— Обувку дома забыл, что ли?

Элайджа оторвал взгляд от стакана и уставился на здоровяка, нависшего над стойкой по правую руку. Второй местный лоб пристроился слева, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и едва ли не подпрыгивая от предвкушения. Друид повидал достаточно кабаков, чтобы с первого взгляда распознать двух деревенских забияк, у которых отчаянно чесались кулаки.

Положа руку на сердце, он был почти готов пойти им навстречу. Вот только с его заоблачной Силой радости от такой потасовки не предвиделось вовсе. А главное — стоило хоть на миг потерять контроль над собой, и вместо разбитого носа дело запросто кончилось бы оторванной головой.

Пока парень прикидывал, как помягче послать дуралеев лесом, выбор сделали за него: дерганый громила счел заминку за слабость и от души засадил правый боковой аккурат друиду в висок.

Бедняга явно не догадывался, что чужак просчитал траекторию еще до замаха. Даже слегка навеселе Элайджа сквозь призму маны держал под полным контролем каждый дюйм вокруг себя.

Он просто пригнулся.

На ходу повесив на себя «Успокоение», парень плавно соскользнул с круглого деревянного табурета. Пудовый кулак со свистом рассек воздух над его макушкой и с смачным хрустом впечатался прямиком в физиономию стоявшего напротив подельника. Хрящи брызнули кровавым фонтаном, здоровяк ошалело попятился назад, хватаясь за разбитое лицо. Друид тем временем небрежно выставил посох вперед, зацепил загнутым набалдашником лодыжку нападавшего и резко дернул на себя. Потерявший баланс драчун взмахнул руками — и секундой позже его ноги взлетели к потолку, а затылок с глухим стуком приложился о соседний стул.

Тело кулем рухнуло на пол, усыпанный шелухой от арахиса, и затихло.

Элайджа поморщился: — У-у… это должно быть больно. — Заметив, что парень не подает признаков жизни, он испуганно пробормотал: — Твою ж мать… Только пусть это будет обычное сотрясение. Мужик, только не вздумай сдохнуть…

С пальцев сорвалось «Успокоение», следом второй целебный импульс лег на расквашенный нос верзилы. Пока магия сшивала поврежденные ткани, друид примирительно вскинул ладони: — Мужики, да вы поймите…

Скрипнула дверь. На пороге возник долговязый незнакомец в белоснежной ковбойской шляпе. Сдернув с носа зеркальные очки-авиаторы, он в сердцах сплюнул на порог: — Дерек, мать твою растак! Ты совсем берега попутал, сопляк?! Сколько раз я вам, баранам, долбил: заезжих не трогать!

Здоровяк с разбитым лицом — судя по всему, тот самый Дерек — жалобно загнусил сквозь затягивающийся нос: — Да мы просто пошутить хотели, босс…

Элайджа невольно прислушался: заклинание восстановило перегородку, но гнусавость осталась. Похоже, кости встали неровно и срослись вкривь и вкось. Может, предложить сломать нос заново, чтобы вправить по-человечески?

— А ты чего разлегся, чучело?! — рявкнул ковбой, ткнув пальцем во второго драчуна. Тот всё еще лежал пластом, хотя глаза уже ошалело хлопали. — Зуб даю, опять исподтишка ударить метил? Господи, кругом одни идиоты…

— Босс, да мы ж только…

— Захлопни варежку, Тодд! — отрезал вошедший. — А ну брысь отсюда оба! Скоро загонная охота начинается. Неделя в глухомани живо из вас дурь выбьет.

— Но босс! Мы же только в следующую ротацию должны были идти! — взвыл Дерек.

— Ты еще со мной поспорь, щенок!

Здоровяк судорожно сглотнул, шмыгнул носом и утер кровь рукавом: — Н-нет, сэр…

— Вот и проваливайте. Живо.

Понимая, что спорить себе дороже, неудачливые дуэлянты споро подобрали сопли и пулей вылетели за дверь. Створки салуна еще покачивались на петлях, когда незнакомец стянул шляпу, тяжело вздохнул и поднял с пола опрокинутый стул. Поставив его на место, он опустился на сиденье, положил головной убор на полированную стойку и махнул рукой трактирщику.

— Садиться думаешь? — бросил он, даже не глядя на Элайджу.

— Вообще-то уходить собирался.

— Да ладно тебе, присядь. С меня выпивка.

Друид пожал плечами и вернулся на свой табурет: — Спасибо, что впрягся.

— По мне так ты и сам неплохо справлялся.

— Не без этого.

— Тогда к чему благодарности?

