Теплый тихий дождь омывал запрокинутое лицо Элайджи, пока тот мерно покачивался на глади лесного пруда. Сквозь толщу воды чутье безошибочно различало речную рыбу, пресноводных угрей, черепах и лягушек среди десятков других мелких обитателей. Местная живность заметно превосходила в размерах тварей из прежнего мира до того, как планету преобразило касание Мирового Древа, однако этот рост и близко не походил на безумие океанских глубин. Парень списывал это на тесноту водоема, хотя не исключал, что здешнему фону маны просто не хватало плотности, чтобы взрастить настоящих исполинов. Как бы то ни было, лучшего места для короткой передышки трудно было сыскать.

Он находился в пути уже почти неделю, но до Аргоса пока так и не добрался. Отчасти виной тому были рыскающие по округе твари Вокс, но главным образом — его собственное нежелание гнать во весь опор. После всего побоища в Железном Береге — да и бед, что ему предшествовали, — душе отчаянно требовалось сбавить темп и раствориться в неторопливом покое первозданной глуши.

Часть душевного равновесия он вернул еще дома, на острове, но в последнее время родное урочище всё чаще казалось не столько дикой природой, сколько рукотворным садом. Чье влияние перевесило — его собственное или забота Нертуса, — друид не знал. Но факт оставался фактом: остров заметно отличался от настоящих диких земель, и разницу эту парень ощутил особенно остро, едва оставил за спиной Норкасл и компанию Курика.

В пути ему попалась пара природных сокровищ, но он прошел мимо, убедившись, что ростки слишком слабы и пользы от них будет с гулькин нос. Выкопай он эти травы с корнем ради продажи — возможно, дело повернулось бы иначе, но ступать на эту дорожку он наотрез отказывался. Пускай другие пускают такие дары под корень — и вырезают могучих зверей-хранителей ради наживы, — сам Элайджа уподобляться им не собирался. Если жизнь в новом мире чему-то его и научила, так это простому правилу: держись собственных принципов до конца, иначе в два счета растеряешь все человеческие понятия о добре и зле.

Ради этого он и держался своего кодекса.

Он готов был убивать — защищая собственную шкуру или спасая чужие жизни. Не дрогнув, шел на всё необходимое внутри Башен. Но искать повода для драки первым он зарокся, даже когда звериное нутро требовало наказать тех, кто мерил новый мир иной меркой.

Как тех самых охотников, которых он перебил, казалось, целую вечность назад.

Возможно, они и заслужили свой конец, но беспристрастным судьей Элайджа не был и вершить чужие судьбы направо и налево права себе не давал. А значит, кодекс требовал держаться от подобных расправ подальше.

Разумеется, он не был наивным глупцом и понимал: рано или поздно этот закон придется переступить. Хватит ли у него выдержки пройти мимо, если на его глазах станут терзать зверя-хранителя? Может быть. Скорее всего — нет. Но попытаться стоило, а оступившись, сделать выводы на будущее.

Мир был слишком сложен, а его заповеди — пугающе просты. Рано или поздно они непременно столкнутся лбами. И тогда именно его выбор покажет, чего он стоит на самом деле. Хотелось верить, что этот выбор окажется верным.

Тяжело вздохнув, парень почувствовал, как крошечная рыбешка щекотно ткнулась в голую пятку. Мелкие твари в пруду навредить ему не могли, да и оцарапай они кожу — целительские чары стянули бы рану за миг. Он настолько расслабился, покачиваясь на воде, что даже не заметил, как из тины на его грудь плюхнулась здоровенная лягушка.

— Здорово, пузатый, — усмехнулся друид, разглядывая гигантского бычьего квакуна. Склизкая тварь вымахала размером с баскетбольный мяч, но парня это ничуть не коробило: к земноводным он с детства питал слабость, так что позволил гостю спокойно устроиться на мокром животе.

