— Не стоило так сильно его пугать, — сказал Курик, проводя пятерней по жестким колючим волосам. — Парень просто проявил любопытство.

— Любопытство сгубило кошку, — ответил Элайджа, только что сбросивший звериный облик и вернувшийся в человеческое тело.

— Какую еще кошку? — не понял дворф.

Элайджа вздохнул: — Вечно забываю, что системный переводчик спотыкается на поговорках. Но по смыслу вроде и так всё ясно.

— Твоя правда, — согласился разведчик.

Элайджа оглянулся в сторону лагеря беженцев. Хоть до берега было всего пару сотен ярдов, за стеной вековых деревьев костер было не разглядеть. Еще до интеграции леса на северо-западе бывших Штатов напоминали непролазные джунгли. А уж когда почву напитала густая мана острова, чаща и вовсе превратилась в сплошной бурелом. Без высокой Ловкости и духовного контроля над своей территорией продираться сквозь эти заросли было бы сущей пыткой.

— Хотя скрытность у гоблина поставлена на совесть, — заметил друид.

— Но ты же его выследил, — хмыкнул Курик.

— Ну, у меня есть пара козырей, которых нет у других, — пожал плечами парень. Курику он доверял: плечом к плечу пройти мясорубку с орками — повод весомый. Но выкладывать дворфу абсолютно все карты на стол друид не собирался. — А остальные бойцы как? Сгодятся для дела?

— Лучшие из тех, кто остался, — вздохнул следопыт. — Хотя хвастать тут особо нечем, выбор невелик. Девчонка-гоблин — толковый маг земли. На что способен Ссетик, ты уже отчасти видел; бьет он больно и подло, как и положено вору. Роболо — вполне сносный Оморочитель: звезд с неба не хватает, но строй держит крепко. Меня другое беспокоит: у нас нет ни щитовика, ни нормального лекаря.

— В моем мире бойцов первой линии звали танками, — вспомнил Элайджа игровой термин, который не раз слышал в поселениях Норкасл и Аргос. — Но ты не накручивай себя раньше времени. Я эту Башню в одиночку прошел от пола до потолка. Прорвемся.

— Твои слова да богам в уши. И куда мы идем? Ты же вроде здесь живешь? В пещере какой или в землянке?

— Бери выше пещеры, — широко улыбнулся парень. — Идем. Есть кое-что, на что тебе стоит взглянуть.

Он зашагал сквозь кустарник, и дворф без лишних вопросов двинулся следом. Шли почти молча — за это Элайджа и ценил Курика. Поболтать друид был не против, но после долгих месяцев одиночества привык подолгу держать язык за зубами. Следопыт, привыкший к глухим скитаниям по диким землям, повадками ничем от него не отличался: им было вполне комфортно шагать рядом, не заполняя тишину пустой трепотней.

Такие люди встречались редко, и угрюмый разведчик нравился Элайдже всё больше.

Впрочем, одну грань Кварцевого Разума друид непрерывно держал на прибрежном лагере. Доверять остальным трем гостям хотелось, но доверие нужно заслужить. Винить Ссетика за попытку разведать чужой угол парень не стал бы: окажись он на месте гоблина, полез бы проверять территорию точно так же. Но позволять чужаку свободно шастать по святилищу никто не собирался.

Прознай не те люди, какие богатства зреют в роще, жадность мгновенно перевесит здравый смысл — и Элайдже снова придется устраивать кровавую баню. Доводить до греха не хотелось, поэтому самые ценные тайны острова он держал при себе.

За редким исключением — вроде Курика.

Дворфу он верил. Знакомы они были недолго, но друид уже искренне считал разведчика своим товарищем. К тому же открытый и прямой нрав Курика вызывал неподдельное уважение.

Конечно, парень отдавал себе отчет: сказывалось долгое вынужденное затворничество. Когда годами не видишь живой души, начинаешь цепляться за любое искреннее тепло. Подобная спешка уже выходила ему боком — достаточно вспомнить нелепую трагедию с медведем-стражем. Так что этот шаг вполне мог оказаться очередной ошибкой.

Но Элайджа искренне надеялся на лучшее. А если разведчик вздумает ударить в спину — рука не дрогнет сделать то, что должно.

С этими мыслями они не спеша пересекли остров и спустя полчаса вышли к священной поляне.

— Мать честная… — только и выдохнул Курик, застыв на месте.

Элайджа прекрасно понимал его шок. Роща не просто поражала воображение — она выглядела настоящим чудом. Сам друид давно притерпелся к этой картине и часто забывал, насколько сказочно выглядит этот уголок.

