Элайджа едва различал девчонку среди густых ветвей, зато крик ее слышал более чем отчетливо. Следом он разглядел крошечный огненный шар, который та швырнула в гидру. Вспышка пламени с шипением коснулась чешуи, но никакого заметного урона чудовищу не нанесла.

А это было именно чудовище.

Элайджа не сомневался ни на йоту. Он не мог внятно объяснить, по каким признакам это понял, но чутье твердило прямо: земным созданием гидра не была. Казалось бы, при таком уродливом виде это очевидно, вот только волна маны перепахала всю земную фауну, изменив привычных зверей до неузнаваемости. Однако друид необъяснимым образом понимал: гидра мутантом не являлась.

Впрочем, размышлять времени не было: гадина перешла в атаку. Целила она не в девчонку — туда челюсти не доставали. Тварь вцепилась в сам ствол кипариса, с хрустом вырывая древесину мощными клыкастыми пастями. Удар одной головы. Следом второй. И наконец третьей. Могучее дерево содрогалось от каждого выпада.

Судя по размаху щепок, кипарису оставалось стоять недолго.

А рухни дерево — и девчонка, Брайс, останется беззащитной перед лицом исполинской твари. Элайджа был ее единственным шансом на спасение.

Действовать нужно было немедленно. Все прежние сомнения насчет судьбы чешуйчатого зверя испарились перед лицом смертельной угрозы для ребенка. К счастью, подходящее тело для безумного лобового тарана уже было на нем. Не тратя больше ни секунды, друид сорвался с места.

В теле ламеллярной гориллы о скрытности не могло идти и речи, да он к ней и не стремился. Однако гидра была настолько поглощена добычей — а сам парень летел вперед так быстро, — что удар застал врасплох даже матерого хищника. Элайджа врезался в бок чудовища всем весом, опрокинув многоголовую тушу в воду. Но гадина оправилась мгновенно: одна из пастей молниеносно щелкнула, впиваясь друиду в плечо. Перед самым ударом он успел поднять «Железную чешую», но клыки твари всё равно пропороли пластины. По мышцам прокатилась обжигающая волна яда, однако куда хуже было другое: две оставшиеся шеи удавами захлестнулись вокруг его корпуса.

Сцепившиеся исполины с грохотом обрушились на глубину, где преимущество было явно на стороне хозяина топей. Мускулистые кольца стягивали ребра, сдавливая грудную клетку, а свободные головы принялись методично кромсать противника. Первый же удачный укус пробил броню, впрыснув в жилы порцию концентрированной отравы, отчего друид сдавленно булькнул в мутную воду.

Пока они кружили в вязком иле, парень отчаянно пытался вырваться, но без особого успеха.

К счастью, дышать ему не требовалось, иначе он бы попросту захлебнулся. И всё же внутри шевельнулся липкий холодок паники. Гидра чувствовала слабину и пользовалась моментом сполна, нанося десяток яростных укусов за считанные секунды. Часть выпадов вязла в защите, но зубы слишком часто добирались до живого мяса.

Они катались по дну затона, поднимая облака черного ила, пока нарастающая доза яда в крови не превратилась в смертельный таймер. Паралич еще не наступил, но затянись драка еще на минуту — и тело откажет окончательно.

К счастью, козыри нашлись и у друида.

Он активировал «Ярость».

Сила взметнулась ввысь. Вскинув челюсти, Элайджа намертво сомкнул клыки на ближайшей шее гидры. Чешуя и плоть лопнули под пудовым давлением, и он с мясом вырвал из горла твари добрый кусок мяса. Чудовище взбесилось, шеи конвульсивно заметались в воде. Этого крошечного зазора хватило для рискованного маневра: сбросив форму гориллы, парень вернул человеческое тело. Став вдвое меньше, он оттолкнулся ногой от сжимающихся колец и пулей вылетел на поверхность за миг до того, как его расплющило бы в лепешку.

Пролетев по воздуху, он пару раз отскочил от водной глади, словно плоский голыш, и с глухим стуком впечатался в соседний кипарис. Перед глазами всё поплыло, грани Кварцевого Разума на миг подернулись мутью, но пары свободных потоков хватило, чтобы вбить связку чар. Сначала «Исцеляющий дождь», окативший тело живительными каплями, следом — «Прикосновение природы». Двойной удар целительской магии выжег большую часть яда из крови, хотя вычистить всё без остатка не удалось.

Не будь в руках Змеиного посоха целителя, провернуть такое за считанные секунды было бы нереально. Новый посох отрабатывал каждую крупицу вложенного труда, вот только любоваться им времени не было.

Подлатав раны, Элайджа снова принял облик ламеллярной гориллы. Но на рожон больше не лез: лобовой таран показал свою бесполезность. Пока гидра разворачивала тяжелое туловище и шипела на нарушителя покоя, он осторожно кружил по отмели, мерно покачивая тяжелым бронированным хвостом в мутной жиже.

