Вся худшая болотная мошкара с остервенением вилась вокруг головы Элайджи, пока тот сидел на корточках возле болотного кипариса, чьи узловатые корни и комель широкого ствола тонули в мутной воде. Под ногами чавкали ил, прелые листья и копошилась тьма пресноводной мелюзги. Сквозь «Единство с природой» друид отчетливо осязал каждую тварь, поэтому прогулка давила на нервы куда меньше, чем могла бы. Ему уже доводилось месить болотную жижу до катастрофы: тогда он понятия не имел, кто плавает под ногами, и каждую секунду дергался, ожидая укуса какой-нибудь ядовитой гадины.

Теперь об этом можно было не тревожиться. Даже когда подобные твари проплывали в паре дюймов от голой щиколотки, они просто скользили мимо.

И всё же месить тину пальцами ног и отмахиваться от назойливого гула над ухом было сомнительным удовольствием. Понаблюдав за поселком еще пару минут, Элайджа решил не тянуть время и зашагал вперед по воде. Большую часть пути по топи он проделал в «Облике Стража», но появляться перед незнакомцами в виде десятифутовой чешуйчатой гориллы было верным способом испортить знакомство. Поэтому к помостам на сваях он направился в своем обычном, человеческом теле.

А это означало брести по пояс в жиже, что неминуемо грозило загубить добротные штаны. Да и рубаху тоже. Оставалось надеяться, что «Плащ железного медведя» и Кушак Вихря выдержат испытание грязью: вещи Простого ранга всё же отличались завидной прочностью.

К тому же на дне мешка лежал мешочек с очищающим порошком, так что к войне с болотным илом друид был готов.

Приблизившись к мосткам, он вскинул руку и крикнул в сторону построек: — Эй! Есть кто живой?

И лишь в этот миг заметил пару желтых глаз, блеснувших из-под свай самой большой усадьбы. Элайджа слишком хорошо знал эти повадки и мгновенно замер на месте. Аллигатор плавно выплыл на чистую воду, мерно загребая мощным мускулистым хвостом и медленно сокращая дистанцию. Едва туша пересекла границу «Единства с природой», парень ощутил истинный размах этой рептилии.

— Ни хрена себе динозавр…

Так оно и было: в длину бронированная туша достигала не меньше тридцати пяти футов, а весу в ней было за две тысячи фунтов. А то и все три. Но даже глядя, как чудовище приближается, друид не стал хвататься за оружие.

Он нутром чуял: злобы в твари не было. Лишь сытое ленивое любопытство. А главное — перед ним был истинный зверь-хранитель, точно такой же, как островная пантера или медведь, чья шкура грела его плечи. Как именно он различал обычных мутировавших зверей и хранителей, Элайджа и сам толком не понимал, но чутье било безошибочно.

И этот аллигатор определенно охранял рубежи.

Вот только в голове это не укладывалось. Все встреченные до сих пор хранители были привязаны к редким природным сокровищам, а здесь вокруг не фонило ни малейшей каплей особой маны. К тому же, будучи умнее и опаснее простых хищников, хранители всё равно оставались дикими зверями. Какого черта такая махина поселилась под людскими домами — оставалось загадкой.

Впрочем, ломать голову было некогда: рептилия подобралась вплотную. Друид выставил открытую ладонь вперед и самым мягким, успокаивающим голосом протянул: — Тише, громадина, тише… Свои. На, держи.

Пошарив в заплечном мешке, он вытащил увесистый кусок мяса. Во время перехода через дикие земли и стройки Круга Дракона он регулярно бил дичь, так что припасы водились. Развернув сверток, парень бросил истекающий сукровицей шмат — кажется, кабанятины — прямо к зубастой пасти. Чудовище с плеском взметнулось над ряской, исполинские челюсти с оглушительным щелчком сомкнулись на мясе, подняв тучу брызг.

— Ну вот, весь аппетит девке перебил, — раздался сверху скрипучий голос. — Бесси, а ну отстань от чумазого!

