Железный Берег жил своей обычной суетой, хотя народу здесь было не так уж много, и со стороны городок нередко казался сонным. И всё же настороженные взгляды местных жителей давили на Элайджу ничуть не меньше каменных стен. Поэтому он вздохнул с искренним облегчением, когда добрался до первой цели — главного административного здания, где находился кабинет Рамика.

В холле всё оставалось по-прежнему: пол из белой керамической плитки, по центру — герб Горнорудной гильдии Зеленых гор, спонсировавшей это поселение. Одинокий пик в кольце из железа. Парень видел его уже столько раз, что даже не задержал взгляд, пересек зал и поднялся по лестнице к кабинету мэра.

Судя по всему, о его приходе уже успели доложить: Рамик встретил гостя прямо в дверях, протянув длиннопалую зеленую ладонь. Элайджа крепко пожал ее.

— Ты выглядишь иначе, — заметил гоблин. — Похоже, покой на острове пошел тебе на пользу.

Друид лишь качнул головой: — Вроде того. Поговорить можем? С глазу на глаз.

— Разумеется! Я как раз заканчивал дела, когда гонец принес весть о твоем визите. Заходи!

Элайджа шагнул следом за щеголеватым гоблином и увидел в кабинете Карису, главу шахтерской артели дворфов. Как и все ее сородичи, она была коренастой, ростом около четырех футов, с грубоватыми чертами лица и буйной гривой огненно-рыжих волос, выделявшей ее даже среди соплеменников. Завидев парня, она широко улыбнулась и тоже протянула руку. Пожав ее, друид сразу отметил: хватка у Карисы была куда жестче и мозолистее, чем у Рамика. Она привыкла работать руками, тогда как мэр вел дела исключительно пером и словом.

Обоим эти роли подходили идеально.

— Садись, садись! — засуетился Рамик, указывая на пару кресел перед массивным столом из вишневого дерева. Столешницу покрывала затейливая резьба, и хотя мебель выглядела солидно и старо, от нее тонко пахло лесной свежестью. Кресла были сделаны из того же дерева и снабжены яркими мягкими подушками. Едва гость опустился на сиденье, мэр предложил: — Налить чего-нибудь? На нашей винокурне наконец пошли дела на лад, и первый сбор вышел весьма недурным. Не шедевр, конечно: даже с верным рецептом добрый виски требует долгой выдержки. Но через пару десятилетий мы наверняка сварим напиток почище столичных сортов!

— Спасибо, воздержусь, — отказался Элайджа. — Гляжу, настроение у тебя отличное.

— А с чего бы ему быть плохим? Орда зеленокожих разбита, поселок встает на ноги!

— К тому же в штольнях наткнулись на жилу кровавого олова, — самодовольно вставила Кариса. — В точности как я предсказывала.

— Ничего ты про кровавое олово не предсказывала, — осадил ее Рамик.

— Ну, именно про него — нет. Но я же говорила, что внизу богатые пласты! — не сдалась дворфийка. — Если найдем еще и солнечной меди, сможем плавить вампирическую бронзу. Только представьте! А солнечная медь попадается куда чаще кровавого олова.

— Было бы куда лучше нащупать божественное олово, — заметил мэр.

— На фронтире? Да ни в жизнь!

— Шучу я, шучу, — слабо улыбнулся гоблин. — Ты проделала отличную работу. Для нашего поселка это колоссальный подъем. Можно даже подумать о торговых караванах в другие города.

— Я думал, вы обязаны отсылать всю добычу обратно своей гильдии, — вставил Элайджа.

— О нет, упаси боги! На одних пошлинах за такие пересылки мы бы вылетели в трубу за первый же день! Налог с нас дерут строго до окончания срока концессии. А потом город станет полностью независимым, — пояснил Рамик.

Дальше он напомнил, что именно ради этого колонии и выдали переносное Древо: через него переправляли монеты в главную контору спонсоров. В обмен гильдия оплатила всё обустройство форпоста.

— До сих пор мы едва сводили концы с концами, но с этой жилой дело пойдет в гору. Особенно если наладим торговлю с соседями.

— Тут я мог бы помочь, — предложил Элайджа. — Не с переговорами, конечно. Но я знаю дорогу к двум другим городам и могу провести проводника.

— Ты уже исследовал эти земли?