— К тому, что эти недоумки полезли бы на рожон дальше. И в конце концов я бы их просто прибил, — спокойно ответил Элайджа. — А ты спас их дурные шкуры. Так что спасибо.

Бармен молча выставил перед ними две пузатые рюмки и щедро плеснул мутного кукурузного виски. Мужчины синхронно опрокинули стопки и шумно выдохнули.

— И что ты забыл в кабаке в десять утра?

Элайджа снова усмехнулся: — Самый настоящий салун, прямо как в вестернах. Разве можно было пройти мимо?

Собеседник негромко хохотнул и повернулся вполоборота: — Рэем звать.

— Элайджа.

— Ну так что, Элайджа… какими судьбами в нашу глушь?

— По делам.

— А поточнее?

— Не горю желанием.

Рэй прищурился: — Слушай сюда, парень. Чужаки к нам заглядывают нечасто, но бывают: купцы там, бродяги всякие, охотники. Но скажу прямо: чуднее тебя я в этих краях отродясь никого не видел.

— Сочту за комплимент.

— А это был не комплимент.

Друид хмыкнул, наконец позволив себе как следует рассмотреть нового знакомого. Ростом за шесть футов, сухой, жилистый, а в глазах читалась та спокойная, ленивая уверенность, которая появляется лишь у людей, собаку съевших на рукопашной сече. Гремучая смесь бравады, опыта и ледяного хладнокровия — вылитый ковбой «Мальборо» с рекламного плаката, решивший заглянуть на огонек.

— И на этом месте ты велишь мне паковать манатки и валить из города? — спросил Элайджа. — Исключительно ради моего же блага, само собой.

— Да больно надо, — отмахнулся Рэй. — Мне плевать, чем ты дышишь, пока не начнешь пускать людям кровь. Просто любопытно стало. Заваливается в поселок мужик — босой, в руке пастуший посох, один-одинешенек, хотя нынче в лес без отряда и носа никто не кажет, — и спокоен как удав. Грех не поинтересоваться.

— Личность незаурядная, что поделать.

— Это уж точно, — согласился собеседник. Скосив взгляд на пустую стопку, он спросил: — Повторим? Или пятки горят в дорогу?

Честно говоря, сидеть здесь Элайдже наскучило. Городок был крошечным, ловить в нем — если не считать сытную стряпню Мэла — было решительно нечего. Масла в огонь подлила скверная ночь: постель на постоялом дворе оказалась мягкой, зато перегородки между комнатами напоминали папиросную бумагу, и парню пришлось до утра слушать бурные любовные утехи соседей.

Очередное напоминание о том, насколько его жилище на ветвях дуба превосходило человеческие скворечники.

Да и утренняя стычка с пьяными дуралеями настроения не прибавила.

— На пару стопок время найдется. Раз уж ты угощаешь.

Рэй коротко усмехнулся и сделал знак налить еще. Пока янтарная струя наполняла стекло, друид поинтересовался: — Ты там про охоту заикнулся. Мясо добываете? Или тварь какая завелась? Может, разлом открылся или Башня вылезла?

— А-а… Теперь понятно. Из этих, значит?

— Из каких еще «этих»?

— Из искателей приключений. Ума не приложу, с какого перепугу люди решили, будто рубить монстров ради наживы — это нормальное ремесло, но по дорогам нынче шляется тьма народу: штурмуют башни, разломы запечатывают… — Он покачал головой, глухо хмыкнув: — Век бы не подумал, что из моего рта такая чертовщина польется. Башни, порталы, чудища… Чувствую себя персонажем из видеоигр, в которые мои пацаны резались.

— Пацаны?

Рэй не ответил. На лицо набежала тяжелая тень. Выдержав затянувшуюся паузу, он перевел тему: — Так ты из них?

— Не особо, — покачал головой Элайджа. — Со всей этой дрянью я знаком не понаслышке, но сам на рожон не лезу. Скорее уж неприятности находят меня сами.

— Тогда куда путь держишь?

— Ты уже спрашивал.

— Спрашивал, точно.

Друид вздохнул: скрывать маршрут смысла не было. — В Сиэтл пробиваюсь. Семью ищу. Когда всё рухнуло, я… в другом месте застрял. Вот и иду в ближайший крупный город, где они жили.

— Понятно.

— И это всё?

— А что тут скажешь? История не новая. Раньше такие ходоки частенько попадались. Правда, все в ботинках шли.

— И как, нашел кто-нибудь родню?

— Нет. Проще крест поставить, — с горечью бросил ковбой. — Старого мира больше нет. Осталась только эта выгребная яма.

Над стойкой снова повисла тишина. Мужчины молча опрокинули по второй порции крепкого пойла. Элайджа нарушил молчание первым: — Ты здесь вроде местного шерифа, что ли?