И тут квакун без предупреждения выбросил длинный язык. Кушак Вихря вместе с остальной одеждой лежал на траве у берега, так что свистнувший мимо головы мышечный жгут парень едва успел зафиксировать глазом — о реакции не шло и речи.

К счастью, целил зверь вовсе не в него.

Язык просвистел возле самого уха и намертво припечатал зависшего над водой комара размером с кулак. Прежде чем Элайджа успел моргнуть, насекомое уже исчезло в широкой пасти, наружу торчало лишь несколько дергающихся суставчатых лап.

— Э-э… ну, спасибо, — хмыкнул он.

Лягушка утробно квакнула в ответ, соскочила с груди и скрылась под ряской. Безмятежное купание было нарушено, так что друид перевернулся на живот и поплыл к отмели. Дождь к тому времени стих, из-за туч вновь выглянуло теплое солнце. Повалявшись четверть часа на нагретом валуне, он обсох, натянул штаны, подхватил посох с сумкой и зашагал в чащу.

Не прошел он и пары сотен ярдов по лесу, как чутье уловило знакомый тяжелый смрад порчи. Решив, что наткнулся на очередного бродячего монстра Вокс, парень принял «Облик хищника», накинул «Облик Незримого» и пошел на запах. Но сделав десяток шагов, понял: впереди бродит не одиночный зверь. Это был малый пространственный разлом.

Зная, чем грозит брошенная без присмотра червоточина — особенно в глухой чаще, куда вряд ли ступит нога человека, — Элайджа прибавил шагу, выслеживая заразу до самого источника.

Дыра в мироздании выглядела привычно: в стороны на добрую сотню футов расползались толстые черные щупальца порчи. Не запечатай он пролом вовремя — скверна расползется шире, отравляя лесное зверье. До каких пределов способна разрастись эта зараза, друид не знал, но проверять границы не собирался. Вернув человеческое тело и поправив заплечные ремни, он прикинул боевые усиления.

На пятидесятом уровне открылась еще одна ячейка под чары. Он без колебаний активировал «Сущность вепря», «Сущность обезьяны», «Ауру обновления» и «Сущность льва». За бортом остался лишь «Терновый щит» — полезная штука, но в этот раз другие усиления казались куда важнее. Завершали подготовку «Сущность волка» и «Единство с природой», которые не требовали ячеек и висели на нем постоянно.

Собравшись, Элайджа шагнул в мерцающую бездну. Мимолетный толчок смещения пространства — и босые ступни шлепнули по черному холодному песку. Оглядевшись, он сразу понял: эта червоточина отличалась от прежних. Во-первых, он очутился под сводами широкой пещеры, а не под открытым небом. Во-вторых, сквозь «Единство с природой» дохнуло шевелением сотен живых тварей. Крупных среди них не было, но вся эта масса дружно ползла под песком прямо к его ногам.

Выяснять породу чужаков парень не стал и тут же ударил связкой заклинаний: «Бедствие» и следом «Рой». Без усиления от Посоха природной гармонии чары били слабее прежнего, но первородной мощи в них всё равно хватало с избытком. Главное — одно из проявлений «Бедствия» сотрясало саму земную твердь. А для подземных гадов такая дрожь была смертельна.

Чего друид не учел, так это мелкого сухого песка: воздушные серпы заклинания взметнули в воздух непроглядную бурю. Когда яростные порывы содрали верхний слой барханов, показались и сами монстры. Это были кольчатые черви дюймов двадцати в длину и толщиной с запястье. Хуже всего выглядели круглые присоски пастей — вылитые миноги, усаженные десятками бритвенно-острых зубов, способных вспороть мясо до кости.

К счастью, расчет оправдался: шторм не подпустил мелочь близко. Червей корежило от ударов бури, а поверх них опустилась туча жалящей саранчи от «Роя».

Но твари упорно не желали дохнуть.

Элайджа тут же сменил «Сущность льва» на «Терновый щит» и обратился ламеллярной гориллой. Костяные пластины сомкнулись вовремя: передовой выводок червей настиг его секундой позже.