Элайджа поднял глаза: на широкой дощатой веранде стояла пожилая темнокожая женщина в рабочем комбинезоне. Густые черные косички прикрывала засаленная кепка с логотипом «John Deere», а ноги у хозяйки были столь же босыми, как и у него самого.

Аллигатор тем временем шумно шлепнул хвостом по воде и с явной неохотой развернулся, уплывая обратно под настил дома. Повадки тридцатипятифутового монстра друид почему-то мысленно охарактеризовал как «обиженно надулся», хотя для гигантского ящера это звучало полным бредом.

— Э-э… день добрый, — парень неловко махнул рукой. — Я Элайджа.

— Заплутал, что ли? — усмехнулась женщина, опершись о перила. — Вид у тебя потерянный. Но раз Бесси на тебя не кинулась — может, и человек неплохой.

— Бесси — это аллигатор, да?

— Других красоток с таким именем у меня под полом не водится, — осклабилась хозяйка. Впрочем, приглядевшись, Элайджа заметил глубокие тени усталости и тревоги вокруг ее глаз. — Сам-то в уме? А то у моей кузины дочка была… чудная малость. Добрее ребенка свет не видывал, но вот с головой… Ай, пустое. Поднимайся давай. Конни еще часа два не вернется, пока с семьей познакомишься.

С этими словами на доски веранды с топотом высыпала целая орава детворы. Элайджа насчитал десятерых — всем на вид не больше восьми лет. И ни один не походил на стоявшую рядом женщину. Да и между собой они не имели ничего общего: одного взгляда хватало, чтобы понять — кровной родни здесь нет.

Но глазенки у всех блестели искренним восторгом.

И тут в голове щелкнуло то, о чем следовало вспомнить еще на подходе. В Аргосе кто-то — имя уже стерлось из памяти — упоминал, что далеко на юге у края болот живет Алхимик. И судя по всему, ноги сами привели друида прямо к его хутору.

Внутри всколыхнулась настороженность. С Бигглом из колонии отношения у него сложились неплохие, но Нертус не раз строго предупреждал: Алхимики по своей сути — Пожиратели. Они не ищут гармонии с землей, а выгребают подчистую всё, до чего дотянутся, не думая о последствиях. Раньше Элайджа делил мир на черное и белое, но со временем понял: между крайностями лежит пропасть полутонов. И всё же наставления древесного духа въелись крепко.

Поэтому к причалу, где покачивались четыре алюминиевые плоскодонки, он подходил с оглядкой. Ухватившись за край настила, он оперся на посох и легко вытянул тело на сухие доски. Оглядев ноги, облепленные вонючей жижей и красными точками комариных укусов, парень решил не скромничать и пустил в ход «Исцеляющий дождь».

Под теплыми каплями локального ливня он принялся счищать с кожи болотную грязь: идеальной чистоты не добился, но хотя бы перестал оставлять за собой шлейф тины. Пока он приводил себя в порядок, женщина со стайкой ребятишек спустилась по трапу прямо к воде. Окинув взглядом висящую над головой тучку, она удивленно вскинула брови: — Гляди-ка… Лечит, что ли?

— Лечит, — кивнул Элайджа. — И как душ работает отлично.

— «Как душ», скажет тоже… — покачала головой хозяйка, а затем крикнула детям: — А ну, мелюзга, живо под дождик, живо!

Детвора с визгом бросилась под струи, и через секунду друид оказался посреди хоровода мокрых пляшущих сорванцов. Зрелище было непривычным.

Женщина протянула руку: — Марси я. Уж не обессудь за мелюзгу, бесплатным лечением у нас не разбрасываются. Обычно Конни за этим следит, но если удастся сберечь пару склянок с зельем — всем только легче будет.

— Если кому-то нужно точечно раны затянуть — могу помочь, — предложил он, пожимая руку. — Меня Элайджей зовут.

