки было чуть слабее. Она могла бы уйти внезапно, как дедушка, не попрощавшись. Эрна заплакала от одной только мысли об этом. Случись такое, она бы до конца жизни не смогла себя простить.

Amor fati. Люби свою судьбу.

Эрна боролась со слезами, вспоминая веру, которая поддерживала её до сих пор. Она не хотела тонуть в собственном горе, потому что в такие моменты ей нужно было быть сильной.

«Прежде всего, нужно сосредоточиться на здоровье бабушки. Мы сможем вернуться в Бюфорд вместе, как только она окрепнет для дороги. А на деньги, что я заняла у Павла, я сниму дом, забуду об этом городе и начну новую жизнь…»

«Абсолютный покой». Совет врача промелькнул в голове и погасил надежду, которую Эрна отчаянно искала. Возможен ли полный покой в съемном доме после потери драгоценного поместья, полного воспоминаний всей жизни?

Глаза Эрны снова опустели, когда она посмотрела на свое отражение в окне. Для бабушки это, несомненно, станет катастрофой. Но что еще она могла сделать? Способов защитить поместье в Бюфорде больше не осталось.

«Должна ли я была принять предложение Томаса Вардена, раз всё так обернулось?»

Она чувствовала себя бесконечно жалкой и несчастной, думая, что это мог быть самый легкий путь. Её лучшие намерения принесли худшие результаты, чем могло бы принести даже позорное поражение. Ей не хотелось этого признавать, но реальность, разворачивающаяся перед ней, была именно такой.

В конце концов Эрна отошла от окна, у которого стояла неподвижно, словно каменная статуя. Коридор перед палатой бабушки, прежде забитый посетителями, теперь опустел.

Эрна села на скамью в самом дальнем углу коридора и подправила макияж. Как бы она ни старалась, ей не удавалось повторить успех Лизы. Чем больше усилий она прилагала, тем хуже всё выглядело — совсем как действительность, которую она наблюдала.

Эрна глубоко вздохнула и встала, подавляя желание просто смыть этот нелепый грим. Вечернее солнце отбрасывало длинные тени, пока она медленно брела к палате. Перед тем как открыть дверь, Эрна улыбнулась, словно надевая маску. Хотя огромная и тягостная реальность душила её, она всё равно хотела любить эту жизнь. Улыбка Эрны была яркой, хотя внутри она чувствовала стыд и полное опустошение.

---

Эрна. Эрна. Эрна.

Её имя оставалось популярным даже после того, как лето миновало свой пик. Эрна здесь, Эрна там. Растерзать её на куски стало безумной игрой.

Бьёрн медленно открыл глаза, пытаясь забыть имя, звучавшее в ушах. Карточная игра, близившаяся к завершению, затихала. Это было понятно, учитывая, что наступило раннее утро.

Бьёрн сидел, положив подбородок на стол, и безучастно смотрел на тонкий луч утреннего света, пробивающийся сквозь щели в шторах. Эрна. Официант вошел как раз в тот момент, когда в его мыслях снова возникла женщина, чье имя за эту ночь он слышал чаще, чем за все предыдущие дни вместе взятые. Он бесшумно поставил чашку чая и так же тихо удалился.

Бьёрн взял чашку рукой, которой до этого потирал покрасневшие глаза. Туман в голове рассеялся после глотка горького крепкого чая. Эрна. Имя женщины тоже стало отчетливее.

Он узнал, что она всё еще в больнице, ухаживает за бабушкой. Если бы виконт Харди хоть немного заботился о мнении окружающих, он мог бы попытаться помочь, но он отбросил приличия и полностью игнорировал баронессу Варден. Счета за больницу оплачивал Павел Рор — тот самый художник, который пытался сбежать с ней.

Ну и беспорядок.

Когда Бьёрн вспомнил, как она с невозмутимым лицом объясняла, что Павел — просто друг, почти член семьи, он слегка усмехнулся. Деньги, как правило, не лгут. Не бывает настолько глупых мужчин, которые тратят деньги на женщину, которая им безразлична. Были ли они друзьями, семьей или любовниками — Бьёрну было уже всё равно. Он планировал закончить игру, дав загнанной в угол женщине деньги, в которых она так отчаянно нуждалась. Он сделал бы это давно, если бы не нелепые приказы отца и череда ужасных скандалов.

Когда подошла его очередь, Бьёрн выложил карты, завершая партию. Остальные, уже пребывавшие в отчаянии, приняли поражение с достоинством. Он выиграл.

Бьёрн вздохнул и откинулся на спинку стула, закрыв глаза и игнорируя победу, которая не принесла ему особого удовольствия. Спокойная тишина раннего утра окутала его, когда шум уходящих из карточной комнаты людей стих.

— Эй, Бьёрн, — Питер, остававшийся до конца, осторожно подошел к нему. Бьёрн медленно кивнул в ответ. — Эта мисс Харди... Ну, в общем... Она не плохая девушка.