— Нравится? Это моя роща, — с легкой гордостью произнес он.

Дворф даже не нашелся с ответом: просто стоял с открытым ртом, жадно впитывая открывшийся вид. На всем острове воздух гудел от концентрированной маны, но в самой роще сила ощущалась на совсем ином уровне плотности. Элайджа никогда не пытался подстригать кусты или высаживать клумбы по линейке, но сад всё равно казался первозданным раем: краски листвы резали глаз сочностью, ветви ломились от налитых ягод, а от частых прогулок меж корней пролегли аккуратные тропинки, скрадывающие дикость чащи.

А прямо по центру высилось древо предков. Белоснежный гладкий ствол и лазурная крона с первого взгляда выдавали в нем святыню, окутанную мягким призрачным свечением, невидимым для простого глаза. Но Элайджа чувствовал это дыхание каждой клеточкой. И Курик, судя по расширенным зрачкам, ощущал то же самое.

По внешнему кругу поляны ровным кольцом вздымались такие же деревья, только поменьше размером. Они выглядели скромнее, но даже от них веяло неземной силой.

Чуть левее великана, у самой границы поляны, на ветвях трех мощных стволов покоился просторный деревянный дом. Деревья сплелись крепкими лапами, образовав надежную опору на высоте добрых двадцати футов над землей.

— Слов нет… — покачал головой следопыт. — Я-то думал, ты тут в норе сырой ютишься. А здесь… Ничего подобного отродясь не видывал.

— Спасибо. Заслуга не только моя — большую часть работы сделал Нертус, — ответил Элайджа, первым переступая невидимую черту рощи. Заметив, что спутник замялся у границы, он обернулся: — Ты чего застрял?

— Байки разные слыхал про такие места, — хмуро буркнул дворф. — Зайдет путник под сень ветвей — и поминай как звали. А вернется через сотню лет стариком, если вообще вернется.

— О, у нас на Земле про эльфов такие же сказки травили, — усмехнулся парень. — Не бойся, воровать тебя никто не станет, со временем тут тоже всё в порядке.

Улыбка вышла широкой — возможно, даже чересчур восторженной: ему просто не терпелось похвастаться своим домом перед живым человеком. Курик отбросил сомнения и шагнул следом. От накатившей волны чистейшей маны у него перехватило дух, но следом разведчик с наслаждением выдохнул:

— Благодать какая…

— То-то и оно. Погоди, еще с Нертусом познакомишься. Он малый нелюдимый, но толковый, всем этим хозяйством заправляет. Без него я бы ноги протянул еще в первый месяц.

И это было чистой правдой. Не направь дух его шаги по пути закалки тела, застарелая болезнь давно свела бы парня в могилу. Не говоря уже о сотнях других подсказок. Союз вышел обоюдовыгодным — дух от друида получил не меньше, — но благодарность в сердце Элайджи жила до сих пор.

Он провел гостя по саду и поднялся вместе с ним наверх, в дом на ветвях. За время его отлучки Нертус успел достроить пару просторных гостевых комнат с мягкими лежанками и всеми удобствами. Правда, лучший вид на цветущий сад и священное древо открывался всё же с балкона хозяйской спальни.

— Чудеса, да и только, — вынес вердикт Курик, когда они устроились за столом в общей зале. — Моя городская халупа в подметки этому терему не годится. Да что там форпост — на моей родной планете родовой дом клана выглядел беднее. Потеснее, конечно, зато без толпы родичей на шее.

Друид давно не брался за охоту или рыбалку, так что ужин вышел скромным: спелые ягоды да сладкие сочные коренья из сада. Впрочем, никто не жаловался — угощение зашло на ура.

— А как там было, в твоем родном мире? — поинтересовался Элайджа.

Курик пожал широкими плечами: — Да почти как здесь. Предки мои веками жили под землей, но со временем кланы выбрались на поверхность. Лиха хлебнули сполна: зверья свирепого хватало, да и Первородных зон хватало за глаза. Благо со временем местная фауна приноровилась сама давить тварей Вокс, так что волны прорывов почти сошли на нет. Не всем мирам так везет, конечно.

— Понятно, — задумчиво кивнул парень.

Про Вокс он успел почитать: свитки про этих паразитов в базах знаний стоили сущие копейки — Древо Мира всеми силами поощряло истребление скверны. Элайджа не раз гадал, во что превратится земля, если запустить Башни и пространственные проломы. Оказывается, со временем местная фауна может приспособиться к заразе. Хотя далеко не всегда: иные миры зарастали скверной подчистую.