Прежде он наверняка шарахнулся бы от этих зубастых воронок, но за плечами было достаточно драк, чтобы довериться наспех поднятой «Железной чешуе». Едва первая тварь попыталась впиться присоской в кожу, как напоролась на толстый острый шип терновника. Червь захлебнулся визгом, но продолжал яростно сжимать челюсти, поймав телом еще добрый десяток колючек. Вкупе с ядом «Роя» и уроном от бури этого хватило: паразит лопнул черной жижей.

Следом навалилась остальная стая — и легла точно так же. Друиду пришлось без передышки поддерживать «Железную чешую», что с бешеной скоростью высасывало выносливость, но против такой плотной зубастой массы этот способ оставался единственным верным.

По крайней мере, для него.

Другие бойцы наверняка нашли бы свой подход к зачистке.

Пусть тактика и выглядела глухой обороной, дело спорилось: вскоре под ногами громоздились сотни дохлых червей. Но расслабляться было рано. Сбросив вес гориллы, Элайджа обернулся драконидом и окинул пещеру тяжелым взглядом. Грот был невелик — футов сорок в поперечнике и чуть больше в длину, а в дальней стене чернел единственный зев тоннеля, служивший проходом дальше.

Намек был предельно ясен. Придется лезть в нору. На прежние аномалии это не походило вовсе — скорее напоминало миниатюрную версию настоящей системной Башни.

Мысль эта одновременно будоражила и настораживала. Радовало то, что за полную зачистку опыта перепадет с лихвой — на пороге нового уровня это было как нельзя кстати. Да и Системная награда в финале пустышкой не будет. С другой стороны, внутри шевельнулось беспокойство: как бы не откусить кусок, который не сможешь проглотить.

Впрочем, раскисать друид себе не позволил. Он входил в число сильнейших существ на этой планете, заслужил это право в десятках кровавых боев, и забывать об этом не стоило.

С этим настроем он зашагал вглубь каменной кишки, и первый противник не заставил себя ждать. Обычный рядовой боец Вокс: шестифутовая сутулая фигура с двумя парами цепких лап, затянутая в изумрудную чешую, фосфоресцирующую во тьме.

Элайджа не стал размениваться на разведку, вбив в бросок «Ядовитый удар» со «Смертоносным ударом». Прыжок из темноты — челюсти драконида намертво сомкнулись на затылке твари. Один мощный рывок шейных мышц — и череп монстра с хрустом провалился внутрь. Спустя секунду бездыханное тело шлепнулось на песчаное дно.

Друид тут же отскочил назад, набрасывая «Облик Незримого». Несколько долгих минут он неподвижно вслушивался во тьму тоннеля, ожидая подмоги врага. Но эхо молчало, и парень двинулся дальше. Через сотню шагов на пути вырос второй гуманоид — и лег в пыль точно так же.

За ним третий.

Следом четвертый.

Всего он уложил десяток чешуйчатых тварей, прежде чем коридор вывел его в новый просторный зал. И здесь расклад оказался куда серьезнее, чем возня с зубастыми червями на входе.

Посреди пещеры возвышались три матерых гиганта Вокс. Вожак заметно превосходил собратьев ростом, но даже самый щуплый из троицы вздымался над полом на добрых восемь футов. Все трое разительно отличались по сложению и осанке, и эта деталь сразу заставила друида насторожиться.

Припав к камням, он принялся изучать противников. Исполин нервно мерил зал шагами, угрожающе порыкивая в темноту, пока двое других застыли по бокам неподвижными изваяниями. Что означали их повадки, Элайджа не знал, но нутром чуял: за этим крылась какая-то новая уловка чужаков. Лезть на рожон сломя голову он не стал. Выждав удобный миг и просчитав траекторию удара до дюйма, драконид подобрал лапы.

Вдох. Рывок боевых умений — и чешуйчатая молния метнулась в атаку.