— И что?

Питер вздрогнул и занервничал, когда Бьёрн открыл глаза и повернулся к нему. Это могло привести в ярость «звериную» сторону принца, но Питер чувствовал себя слишком обязанным Эрне, чтобы притворяться, будто ничего не замечает.

В Лехене главной «историей любви» считались принц Бьёрн и принцесса Глэдис. Мать Питера, провозгласившая себя их защитницей, недавно разнесла Эрну Харди в пух и прах. Его бабушка, сестра и даже маленький ребенок — все сплотились как один, чтобы победить молодую злодейку, возникшую из ниоткуда.

Мужчины не были исключением. Те, кто не любил Бьёрна, но не смел противостоять ему в лицо, направляли всю свою подавленную ярость на Эрну. Им повезло, что Бьёрн не относился к ней серьезно; будь иначе, у многих из них возникли бы крупные неприятности.

— Может, стоит решить вопрос более... разумно? Ну, это просто мое мнение. Она не сможет оправиться, если мы оставим всё как есть. Она вызывает жалость, — Питер закончил неловкий разговор натянутым смешком.

Бьёрн поднял голову и посмотрел на него, не подтверждая и не отрицая его слов. Это ничем не отличалось от всего того, что вливали ему в уши об Эрне Харди за последние дни. «Полегче с ней». Конечно, общая аргументация сильно отличалась от доводов Питера. Луиза ворвалась во дворец Великого герцога и в слезах умоляла его прекратить отношения с этой женщиной.

Всё сводилось к Глэдис.

У всех были те же стремления, что и у Луизы — за исключением его отца и матери, которые неожиданно приняли Эрну Харди, и Леонида. Уберите никчемную девчонку и дайте им всем счастливый конец, которого они хотят.

Бьёрна начало раздражать это бесконечное песнопение, которое исполнялось бессчетное количество раз и будет продолжаться. Этот утомительный летний день, эта бессмысленная суета, дни его жизни впереди — всё это было невыносимо скучно.

Бьёрн вздохнул и посмотрел на свою стопку покерных фишек прищуренными глазами. Лицо чистой и нежной женщины, отвратительные газетные статьи, рыжий художник и Глэдис — всё это ненадолго возникло перед глазами и исчезло.

Даже если Эрна исчезнет, эта песня не прекратится.

Мишенью будет становиться одна женщина за другой, пока он или Глэдис не вступят в новый брак или не умрут. Он задавался вопросом, чувствовал ли его отец то же самое, когда отдавал ему нелепый приказ жениться на Эрне Харди.

В его первом браке действительно не было любви. Без любви он женился, без любви развелся. Он не просто игнорировал свои чувства, потому что брак был договорным — любовь для Бьёрна вообще не имела смысла.

Он верил в простые, ясные ощущения и цифры, а не в туманные концепции. Нравится или нет, выгода или убыток. У него не было желания цепляться за эмоциональные излишества, обманывая себя и упаковывая это во что-то возвышенное. Не только с Глэдис, но и с любой женщиной. И Эрна Харди не была исключением.

Итак, раз он женился и развелся без любви, не было причин, по которым он не мог бы жениться снова без любви — до тех пор, пока выгода, которую она приносит, перевешивает неудобства.

А что насчет Эрны?

Бьёрн сосредоточился на воображаемых весах в своей голове, где лежало её имя. Она была потрясающей. Он признавал ценность времени, проведенного с ней. Даже если это был плохой бухгалтерский отчет, полный дефицита, который не сулит прибыли — если место Великой герцогини будет занято, он хотя бы перестанет слышать о Глэдис. Этот покой стоил того, чтобы смириться с Уолтером Харди.

Спустя еще несколько кругов сложения и вычитания он вернулся к исходной точке. Бьёрн медленно провел рукой по взъерошенным волосам, затем взял фишку с вершины одной из стопок. Раз всё началось в карточной комнате, было бы неплохо здесь это и закончить. Раздражение от этой странной ситуации росло, и его терпение было на исходе.

Орёл или решка.

Бьёрн небрежно подбросил фишку в воздух, взвесив все возможности. Питер, собиравшийся уходить, замер и недоуменно уставился на него. Фишка, пролетев сквозь залитый солнцем воздух, вскоре вернулась в ладонь Бьёрна. Медленно разжав пальцы, он увидел число. Выпал «орёл». Глядя на фишку, Бьёрн рассмеялся, поднялся из-за стола и взял свой пиджак.

— Ваше Высочество, что вы делаете? — спросил Питер с непонимающим выражением лица.

— Навожу порядок, — ответил Бьёрн и вышел, оставив этот краткий и двусмысленный ответ.

Экипаж Великого герцога поехал иным маршрутом, чем обычно. Это была дорога, ведущая в шумный центр города.