Все три головы яростно разевали пасти, хотя поврежденная шея заметно обвисла и подрагивала. Слабое место определилось. Оставалось добить надкушенную плоть, надеясь, что гадина истечет кровью. Из разорванного горла уже хлестали литры черной жижи, окрашивая топь, нужно было лишь ускорить ее конец.

Но когда друид заметил, что кровотечение стремительно замедляется, стало ясно: требуется другой план.

Медлить нельзя. Он задействовал каждую грань Кварцевого Разума, просчитывая расклад. Девять мыслительных потоков сложили мозаику в доли секунды. Мышцы сжались тугой пружиной — и горилла снова рванула на чудовище. Гидра отвела головы назад для синхронного выпада. Но преодолев половину дистанции, Элайджа мощным толчком взмыл высоко в воздух — и в наивысшей точке прыжка перетек в «Облик хищника».

Тварь ударила на опережение, целя в пустоту: осознать, почему десятифутовый исполин внезапно уменьшился в размерах вчетверо, примитивный разум не мог. Выпад вышел смазанным, неловким и косым. К тому же в чешуе драконида Ловкость друида зашкаливала: он легко отбил раскрытую пасть когтями и, использовав чужой удар как трамплин, перенаправил полет к истинной цели.

Вот только бил он вовсе не по гидре.

Оттолкнувшись лапами от чешуйчатого хребта твари, он попутно припечатал к ней «Метку преследователя» и стрелой взмыл к ветвям кипариса. В воздухе ящер вновь обратился ламеллярной гориллой. Приземлившись на толстый сук в паре футов от опешившей девчонки, он рявкнул: — Прыгай на загривок! Меня отец прислал!

Слова вырвались хриплым, громовым ревом.

Но девчонка не сплоховала: прыгнула без малейших колебаний. Успела ли она разглядеть его человеческое лицо секундами ранее или просто от отчаяния готова была довериться хоть говорящей ящеро-обезьяне — разбираться было некогда.

Правда, с глазомером у нее было туго, так что друиду пришлось ловить беглянку на лету. Сгреб в охапку, перекинул через широкое плечо — и дал деру со всех ног.

Гидра с ревом ринулась следом.

Девчонка истошно завизжала.

Попутно она швырнула в догоняющую пасть еще один огненный шар, столь же бесполезный, как и первый.

На ее огневую мощь парень и не рассчитывал: все мысли занимал побег. Причин было две. Во-первых, он пришел спасать человека, а не рубить хвосты болотным гадам. К драке можно вернуться позже, но сперва Брайс должна оказаться в безопасности.

Во-вторых, во время короткой передышки друид успел заметить скверную деталь: рваная рана на шее монстра затягивалась с пугающей скоростью. Природа гидры брала свое. В мифах на месте срубленной головы вырастали две новые; как обстояли дела у этого подвида, он не знал, но в бешеной регенерации сомнений не оставалось.

А значит, затяжной бой выжрет слишком много времени, рисковать жизнью девчонки парень не собирался. Оставалось только отрываться. Увы, в родной трясине трехголовая туша двигалась куда проворнее, и даже чудовищная Сила гориллы не позволяла сразу сбросить хвост.

Элайджа ломился через чащу, пока не понял, что месить воду дальше глупо. Пружинистый прыжок — и тяжелая туша взлетела на кипарисовую ветвь. Включив повадки первобытной обезьяны, он принялся перемахивать с сука на сук на длинных мускулистых лапах, уходя по верхнему ярусу леса. Через пару сотен ярдов гидра безнадежно отстала. Да и настигни она беглецов — достать их в кронах всё равно не смогла бы.

Девчонка доказала это своим примером: по деревьям змееподобная туша лазить не умела.

Спустя добрых полчаса бешеной скачки Элайджа наконец приметил сухой островок земли. Спрыгнув вниз с глухим стуком, он бережно опустил ношу на мох. За время бегства Брайс отключилась, и стоило бросить на нее взгляд, как причина обморока стала ясна.

Тварь успела ее достать: на девичьем плече темнели три глубоких прокуса. Кровь уже запеклась, но одного вдоха хватило, чтобы почуять едкий запах гидриного яда. Сбросив звериную шкуру, друид опустился на колени в человеческом теле.

С пальцев сорвался «Исцеляющий дождь», следом ладонь легла на рану под непрерывным потоком «Прикосновения природы». Нутро девочки открылось чутью во всей красе: как она вообще еще дышала, оставалось загадкой — органы отказывали один за другим, а мышечная ткань вокруг раны превратилась в полужидкую кашицу под действием едкой отравы.

Молясь про себя, чтобы не опоздать, Элайджа непрерывно вбивал исцеляющие импульсы в угасающее тело. Чернота яда отступала медленно, но даже когда кровь очистилась, истерзанную плоть пришлось восстанавливать буквально по волокнам. Одно плетение за другим — пока наконец рваные края прокусов не стянулись чистой розовой кожей.

Только тогда ресницы девочки дрогнули, и она распахнула глаза.

Первым делом Брайс в панике отползла назад неуклюжим рачьим шагом. Элайджа примирительно выставил раскрытые ладони: — Тихо, тихо. Всё позади, ты в безопасности. — Оглядев унылые болотные кочки, он хмыкнул: — Ну, относительно в безопасности.