— Было дело. На пару сотен миль вглубь суши, — ответил парень. Возможно, он ушел и дальше, но в диких землях вести счет милям было непросто. — Нашел два поселения. До одного идти всего пару недель, а вот второе куда дальше. Месяца два пути, пожалуй. Расстояния там мерить трудно.

— Любопытно… — мэр задумчиво прижал палец к губе. — Рано или поздно караван снаряжать придется. Железный Берег сам себя кормит, но без торговли долги гильдии нам вовек не закрыть.

Они быстро прикинули план действий. Для Элайджи этот крюк ничего не менял: он не возражал довести кого-нибудь до Норкасла. Дальше он собирался двигаться куда быстрее, так что на этом его услуги проводника заканчивались. Рамика такие условия полностью устроили.

— Надеюсь, вы не думаете, что я сделаю это за просто так? — прищурился друид. — В прошлый раз за доброту я получил нож в спину.

— Ссетик не выражал волю…

— Я знаю, что город тут ни при чем. Но выводы для себя сделал, — отрезал парень. — Местные меня своим никогда не признают. Буду рад ошибиться, но пока всё выглядит именно так. Поэтому бесплатно пальцем больше не пошевелю.

— И чего ты хочешь? — спросил мэр.

Элайджа пожал плечами: — Отсыпьте той руды, которой только что хвастались. Немного, чисто для собственных нужд.

Рамик заколебался было, но Кариса перебила его: — Дело говоришь. Скажем, фунтов пятьдесят?

Когда мэр попытался осадить ее — скорее из-за того, что женщина влезла в разговор поперек начальства, — дворфийка напомнила, что рудники и вся добыча находятся в ее ведении, а значит, и право решать за ней. Дальше начался короткий торг. Сколько стоит кровавое олово, Элайджа понятия не имел, но рассудил просто: больше — не меньше. В итоге он выбил себе шестьдесят пять фунтов руды с условием передачи сразу по прибытии в Норкасл. Возвращаться обратно его, к счастью, не обязывали.

— И думаю, не нужно лишний раз напоминать: если кто-то без спроса сунется на мой остров, живым он оттуда не уйдет, — бросил друид напоследок. — Там есть кому держать оборону.

Оба собеседника заверили, что лезть в его владения никто не станет, и пообещали держать его уход в тайне от горожан. Большего требовать не приходилось. Покинув управу, Элайджа заглянул к городскому Древу, снял со счета немного звонкой монеты на дорогу и поспешил к лавке, визита в которую ждал сильнее всего.

Времени портнихе он дал с запасом, и терпение уже подходило к концу. В мастерскую Мари он вошел с явным нетерпением. К счастью, докучливых покупателей или шумной детворы внутри не оказалось, так что хозяйка сразу обратила на него внимание.

— Здравствуй, — сухо бросила гномка. — Я уж думала, ты забыл про заказ.

— Дел хватало, — виновато развел руками парень. — За хозяйством на острове следить надо. Если кто скажет, что иметь собственный остров легко — точно пытается тебе что-то впарить.

Женщина даже бровью не повела, заставив друида мысленно вздохнуть: тяжелая публика.

— Как бы то ни было, работу я закончила еще неделю назад. Смотреть будешь?

— Конечно! — чересчур пылко выпалил он.

Мари лишь смерила его тем же усталым, неодобрительным взглядом, выразительно скользнув глазами по босым ступням. Покачав головой, она скрылась за дверью подсобки. Элайджа принялся разглядывать товар на полках: все вещи были сшиты на коротышек, и подобрать себе хоть что-то человеческих размеров было без шансов.

Впрочем, гардероб ему и не требовался: одежда послушно меняла форму вместе с телом при любой трансформации, избавляя от лишней головной боли. Друид невольно вспомнил, как Брюс Бэннер из старых фильмов вечно рвал рубашки, превращаясь в Халка, и мысленно порадовался, что ему не приходится искать безразмерные фиолетовые штаны.

Он как раз разглядывал ровную строчку на крошечном камзоле для гоблина, когда мастерица вернулась со свертком бурого меха. Опустив его на прилавок, она не без гордости произнесла: — Вышло куда лучше, чем я рассчитывала.

— Ранг? — Элайджа выпрямился во весь рост. Потолок в лавке, к счастью, был высоким — окажись комната рассчитана на карликов, пришлось бы стоять согнувшись в три погибели.

— Низкий Сложный.