— Я-то? Шериф? Да упаси бог. Просто неравнодушный гражданин.

— Неравнодушный ко мне?

— К этим двум оболтусам. Двоюродные братья мои, чтоб им пусто было, — признался Рэй. — Всю жизнь дурнями росли. Тетка в детстве им всё с рук спускала, вот теперь и не чуют берегов.

— Ясно.

— Значит, сразу после кабака в путь?

— А чего тут высиживать? Городок у вас славный, но на курорт явно не тянет.

Рэй коротко заржал: — Уж точно не курорт. Слушай… услугу окажешь?

— Валяй.

— За теми двумя дурнями приглядеть сможешь? Тихонько, чтоб на глаза не попадаться.

— С чего ты взял, что я умею ходить бесшумно?

— Чутье подсказывает.

— Ну допустим, умею. Зачем тебе это?

— Ищу человека, который присмотрит, чтоб их в лесу не сожрали. Я же говорю: пустоши нынче шуток не любят. Монетой не обижу, серебра отсыплю. Да вдобавок бутыль отменного первача накину — мужик с классом Самогонщика гнал.

— То, что мы сейчас пили?

— Оно самое. Старина Джеб еще до конца света первач варил, а теперь у него под это дело и класс профильный имеется.

— Пять, — отрезал Элайджа.

— Пять серебряных монет дам, без базара.

— Пять бутылок, — уточнил друид.

Самогон и правда оказался знатным, продирал до самых печенок — ничего крепче он после возвращения к людям не пробовал. В том же Железном Береге за такое пойло оторвали бы с руками: тамошняя винокурня только вставала на ноги, и до нормального градуса гномам было как до луны.

Рэй аж поперхнулся: — Пять?! Ты на запойного вроде не похож…

— У каждого свои слабости, — не моргнул глазом парень. — Это моя цена. Но сперва выкладывай: с чего вдруг такая паника из-за обычной охоты?

Ковбой помрачнел и нехотя пояснил: за последний месяц в окрестных лесах полегли две промысловые партии. Дело вроде привычное — в пустошах зверья навалом, — вот только охотников никто не сожрал. Тела нашли спустя несколько дней: плоть была почти не тронута.

— Бандиты пошалили?

Рэй покачал головой: — Вещи и снаряжение до единой нитки на месте остались.

— И на кого грешишь?

— Да хрен его знает, — развел руками ковбой. — Знал бы — помощи не просил. Может, мутант какой шальной. Может, очередная тварь из сказок вылезла. Только эта падаль методично режет моих людей. И я хочу положить этому конец.

— И тут на сцену выхожу я, — подытожил Элайджа.

— За пять-то бутылей чистого первача ты их шкуры сберечь просто обязан.

Друид тяжело вздохнул: — Два дня. Даю ровно двое суток. Пройду за ними следом, но потом ухожу на Сиэтл. Я и так со счета сбился, сколько раз сворачивал с дороги. Пора браться за главное.

— По рукам, идет.

Рэй протянул сухую мозолистую ладонь, и мужчины скрепили уговор крепким рукопожатием. Осушив последнюю рюмку, Элайджа шепотом послал по жилам «Успокоение».

«Чудо, а не заклинание», — довольно отметил он про себя, чувствуя, как хмель мгновенно испаряется из крови.

Подхватив заплечный мешок и посох, он шагнул на улицу.

Валоста осталась за спиной за считанные минуты. Направление Рэй указал точное, так что вскоре впереди мелькнули силуэты отряда, углублявшегося в чащу. Отойдя под сень сосен, Элайджа активировал «Облик хищника» и накинул сверху «Облик Незримого».

Растворившись в воздухе, драконид неслышной тенью заскользил по пятам за добытчиками. Оставалось надеяться, что эта вылазка закончится куда лучше, чем прошлый раз, когда ему довелось идти по следу вооруженных охотников. Тогда им двигала слепая ярость и жажда мести. Сейчас голова была ясной. По крайней мере, ему хотелось в это верить.

Вскоре он подобрался ближе к цепочке людей. В отряде насчитывалось десять бойцов. Пятеро сжимали легкие охотничьи копья, остальные держали тяжелые рогатины с широкими листовидными наконечниками и массивными крестовинами, призванными удержать тушу несущегося вепря на безопасном расстоянии от охотника.

К счастью, слово «охотник» для этих людей оказалось обычным ремеслом, а не классовым навыком Системы: ни мужчины, ни две крепкие бабы в строю даже близко не чуяли слежки.

Драконид скользил следом по ветвям, надеясь, что обойдется без большой крови.