— Не нравится мне всё это, — покачала головой Кармен. — Слишком уж тут… не знаю даже.

— Маловато конкретики, босс, — отозвался Кольт, опускаясь рядом на колено. Культивар пристроил обрубок руки на колене, а здоровой ладонью прикрыл глаза от солнца. — Как по мне — обычный поселок.

— Вот именно. Это-то меня и тревожит. Слишком уж тихо.

— Ну, на школу это не похоже, — резонно заметил воин.

Последние дни они без устали прочесывали окрестности в поисках серьезной угрозы, но не наткнулись ни на один подозрительный след. Казалось, им чудом попался уголок земли, которого вовсе не коснулся конец света.

Но Кармен знала цену таким сказкам. С момента интеграции и крушения старого мира прошло больше четырех лет, и пусть она видела далеко не всю Землю, но насмотрелась достаточно, чтобы понимать: без шрамов не ушел никто. Поэтому идиллическая деревня на опушке векового леса вызывала стойкую тревогу. И всё же, сколько женщина ни вглядывалась в частокол — а изучала она этот угол с дотошностью заправского инспектора, — перед ней лежал самый обыкновенный поселок душ на двести.

Невероятнее всего выглядели сами жители: они казались счастливыми. Или, по крайней мере, вполне довольными жизнью. Нет, клоунами с приклеенными улыбками они по улицам не бегали — вели себя вполне естественно. Но в их лицах не было той глухой, беспросветной тоски, которая въелась в каждого выжившего после касания Мирового Древа.

Хотя Истон на первый взгляд тоже казался образцовым полисом. Гниль вскрывалась лишь тогда, когда заглядывал глубже: пропасть между богачами и нищими, кастовое презрение, фашистские порядки и трусливый диктатор у руля.

— Опять ты за свое, босс, — тихо хмыкнул Кольт.

— За что?

— Лицо скорчила.

Раздраженно выдохнув, Кармен заставила себя расслабить скулы. Недавно ее собственный заместитель без обиняков предупредил: беженцы в отряде начали ее побаиваться. Отчасти виной тому была ее бешеная ярость в бою, когда она бросалась на монстров словно берсерк, но не меньше людей пугало ее обычное выражение лица. Казалось, кузнец непрерывно готова сорваться на крик и смести любого, кто подвернется под горячую руку. Бедолаги не заслуживали жить в вечном страхе перед своим лидером, и Кармен искренне пыталась исправить этот изъян.

Правда, с переменным успехом.

Она скользнула взглядом по культе мечника. Кольт редко заговаривал о потерянной кисти, но время от времени женщина замечала, как он рефлекторно тянется за вещью несуществующими пальцами или неловко возится с пряжками портупеи. Он даже попросил ее выковать клинок покороче — вакидзаси, с которым управляться одной рукой было куда сподручнее. Так на свет появился «Второй шанс», и ветеран орудовал им виртуозно, невзирая на увечье.

Кармен не раз слышала, как он втолковывал Мигелю: в бою решает не клинок, а сам мечник. Настоящий боец обязан смертоносно разить любым подвернувшимся железом. А если припрет — рвать врага голыми руками.

Такой подход вызывал у нее искреннее уважение. Ей отчаянно хотелось подарить сыну мирную жизнь, но в новых реалиях это было несбыточной мечтой. А раз так, оставалось лишь одно: как следует закалить мальчишку перед лицом жестокой судьбы. Если этот мир вознамерился их сожрать, она обязана дать ребенку клыки.

Пожалуй, именно это стало главным отличием новой эпохи. Не чудовища, не магия и даже не чужаки из иных миров, о которых доводилось слышать. Больше всего мир изменила вездесущая, разлитая в воздухе кровь. До интеграции война казалась чем-то абстрактным, далеким телерепортажем. Конечно, мнений у нее хватало — она охотно ругала военные кампании правительства. Но всерьез представить, что однажды придется грызть глотки ради куска хлеба, она не могла.

