Запах лаванды плыл в воздухе, смешиваясь с горячим паром из душевой. Элайджа во все горло напевал старый хит Тиффани «I Think We're Alone Now», старательно смывая с кожи въевшуюся грязь, тину и морскую соль. Песня вовсе не была его любимой — хотя к поп-музыке восьмидесятых он всегда питал тайную слабость, — но мотив оказался на редкость прилипчивым и не выходил из головы уже добрую неделю. Так что стоило встать под упругие струи, как он тут же затянул припев.

Во всем была виновата сестра.

Она обожала подобные треки, и в детстве эта музыка гремела из ее комнаты с утра до вечера. Тогда Элайджа показательно морщился и затыкал уши, но с годами мальчишеское раздражение сменилось теплой ностальгией. Теперь эти глупые песенки напоминали о временах, когда семья была рядом — буквально за соседней дверью. И вернуть это чувство хотелось сильнее всего на свете.

Оглядываясь назад, парень понимал: бегство на Гавайи стало одной из главных ошибок в его жизни. Он рванул туда не столько ради карьеры морского биолога, сколько в попытке сбежать от воспоминаний о гибели родителей. По уму следовало остаться и держаться за тех немногих родных, кто еще оставался жив.

Но задним умом все крепки, а тогда он был слишком разбит, чтобы рассуждать здраво.

Так или иначе, эта легкая грусть согрела душу, и когда друид наконец перекрыл воду, настроение было на высоте.

Да и с чего бы ему хандрить? Последние две недели он без устали возился в затопленном гроте, доведя подводный сад до небывалой густоты. Заросли морских трав подняли местный фон маны настолько, что энергия стала видна простым глазом. Сейчас под каменными сводами висел густой, плотный туман из чистого Эфира, буквально умоляя пустить его в дело.

К тому же изменилась и сама природа силы: мана приобрела тот самый мягкий природный оттенок, которым дышала его роща. А по уверениям Нертуса, для задуманного прорыва это подходило идеально.

Поэтому на балкон сушиться Элайджа вышел в самом благодушном расположении духа. Зима окончательно сдала позиции теплой весне, и в утреннем воздухе оставался лишь легкий, бодрящий холодок. Для тела с его высоким показателем Телосложения, не боявшимся ничего, кроме арктической стужи, такая погода была в радость.

— У твоего племени принято разгуливать без штанов? — раздался за спиной скрипучий голос.

Элайджа обернулся: в дверях балкона стоял Нертус. За последние недели древесный дух внешне ничуть не изменился, но друид отчетливо чувствовал, что хранитель налился силой. Стал плотнее, основательнее. И это не могло не радовать.

— Вообще-то нет, — признался парень, даже не подумав прикрыться. Это был его дом и его роща. Захочет — будет хоть колесом нагишом ходить. К тому же он сомневался, что деревянного духа волнуют подобные глупости.

Хотя, судя по странному выражению на узловатом лице хранителя, в этом предположении стоило усомниться.

— Ясно.

— Сам-то вообще без одежды ходишь, — парировал друид.

— У меня и… лишних отростков нет, — невозмутимо отозвался Нертус. — А те, у кого они имеются, обычно прикрывают срам при посторонних.

Элайджа вздохнул: — Ладно, убедил. Но если ты такой скромник, мог бы и постучать, прежде чем вваливаться в дом.

Дух промолчал, оставив парня гадать, что это значило. Впрочем, друид быстро скользнул внутрь и натянул штаны. Одевшись, он выложил хранителю свой план и спросил: — Как думаешь, маны в пещере хватит?

— Хватит. Но я не уверен, что твое тело выдержит. Разумнее было бы втирать то мыло еще года два или три. Вот тогда плоть была бы готова к следующей ступени как надо.

Элайджа пожал плечами, вытирая мокрые волосы мягким полотенцем: — И что самое худшее может случиться?

Городские лавки Железного Берега отлично выручали в таких мелочах. Набрать белья или добротных полотенец на необитаемом острове было негде: супермаркеты старого мира остались в прошлом. Единственным минусом колонии оставалось то, что тебя там периодически пытались прирезать.

Ну и еще приходилось надрывать спину на веслах в проливе.

Равноценный ли это был обмен — вопрос спорный.

— Ты можешь погибнуть, — сухо ответил Нертус.

