[В своей первой жизни Сои пришлось умереть в мучениях. Её душа была осквернена его собственным отцом, и даже после смерти ей не было даровано покоя.]

[В нескольких следующих жизнях, которые помнил Ирим, она погибала из-за кукушки. В других её убивали люди, посланные Хён Ра Бэком.]

[А если прибавить к этому смерти от рук воскресших демонов, а также те случаи, когда, избежав всех этих бедствий, она всё равно умирала из-за невозможности исцелить повреждённое духовное ядро…]

[Смертей было бесчисленное множество.]

[Ирим желал лишь одного.]

[Пусть хотя бы в одной-единственной жизни Соя проживёт свой естественный срок и уйдёт из этого мира в объятиях тех, кого любит.]

[Жестокая судьба, выпавшая на долю Сои, разрывала ему сердце.]

[Он ненавидел небеса, которые безучастно наблюдали за её трагической участью.]

[Он проклинал Небесное царство, которые позволили Злу бесчинствовать, но попытались отнять жизнь Сои лишь потому, что их власть была поставлена под сомнение.]

[Не будь столь самонадеян, юный Императорский Дракон земного мира, лишь потому, что тебе удалось одолеть меня. Небесное царство оставляет тебя в покое только потому, что знает: в конце концов ты всё равно сам себя погубишь.]

“…Мне следовало лишить тебя дыхания прямо тогда.”

Ирим произнёс эти слова ледяным голосом.

В его голубовато-зелёных глазах, всегда таких мягких и добрых, вспыхнуло холодное намерение убить.

[Соя никогда не видела на его лице такого выражения.]

[Впрочем, именно с таким выражением когда-то жил одиннадцатилетний юный Император - мальчик, который собственными руками перебил своих кровных родственников и сам взошёл на престол.]

[В те страшные времена, когда вокруг него бушевали кровавые бури, это выражение почти никогда не покидало его лица.]

[Цена неповиновения воле Небес целиком ляжет на твои плечи.]

Ирим тихо рассмеялся, насмешливо фыркнув.

[Цена неповиновения воле Небес?]

[Едва ли подобное могло его напугать.]

[Если бы он мог обменять один свой день на один день жизни Сои, то был бы готов заплатить за её полноценную жизнь тысячами и десятками тысяч собственных дней.]

[Если и было что-то, чего Ирим действительно боялся, так это лишь одного: что его собственная судьба оборвётся раньше, чем он успеет подарить Сое всю жизнь, которой она заслуживает.]

[…Да. Только этого я и боюсь.]

“Но, Соя…”

Он вдруг посмотрел в сторону Дворца Белого Тигра и едва заметно улыбнулся.

“На этот раз, думаю, я наконец смогу сдержать своё обещание.”

[За бесчисленные жизни он дал множество обещаний, которые так и не смог исполнить.]

[Этот Императорский дворец опасен. Давай уйдём отсюда вместе, Соя.]

[Ваше Величество…?]

[Давай вместе покинем Императорский дворец, Соя. Я защищу тебя.]

[Такое обещание он дал Сое, когда они вместе бежали из Императорского дворца.]

[Ваше Величество…Я хочу увидеть цветы…Те цветы, что цветут в саду нашего рода…]

[Сейчас нельзя. Когда твоё тело окрепнет, тогда мы вместе пойдём смотреть на цветы.]

[Такое обещание он дал за пределами Императорского дворца, скрываясь от отцовского взгляда в маленькой соломенной хижине.]

[Они не могли уйти далеко из-за слабого здоровья Сои.]

[Ваше Величество…! Нет, Ваше Величество…! Ваше Величество…!]

[Я…кха…в порядке. Я в порядке, Соя…Кх…Я…Я обязательно…вернусь за тобой…Скоро вернусь…]

[Такое обещание он с трудом выговорил, захлёбываясь кровью, когда солдаты Императора ворвались внутрь и, осыпая его ударами, утащили Сою прочь.]

[Совсем немного. Подожди ещё чуть-чуть. День, когда я приду за тобой, уже близко. Поэтому потерпи ещё немного…]

[Так он обещал себе каждый день, выживая после бесчисленных испытаний в безлюдных Северных землях, кишевших демоническими зверями.]

[И…]

[Я спасу тебя, Соя. Даже если ради этого мне придётся нарушить табу этого мира, я обязательно тебя спасу.]

[Такое обещание он дал в тот день, когда поднёс к мёртвому телу Сои сферу Императорского Дракона и впервые повернул время вспять.]

[И теперь, наконец, настало время сдержать это обещание.]

Тук. Тук.

С его тела осыпались чёрные чешуйки.

Ирим посмотрел на них.

Его чешуя бесконечно гнила, отпадала, а затем снова вырастала, и этот цикл не прекращался.

Чёрные чешуйки, сорванные с его тела, разлетались на мягком ветру, словно лепестки цветов.

[Соя.]

[Началом всех несчастий, которые тебе пришлось пережить, стали злодеяния моего отца…]

[Именно с того дня, когда я отдал тебе сферу Императорского Дракона и вернул тебя к жизни, те, кого ты любила, отвернулись от тебя…]

[Как же я могу надеяться, что когда-нибудь ты простишь мне все эти бесчисленные ошибки?]

[Соя…моя супруга…]

Одинокий голос растворился среди летящих по ветру чёрных чешуек.

Ирим мучительно отвернулся.

***

6. Время шло и шло, а птенец Дворца Белого Тигра…

Южная империя. Особняк Красных Фениксов.