— Рада знакомству. Да нет, дождичка за глаза хватит: главное — местную заразу из крови выбить, мошкара тут больно ядовитая, — вздохнула Марси. — С ума сойти можно: раньше боялись разве что малярии от комаров, а нынче без зелий или лекаря любой человек без класса в этих топях за три дня загнется. Я Конни сколько раз твердила: бросать надо эту гниль, уходить к людям! А он уперся как баран: на болотах, мол, для его зелий самый лучший сбор. А теперь вот Брайс пропала, и…

Только сейчас Элайджа разглядел ее воспаленные, красные веки: женщина явно плакала всё утро.

— Что стряслось? — посерьезнел парень. — Кто пропал?

— Да не бери в голову, чужое это горе…

— Раз начал спрашивать — значит, беру. Выкладывай.

Пришлось слегка нажать, но отослав детей на дальний конец пристани, чтобы не пугать раньше времени, Марси наконец заговорила. Старшая дочка на днях наконец-то открыла свой архетип. И решив, что теперь стала взрослой и сильной, втайне ушла на болота за редкими травами, надеясь снять часть забот с отца. Женщина говорила намеками и полусловами, явно боясь, как бы дети не уловили суть. Малыши и правда не догадывались, что ни сестры, ни отца дома нет.

— И до сих пор не вернулась, — подытожил друид. Скосив глаза на ребятню, он добавил: — Пока не вернулась.

— Конни за ней и пошел. Он-то топь знает как свои пять пальцев, но… сутки уже почитай прошли, а вестей нет, — всхлипнула она. — Сама бы следом кинулась, да на кого малых бросить?

Элайджа шумно выдохнул и поднялся на ноги. Опершись на змеиный посох, он покачал головой: — Ну, похоже, мой маршрут понятен.

— В смысле?

— Пойду искать твоих пропащих, — ответил он и шагнул обратно в мутную жижу. — Тьфу ты, пропасть… Только ж отмылся! Ну ладно, дело благое.

— Да ты не обязан вовсе…

— Брось, Марси. Ты всерьез думаешь, что после такого рассказа я просто развернусь и пойду своей дорогой? — хмыкнул он. — Конечно пойду. И не думай, будто я не раскусил твой маневр: ты ведь специально выложила всё как на духу в надежде, что я впрягусь. И правильно сделала. Я чужак, по болотам шастаю без опаски — лучшего шанса не придумаешь. Но предупреждаю сразу: если это какая-то хитровыделанная засада — злой я буду до крайности.

Он посмотрел на женщину снизу вверх. Та замерла с открытым ртом, глядя на него круглыми глазами.

— Что?

— Ты… ты правда пойдешь?

— Само собой. Я вроде на конченого придурка не похож.

Пара стоявших неподалеку ребятишек тут же зажали рты ладошками, вытаращив глаза на крепкое слово.

— Кхм… виноват. На плохиша.

Дети прыснули.

— На вредину?

Смех раздался громче.

— Они вообще не в курсе про… как там его?

— Малые еще, не понимают толком, — покачала головой Марси. — Конни и раньше подолгу пропадал за травами. Всегда возвращался.

Один из мальчишек воинственно вскинул кулачок к небу: — Папка всегда возвращается!

С этим победным криком ватага с топотом умчалась по трапу в дом. Проводив их взглядом, женщина тихо произнесла: — Спасибо тебе.

Элайджа повел плечом: — Рано благодарить. В какую сторону ушли?

— На юго-восток, — указала Марси. — Милях в трех отсюда есть суходол, Конни там обычно корешки копает. Брайс наверняка туда понесло.

— Ясно, — вздохнул парень.

Месить грязь в неизвестность желания не было вовсе, но брать лодку он благоразумно отказался: если в этих топях завелась тварь, способная утащить Алхимика вместе с дочерью, оказаться посреди воды в тесной посудине при внезапном нападении было верным самоубийством.

А насчет помощи… он сказал чистую правду. Нужно быть законченной тварью, чтобы пройти мимо, когда можешь спасти чужую жизнь. Героем в сияющих латах он себя никогда не мнил, но давно для себя решил: если можешь помочь — помогай.

С этой мыслью друид развернулся и решительно зашагал вглубь зловонной трясины, надеясь быстро отыскать пропавших и без задержек продолжить путь на Сиэтл.