— Выкарабкаюсь, — отмахнулся Элайджа. Они обсуждали этот шаг не раз и сошлись на том, что в теории запаса целительской магии должно хватить, чтобы не дать сердцу встать, пока плоть переплавляется в коконе и переходит на новую ступень закалки.

Но гладко было на бумаге. Доля риска оставалась немалой. И всё же друид был готов рискнуть: альтернативой были долгие годы топтания на месте. Дело было не только в нетерпении — хотя и оно зудело внутри, — сколько в четком понимании: в этом мире зевать нельзя. Силы потребуется куда больше, чем есть сейчас.

В схватке с орками он едва не расстался с жизнью, и наивно было полагать, будто та орда была единственной угрозой. Где-то в диких землях наверняка зрели новые орды. Или твари почище зеленокожих. К тому же по мере роста общего фона маны на планете сила тварей Вокс будет только расти.

Нет, медлить нельзя — иначе он растеряет всё преимущество. А потеряв лидерство, он не сможет в одиночку прочесывать континент, и тогда найти родных станет несбыточной мечтой.

К тому же чутье подсказывало: момент настал. То ли тело само просило рывка, то ли сказывалось дыхание друидического класса.

А может, он просто тешил себя иллюзиями и через пару часов сгниет заживо в темном гроте на дне моря.

Как бы то ни было, жребий был брошен. Хороша затея или плоха, он пойдет до конца.

Поболтав с Нертусом еще немного, Элайджа завалился спать, а с первыми лучами солнца вскочил на ноги с ясной целью в голове. Сгреб три темные склянки от Биггла, скинул одежду и обернулся драконидом. Чешуйчатой молнией он пронесся через остров к скалистому берегу над гротом.

Перед погружением он вернул человеческий облик и еще раз проверил заплечный мешок. Припасы лежали в герметичных непромокаемых тюках, всё было на месте. Не теряя времени, парень вошел в холодную воду и ушел на глубину.

Дорога до пещеры давно стала привычной, но мерцание изумрудных кристаллов в темноте по-прежнему завораживало. Как и сам преобразившийся грот. Сводчатый потолок переливался зелеными гранями друзов, но больше всего радовала буйная подводная жизнь.

Пересаженная морская трава разрослась на славу: под волнами «Даров природы» и густым потоком маны водоросли вымахали в настоящий лес. Густые заросли привлекли мелкую живность: в основном жуков и рачков, но меж стеблей уже сновали юркие ящерки и пестрые рыбки. На подплывшего великана они не обратили внимания, пока он опускался на самую глубокую точку каменного дна.

Элайджа закрыл глаза и обратился внутрь себя.

Удары сердца. Плавные толчки придонного течения по голой коже. Шорохи и дыхание молодой экосистемы. А главное — ощущение всего живого вокруг через «Единство с природой». Попробуй он провернуть такое до обретения Кварцевого Разума — мозги бы выгорели от перегрузки. Но навык не просто разделил сознание на девять независимых потоков, каждый со своей воронкой для сбора силы, он еще и многократно ускорил обработку мыслей. Держать такой объем чувств было тяжело, приходилось напрягать все девять граней без остатка. Но он справлялся.

И картина открывалась потрясающая.

Он чувствовал каждую травинку, каждого моллюска. Микробы, бактерии, нити планктона в толще воды. От этого шквала ощущений кружилась голова. Но парень целую неделю настраивался на этот транс, поэтому удержал контроль и не захлебнулся в потоке образов.

Вместо этого он позволил силе наполнить себя, чувствуя себя частью великого природного круговорота. Однако грань переступать было нельзя: Нертус предупреждал, что в таком экстазе легко раствориться без остатка и потерять собственное «я». Опасность была вполне реальной, и друид держал себя в узде.

Он подошел к самому краю бездны.

Не открывая глаз, Элайджа нащупал в сумке первую склянку. Зажав стекло в пальцах, он заранее активировал «Исцеляющий дождь», после чего зубами выдернул пробку и выплеснул зелье в глотку.

Едкая жижа обожгла рот, словно жидкий огонь. Жидкость разъедала слизистую, покрывая десны и горло волдырями. Парень ждал этого, но из груди всё равно вырвался глухой, захлебывающийся крик боли. Другая грань разума уже тянулась за второй и третьей склянками. Вскинув руки над головой, он сорвал пробки.

Яд пролился вниз, окутав его фигуру плотным облаком едкой ядовитой взвеси.

Начался сущий ад.