— Где я?! Ты кто вообще такой?! — выпалила она и тут же опустила глаза на собственную разорванную рубаху. Срам наружу не вывалился, но футболка превратилась в жалкие лохмотья. Девчонка испуганно прижала локти к ребрам, закрываясь руками.

Заметив ее смущение, друид скинул заплечный мешок, выудил чистую запасную рубаху и бросил ей: — На, прикройся.

Брайс торопливо отвернулась и натянула просторную ткань через голову.

— Ты как вообще на эту гадину напоролась? — поинтересовался парень.

— Ты ни на один мой вопрос не ответил!

— Я тебе жизнь спас, на минуточку.

— Ты меня похитил!

— Ты сама на меня сиганула! Точнее, попыталась — пришлось ловить в воздухе, целишься ты как косой слепец, — фыркнул он. — С какой радости мне похищать тощую соплюшку вроде… Знаешь что? Плевать. Жива-здорова — и ладно. Топай домой сама.

Элайджа снова перетек в тело ламеллярной гориллы и развернулся к зарослям.

— Стой! Не уходи! — испуганно взвизгнула девчонка.

Он обернулся через плечо: — Ты серьезно? Определись уже: остаться мне или я маньяк-похититель?

Он понимал, что перед ним перепуганный до смерти подросток, но выслушивать подобные обвинения в свой адрес было малоприятно.

— Останься… Пожалуйста.

Уходить по-настоящему друид и не думал. Пришлось бы — сгреб бы в охапку и дотащил до дома силком, что бы она там ни верещала. Но по доброй воле добираться было куда проще.

— Ладно, — буркнул он, возвращая человеческий вид. — Меня Элайджей зовут. А ты, стало быть, Брайс. Твоя мать отправила меня по твоему следу.

— А папа?

— Был жив и относительно цел, когда я его видел. Сейчас, поди, уже дома чай пьет, — отозвался парень. — Куда и нам пора выдвигаться. Теперь твоя очередь отвечать.

— О чем?

— Какого лешего ты полезла на рожон к трехголовой твари?

— Ну… я за травами пошла, и…

— Зачем ты поперлась в топь, я и без тебя знаю. Я спрашиваю: с какого перепугу ты ввязалась в драку с монстром?

— Я не ввязывалась!

— Ну да, конечно. Выкладывай давай. Зачем подошла так близко? И не заливай, будто не заметила ее: я эту махину за версту почуял, хотя даже не прятался.

— Я… я убить ее хотела, — потупилась девчонка.

— Серьезно?

— Я думала, справлюсь! Я же архетип открыла, всё как положено!

— Да в этой твари уровня пятидесятого под завязку! Погоди-ка… А у монстров вообще уровни бывают? Или только у разумных? По идее, должны быть, — друид задумчиво потер подбородок. — Надо будет у Курика уточнить: он вроде заикался, что у зверья есть ранги. У орков-то точно…

— Ты вообще о чем бормочешь? — уперла руки в бока Брайс.

Ростом девица вышла на диво высокой — даже чуть выше самого Элайджи, хотя особым подвигом это не являлось, — со всей угловатой нескладностью долговязых подростков. В остальном — обычная девчонка со светлыми волосами, заплетенными в тугую косу.

— О том, что против этой твари твои шансы равнялись круглому нулю, — отрезал он. — Радуйся, что тебя не сожрали на месте. Кстати, как ты вообще не загнулась? Этот яд должен был тебя за пять минут растворить.

— У меня зелье было!

— А-а.

— Хорошее зелье, папино!

— Да уж видно, — хмыкнул друид.

Раз такая слабая девчонка выдержала укус гидры, варево и правда было высшей пробы: похоже, Константинос в алхимии смыслил куда больше, чем казалось на первый взгляд.

— Зелье зельем, но дурости это не отменяет. Сама хоть понимаешь, какую глупость спорола?

— Может, и понимаю… — угрюмо буркнула она. — Но выбора не было! Она же… Господи…

— Что?

— Я почему на нее полезла-то… Она к нашей усадьбе ползла!

— Твою мать… — выругался Элайджа сквозь зубы.

Раз гадина держала курс на хутор, подозрения старика подтверждались: тварь целенаправленно расширяла охотничьи угодья. И позволить ей добраться до дома друид не мог. Аллигатор Бесси зверь, конечно, авторитетный, но против трехголовой помеси крокодила с гадюкой у нее не было ни единого шанса.

— Значит, придется валить гадину, — вздохнул парень. — Надеюсь, силы вернулись: если тварь пошла к хутору сразу, как потеряла наш след, времени отводить тебя домой у меня нет. А здесь одну не бросишь.

Тащить перепуганного подростка на бой, где придется выложиться до донышка, хотелось меньше всего на свете. Но выбора судьба не оставила. Навесив на Брайс связку усилений — «Ауру обновления» и «Сущность вепря», — друид перетек в тело ламеллярной гориллы и присел к земле:

— Залезай на спину. Пора идти на охоту.