Закончив трапезу, мужчины еще немного посидели в уютной тишине, наслаждаясь вечерним покоем. Вскоре разведчик извинился и ушел в отведенную спальню: перед тяжелым рейдом требовалось как следует выспаться. Элайджа еще пару часов просидел на террасе, перебирая в голове расклады на завтрашний бой, после чего тоже завалился на кровать и провалился в беспокойный сон.

Утро встретило его легким мандражом. Первый заход в Башню он пережил, но дался тот поход чудовищной ценой и растянулся на долгие месяцы. Сейчас такого запаса времени не было, так что оставалось надеяться на легкую прогулку. Поводы для надежды имелись: каждый поворот коридоров он знал назубок — те месяцы затворничества не прошли даром, и тайны Башни Келедж он изучил досконально.

К тому же теперь за спиной стоял целый отряд, а не пара верных волков.

Собрав мешок и надежно упаковав фляги с водой и сушеные ягоды в непромокаемые тюки, Элайджа вместе с Куриком отправился к побережью за остальными бойцами.

Троица беженцев встретила их помятыми физиономиями и красными от недосыпа глазами. «Похоже, со стражем в кустах я вчера перегнул палку», — мелькнула у парня мысль. С другой стороны, если простая ночевка на пляже выбила их из колеи, внутри Башни им придется несладко. Оставалось надеяться, что в настоящей драке новички быстро возьмут себя в руки, иначе проблем не оберешься.

Не желая светить сокровенные уголки острова, Элайджа повел отряд вдоль самой кромки прибоя. По пути пришлось прирезать пару надоедливых фиолетовых крабов. Городские показали себя вполне сносно — насколько вообще можно оценить мастерство бойцов на тупых панцирных тварях, — и через пару часов пути отряд поднялся на скалистый утес над морем.

Сверху открывался знакомый вид: из темной пучины торчала каменная макушка гигантской статуи мага с резным посохом в руке.

— Отсюда плывем своим ходом, — предупредил друид. — Со скалы все спуститься смогут?

Ния робко подняла зеленую ладошку с тонкими длинными пальцами: — Я смогу… только если веревку привяжем.

— Залезай ко мне на закорки, — скомандовал парень. — Еще у кого-нибудь сложности есть?

Остальные покачали головами. Девушка с явной неохотой и опаской вскарабкалась Элайдже на спину, пока он перевешивал походный мешок на грудь. Спуск по отвесным каменным уступам прошел гладко, если не считать того, как отчаянно когти чародейки впивались ему в ключицы: высоты маленькая гоблинша боялась до дрожи в коленях.

Оказавшись в воде, отряд дружно погреб к каменному столбу. Элайджа первым ушел на глубину. Проплыв добрую сотню футов вниз вдоль замшелой каменной кладки, они достигли подножия, вытесанного в форме древнего античного храма. Не мешкая, друид нырнул в проем портала. Пространство привычно дрогнуло, размывая морскую гладь, и парень рухнул в пустоту.

Вокруг сомкнулась глухая тьма. На долю секунды в душе шевельнулась паника — неизбежный инстинктивный страх живого существа перед бездной. Но холодный разум быстро взял верх: сориентировавшись по цепочке пузырьков воздуха, Элайджа заработал руками, устремляясь наверх.

Голова пробила водяную гладь. Друид шумно вдохнул сырой воздух — скорее по привычке, чем от реальной нужды. Следом с громким всплеском вынырнул отплевывающийся Курик. За ним на поверхности показались перепуганная Ния, мокрый Ссетик и отдувающийся Роболо.

Они вошли в Башню. Мирное благодушие мигом слетело: в этих залах любая оплошность стоила жизни, и друид мгновенно перестроился на боевой лад.

Впереди показалась знакомая береговая линия и крыши поселения ультхраков. У самой кромки прибоя несли караул трое массивных воинов-моржей, но из-за расстояния они пока не заметили вынырнувших гостей.

Элайджа погреб к отмели, надеясь на такой же мирный прием, как и в прошлый свой заход. Подойдя ближе, он поднял руку в приветственном жесте.

Но стражи отреагировали совсем не так, как он ждал. Воины мгновенно вскинули тяжелые копья, а их клыкастые усатые морды перекосило от ярости.

В ту же секунду до Элайджи дошло, в чем дело, и он мысленно выругал себя последними словами за непроходимую тупость.

— Гоблины! — взревел один из моржей во всю глотку.

И над лагуной гулко загрохотал боевой барабан, поднимая на ноги всё селение.