Но Элайджа даже не подумал спасаться «Прикосновением природы». Не шелохнулся, чтобы выскочить из ядовитого облака. Он просто терпел, концентрируя вокруг себя плотные пласты маны. Отрава не рассеивалась и не оседала на каменный пол: ядовитый туман висел вокруг, пожирая плоть заживо, пока первое зелье выжигало внутренности изнутри.

Спустя полминуты парень дрожащей рукой вытащил из мешка целебную ягоду и протолкнул в рот. Вкуса он не чувствовал. Жевать не мог. Сил хватало лишь на то, чтобы протолкнуть мякоть в обожженное горло. С трудом проглотив плод, он почувствовал, как по жилам растекается крошечная искра восстановления и сырой энергии. Следом пошла вторая ягода.

Затем третья.

Одну за другой он глотал ягоды, разгоняя внутренний резерв до предела. Одновременно все девять воронок Кварцевого Разума жадно втягивали внешний Эфир, накачивая душу силой. Ядро распирало от чудовищного давления, но парень не останавливался, пока переполнявшая его мощь не начала сочиться сквозь разъеденную ядом плоть.

Но даже этого не хватало.

Тело отказывалось ломаться. Нагрузка всё еще была недостаточной, чтобы спровоцировать глубинную перестройку организма.

Тогда он достал последнюю, четвертую склянку. Самое убойное зелье из запасов старика, которое Биггл строго-настроек запретил открывать. Но друид уже тогда знал, что иного пути не будет: его тело оказалось слишком крепким для полумер.

Он влил концентрат в себя.

Нечеловеческая мука разорвала плоть на куски. Не будь у него разделенного сознания, он потерял бы рассудок и сдох на месте. Но он с маниакальным упорством сбрасывал волны боли из одной грани разума в другую, пока не остался один свободный поток мыслей. Именно его он направил на управление бушующей силой.

И в этот миг плотина рухнула.

Элайджа не мог описать нахлынувшее чувство, но нутром понял: тело готово. Последним усилием воли он выплеснул накопленную мощь наружу. Взрывная волна внутренней силы столкнулась с густым туманом пещерного Эфира — и в ту же секунду намертво застыла.

Вокруг друида сомкнулся монолитный кокон.

Началась перестройка каждой клеточки его существа.

Когда-то переход к ступени «Древесного тела» спас ему жизнь, выжег раковую опухоль и очистил организм от шлаков. Но нынешний рубеж означал качественный скачок совсем иного порядка. Речь шла не о шлифовке человеческой плоти. Рушились сами пределы человеческой природы, уступая место чему-то высшему.

В купленных трактатах об этом писали подробно, но пережить перерождение на собственной шкуре было ни с чем не сравнимым опытом.

Сколько времени он провел в хрустальном коконе застывшей энергии, Элайджа не знал, да и плевать ему было. Он весь отдался этому преображению — мучительному, разрушительному и очищающему одновременно. Казалось, плоть достигла абсолютного предела прочности. Но взяв эту высоту, он впервые воочию разглядел, какие вершины ждут его впереди.

А затем всё кончилось.

Кокон треснул. Сначала пробежала паутинка толщиной с волос, затем трещины разошлись шире, и тяжелые пласты отвердевшей маны начали осыпаться кусками. Откалываясь, они мгновенно таяли в воде без следа, так что когда друид расправил плечи, от скорлупы не осталось и следа.

Лишь обнаженный человек парил в воздухе посреди пещеры.

А еще погибли все водоросли и мелкая живность, которых он так бережно выхаживал последние недели: плоть кокона высосала из них все соки до капли, пустив органику на топливо для трансформации. На дне грота лежал лишь толстый слой мертвого ила.

Впрочем, жалости парень не чувствовал. Смерть была естественной частью природного круга, и он отчетливо ощущал густую волну жизненной силы, опустившуюся на камень. Из этого пепла поднимется новая жизнь — куда сильнее прежней.

Но прямо сейчас перед глазами друида горела лишь одна системная строка:

Поздравляем! Вы завершили закалку: получено Дерево Каменного Тела.

Элайджа лишь гадал, сколько времени пролетело за стенами кокона. Показалось — пара минут, но в трансе культивации чувство времени всегда безбожно сбоило. Главное — он сделал это. Взял рубеж. Теперь оставалось уладить пару мелких хвостов в городе, завершить системный квест на развитие «Круга предков» — и можно наконец отправляться на поиски сестры.

Оставшись один в тишине грота, друид позволил себе пару минут просто насладиться вкусом долгожданной победы.