— Серьезно?

— Я врать не привыкла, парень, — фыркнула она. — Скачок от Простого ранга к Сложному не такой разительный, как от Сложного к Изысканному, но это всё равно лучшая вещь, которую я держала в руках за всю жизнь.

— Правда?

— Ты каждое мое слово переспрашивать будешь?

— Прости, просто удивился. Думал, у тебя за плечами и покруче работы были.

— Это потому, что в ремесле ты ни черта не смыслишь, — резонно осадила его Мари.

С этим трудно было спорить. Друид любил мастерить поделки, но класс и путь развития для этого не годились вовсе. Те немногие успехи, которых он добился сам, объяснялись лишь жирной маной его рощи — без нее ничего толкового не вышло бы.

— Думаешь, ремесленнице вроде меня кто-то доверит редкое сырье на старых мирах? Нет. Поэтому я и приехала сюда: на фронтире возможностей куда больше.

— Ну, в этом есть резон, — согласился Элайджа. — Так что там с плащом? Ты сказала, Сложный ранг. Что это дает на деле?

— Он куда прочнее любой поделки Простого ранга, — пояснила гномка. — Чтобы изорвать эту шкуру, врагу придется очень сильно постараться. Вдобавок плащ несет в себе два свойства. Первое зовется «Умеренность»: оно закрывает от любых перепадов погоды. Накинь его на плечи — и сможешь гулять по самой лютой ледяной тундре, чувствуя лишь легкую прохладу. То же самое в раскаленной пустыне.

— Неплохо, — кивнул парень, хотя в глубине души ждал чего-то более яркого. Свойство полезное, но без боевого блеска. — А второе?

— «Хладнокровие». При нормальном тепле плащ слегка подтягивает твои физические показатели. Но чем холоднее вокруг, тем резче подскакивает эта прибавка.

— И какой предел?

— На этой планете? Может накинуть до пятнадцати единиц к каждой физической характеристике. В редких случаях — до двадцати.

Элайджа не сдержал широкой улыбки: а вот это уже был серьезный козырь.

— Как зовется?

— «Плащ железного медведя», — ответила Мари, пододвигая мех ближе.

Друид взял сверток и развернул шкуру. На миг к горлу подступил ком застарелой вины: густой бурый мех был мягким на ощупь. Совсем недавно это было живое, гордое существо, всего лишь охранявшее свое природное сокровище.

А теперь от зверя осталась лишь одежда.

— Не нравится? — нахмурилась портниха.

Элайджа тряхнул головой: — Нет-нет. Просто вспомнил старого знакомого.

Слово сорвалось с языка само, и парень тут же одернул себя: никакой дружбы не было и в помине. Медведь его едва терпел. Все прочие фантазии родились от одиночества да тоски по прошлому.

— Спасибо, Мари. Работа великолепная.

Достав нож, он надрезал подушечку пальца, размазал каплю крови по подкладке и пустил струю маны, привязывая артефакт к своей ауре. Затем набросил тяжелую шкуру на плечи, застегнув на груди пару серебряных пряжек, отлитых в виде оскаленных медвежьих морд.

Расплатившись за работу, он выслушал совет мастерицы тащить ей любые редкие шкуры, какие попадутся в пути, согласно кивнул и вышел на улицу.

С новым плащом за спиной друид принялся закрывать оставшиеся дорожные дела. Сначала заглянул в городскую лавку, где запасся сухпайками, парой котелков и увесистым кулем сушеных чайных листьев, чтобы не остаться без бодрящего настоя по утрам. Заодно прикупил соли, перца и пучок пряных трав: с монетой в кармане давиться пресной кашей он больше не собирался.

Затем заскочил к цирюльнику, приведя в порядок заросшую шевелюру и бороду, после чего отправился на обед с Рамиком и Карисой. На этот раз они выбрали приличную таверну с отдельным залом. Парень с удовольствием умял жаркое из оленины под острым соусом, а главное — свежий хлеб с медовым маслом.

Ради одного этого хлеба стоило заглянуть в город.

Наконец, собрав походный мешок до упора, Элайджа пошел к городским воротам, где была назначена встреча с попутчиком до Норкасла. Каково же было его удивление и радость, когда проводником оказался не кто иной, как Курик.

Настроение поднялось окончательно, и старые товарищи бодро зашагали к перевалу, огибающему заснеженные горные пики.