Пацифистом быть легко, пока тебе в лицо не тычут стволом.

Лишь теперь Кармен поняла, насколько слепой и наивной была в своем сытом уюте. Едва на весах оказывалась ее собственная жизнь — или, того хуже, жизнь Мигеля, — вся мораль и правила чести летели к чертям. Оставался звериный закон: убей или сдохни сам. И жестокость становилась единственным языком, который понимал враг.

Нравилось ей это или нет.

— Выбора у нас нет, — с тяжелым вздохом признала она, оборачиваясь назад.

Остальной отряд ждал в миле позади, укрывшись в обшарпанной коробке сетевого магазина с уцелевшей крышей. Кармен слишком хорошо помнила, в каком состоянии находились ее спутники.

— Люди выжаты до капли. Им нужен отдых. Безопасность. Нужно хоть на пару дней перестать оглядываться на каждый шорох.

С того момента, как их вышвырнули из школы — да и вообще со дня изгнания из Истона, — жизнь превратилась в нескончаемую череду побегов. Кармен со счета сбилась, сколько раз приходилось браться за сталь. Чаще всего нападали мутировавшие хищники, чуявшие легкую поживу, но пару раз на след садились и бродячие банды. Однако бегство от озерного монстра едва не доконало их окончательно.

Поверить, что нашел надежный дом, а через час снова удирать по грязи — удивительно, как беженцы вообще не наложили на себя руки от безысходности.

— А ты сама, босс?

Кармен дернула плечом: — Буду тянуть лямку, сколько потребуется, — бросила она, хотя усталость ломила кости ничуть не меньше, чем остальным. — Надо идти. Если начнется заваруха — разберемся по ходу дела.

Она отправила Кольта за отрядом, а сама осталась наблюдать за воротами. Ничего подозрительного на улицах не происходило — если не считать подозрительным то, что никто не выл от горя. Когда беженцы подтянулись к холму, женщина повела колонну вниз по склону прямо к частоколу.

Караульный на вышке засек их загодя, так что у ворот гостей уже поджидала троица. Пожилая женщина с седой головой и удивительно гладким, нестареющим лицом. Коренастый лысеющий коротышка с брюшком и тонкими щегольскими усиками. А меж ними — крепкая белокурая баба с мозолистыми руками, по которой с первого взгляда было ясно: тяжелой крестьянской доли она хлебнула через край.

— Чего надо? — бесстрастно бросила блондинка.

— Кров. Хотя бы на пару ночей, — прямо ответила Кармен. — Я опытный кузнец высокого уровня, со мной несколько Грамотеев с полезными мирными навыками. Мы отработаем за ночлег и хлеб.

— Нет.

— В смысле «нет»? И это всё?

Крестьянка открыла было рот: — Вам здесь не…

— Нам не помешает толковый Кузнец, — мягко перебила ее седая женщина. — Оружие и кольчуги ковать умеешь?

— Умею.

— Дурная затея, — процедила первая.

— Принято к сведению, — отмахнулся пузатый мужичок и широко улыбнулся Кармен: — Будем считать, что совет пришел к согласию. Добро пожаловать в Эбер. Знаю, времечко странное, да и имечко чудное, но уж какое выбрали. Я Уэнделл. Заходите, располагайтесь, а там и покажешь, на что способна у наковальни.

— Э-э… по рукам, — с заминкой кивнула Кармен.

Инстинкты внутри выли дурным голосом, но измотанные беженцы настолько отчаянно нуждались в передышке, что она силой задавила дурные предчувствия, списав всё на паранойю. Впрочем, ухо востро держать зарок себе дала. Навыка оценки у нее не было — в отличие от ищеек Романа, — но ману она чувствовала тонко: превосходи ее кто-то по силе на голову, аура сразу бы выдала угрозу. А среди встречавших — включая караульного — силачей не наблюдалось вовсе. Начнись драка, она сумеет переломить хребет любому.