Кабинет главы рода.

Рыжеволосый мужчина сидел с безупречно прямой осанкой и внимательно просматривал документы.

Это был Чжо Саню - молодой новый глава рода Красных Фениксов, мужчина с мягкими чертами лица.

[После своего возвращения он приложил все силы, чтобы восстановить пошатнувшийся порядок в поместье и заново укрепить семью, которая была серьёзно потрясена произошедшими событиями.]

[Он не мог позволить себе тратить впустую ни один час, ни одно мгновение.]

[Потому что у него было одно очень важное обещание.]

[Ты не придёшь к Сомсом сам?]

[…Ещё немного позже. Мне всё ещё предстоит понести слишком тяжёлую карму.]

[Это была его младшая сестра, с которой он расстался без возможности попрощаться как следует, когда ему пришлось спешно покинуть Императорский дворец из-за пожара, охватившего поместье.]

[Когда я смогу предстать перед этой девочкой в более достойном виде. Тогда я обязательно снова приду к ней.]

[Чтобы как можно скорее встретиться с этой девочкой вновь, он не мог позволить себе ни минуты отдыха.]

“Глава рода…!”

В этот момент к нему подошёл подчинённый с несколько встревоженным выражением лица.

“Что случилось?”

“Ну…Пришли новости из Императорского дворца. Преступница, заключённая в Императорской тюрьме…”

Подчинённый замялся, осторожно подбирая слова.

А когда Саню услышал о смерти Ри-Ри в заключении, с его губ сорвался тихий вздох.

“Да…Значит, всё наконец к этому пришло.”

Саню кивнул с усталым выражением лица.

[Говорили, что человек, лишившийся жизненной силы в качестве платы за использование запретной магии Зла, долго не проживёт.]

[В тот день, когда Саню отправился в Императорский дворец для официального вступления в должность главы рода, ему довелось увидеть Ри-Ри в тюремной камере.]

[Половина её тела была жутко иссохшей и искривлённой, а пустые глаза смотрели в никуда.]

[Она даже не узнала его.]

[Её жалкий вид разрывал сердце.]

[Она бессмысленно бормотала себе под нос, а затем начинала биться в судорогах, когда очередной приступ физической боли пронзал её тело.]

[Она находилась в таком состоянии, что смерть могла прийти в любой момент.]

[И всё же в холодной и тёмной Императорской тюрьме она прожила ещё три года.]

[Она продержалась довольно долго.]

[И Саню знал, что смогла она выдержать столько лишь потому, что такова была воля Императора.]

[Как я могу забыть заслуги, которые род Чжо на протяжении стольких лет снискал перед Империей? Не беспокойся. Императорская семья позаботится о дочери рода Чжо, чтобы её дыхание не оборвалось слишком быстро.]

Вспоминая Императора, произнесшего эти слова, Саню часто ощущал холод, пробегающий по спине.

[Можно ли действительно назвать милостью такую жизнь?]

[Холодные и тёмные дни, проведённые в одиночестве, без единого посетителя, среди мучений от разлагающегося тела…]

[Продлевать подобное жалкое существовани, разве это действительно милость?]

“Разве нам не следует сообщить об этом бывшему главе рода?”

Услышав вопрос подчинённого, Саню на мгновение задумался, а затем поднялся со своего места.

Он вышел из кабинета и направился к небольшому зданию в Западной части поместья.

Там, на деревянном полу, сидел мужчина.

Его глаза были закрыты длинной повязкой.

[Хотя он наверняка почувствовал приближение Саню, мужчина не обернулся.]

[Он продолжал смотреть вдаль.]

Саню проследил за взглядом отца и тоже посмотрел на Западное небо.

И вдруг его охватило странное чувство.

[Кажется, он наконец понял, почему отец намеренно сидел в этом небольшом здании, расположенном в самой Западной части поместья, и бесконечно смотрел лишь на далёкое Западное небо, хотя больше ничего не мог видеть…]

[Три года назад.]

[В тот день, когда в Императорском дворце проходил праздничный банкет в честь победы, в поместье неожиданно вспыхнул пожар.]

[Отец потерял один глаз.]

[Зрение второго тоже сильно пострадало и стало размытым.]

[А огонь, охвативший поместье в тот день, был не чем иным, как пламенем, вспыхнувшим из-за бушующих эмоций Чжо Аюна.]

[В обычных обстоятельствах пламя Красного Феникса не способно причинить вред прямым потомкам Сузаку.]

[Но тело отца всё же оказалось изранено, потому что в этом пламени содержалось намерение причинить вред самому себе.]

[Ожоги, покрывшие его тело после того происшествия, стали наказанием, которое отец, бросивший собственного ребёнка, сам себе вынес.]

[Если бы его не спасли вовремя, отец погиб бы в этом огне.]

[Ты даже не имеешь права умереть.]

[Поэтому не умирай. Живи. Пожалуйста, живи ещё очень, очень долго. Хотя бы ради Сои.]

[Саню знал, насколько глубоко эти слова пронзили сердце его отца.]

[Из-за одной-единственной фразы человек, который собственными руками бросил себя в адское пламя, всё ещё продолжал жить в аду, созданном им самим.]

[Чжо Аюн словно действительно решил прожить ещё очень, очень долго.]

[Он отпустил всё, кроме самой жизни.]

Саню отвернулся, скрывая боль в разбитом сердце, и осторожно произнёс:

“Отец.”

Затем спокойным голосом сообщил ему о смерти Ри-Ри.

“Кукушка умерла.”