Да и Кольт при всей разнице в уровнях в чистом бою стоил троих таких кузнецов.

Отступать было некуда. Кармен перешагнула порог ворот, ведя измученных людей за собой.

Пока они шли по улице, редкие прохожие оборачивались на процессию. Большинство приветливо улыбались новоприбывшим, а кое-кто даже совал в руки беженцам кувшины с водой и лепешки, словно искренне радуясь пополнению.

Вот только пара-тройка горожан провожали их совершенно пустыми, стеклянными глазами.

Впрочем, Кармен быстро выбросила это из головы, едва их завели в просторный бревенчатый дом, где уже ломился от яств длинный стол. На дубовых досках стояли горы еды: миски со свежими овощами, жареная оленина, запеченная птица и пышные, еще теплые караваи свежего хлеба.

Это выглядело дико: на подходе к поселку Кармен не приметила ни распаханных полей с пшеницей, ни огородов. Но мысль эта мелькнула и тут же утонула в диком, зверином голоде, скрутившем желудок. Рассудок отключился. Беженцы накинулись на еду, и даже Кольт, обычно помешанный на бдительности, с неожиданным аппетитом принялся набивать рот. Вскоре по избе потекли шутки, смех — в глазах Кармен этот ужин казался самым роскошным пиром в ее жизни.

Когда тарелки опустели, женщина сыто откинулась на лавку и довольно застонала: — Кажется, я сейчас лопну… — Оглядевшись по сторонам, она спросила: — А где хозяева-то?

Кольт, дожевывая кусок хрустящей булки с толстым слоем масла, лениво отозвался: — Не видать, босс. Похоже, всё это выставили чисто для нас.

Желудок был полон под завязку, но рука Кармен сама потянулась за добавкой. В глубине сознания тонкий голосок отчаянно кричал, что происходит неладное. Но вид ломящегося стола сметал любые доводы. С каждым проглоченным куском предостерегающий шепот становился всё тише, пока не угас окончательно.

Ближе к ночи за ними зашла седая женщина, назвавшаяся Венди, и отвела отряд в соседний барак на ночлег. Беженцы осыпали хозяйку градом горячих благодарностей.

Казалось, они наконец-то нашли свой дом. Место, где можно просто закрыть глаза.

В ту ночь все спали мертвым сном. Кровати, выстроенные в два ряда вдоль бревенчатых стен, оказались мягче любых перин старого мира. Проснулась Кармен лишь с рассветом, чувствуя себя отдохнувшей и полной сил впервые со времен бегства из Силверадо.

Однако довольны были не все.

— А где Диана? — нахмурилась кузнец, не досчитавшись одной из беженок.

Кольт огляделся по сторонам: — Сам не слышал, как она ушла. — Мечник пожал плечами: — Видать, решила не засиживаться. Она же твердила, будто родня где-то на западе уцелела. Наверное, подалась на поиски на рассвете.

Кармен прищурилась: в здравый смысл это не укладывалось. Никто из них не был готов к одиночному переходу по диким пустошам. Но на душе было слишком спокойно, чтобы тревожиться: — Люди редко дружат с головой. Вечно кого-нибудь тянет на глупости.

Кольт согласно кивнул, заметив, что некоторые бедолаги настолько свыклись со страданиями, что просто не способны принять покой, когда тот сам идет в руки.

После короткого завтрака Кармен отвели в местную кузню. Горн и наковальня знавали лучшие времена, но на фоне походных костров это было царским подарком. Засучив рукава, женщина с упоением взялась за молот, пока остальные беженцы разбрелись по поселку, стараясь быть полезными местным.

Где-то на самом дне разума смутные сомнения всё еще шептали, что надо бежать без оглядки. Но стоило вспомнить вкус вчерашнего жаркого, как морок рассеивался без следа. Сытно, тепло, безопасно. Чего еще желать человеку в этом мире?