Искры брызнули во все стороны, когда Кармен с размаху опустила молот на раскаленную докрасна стальную заготовку: в грохоте работы все тревоги отступали на задний план. Но даже когда металл начал послушно принимать нужную форму, сбежать от мысли о собственной никчемности не удавалось. За последнюю неделю под покровом ночи сбежали еще двое, даже не соизволив бросить скупое «прощай». Лучшей оценки ее лидерским качествам и представить было трудно: люди, пошедшие за ней в изгнание из Истона, наотрез отказывались дышать с ней одним воздухом в одном поселке.

Молот снова обрушился вниз, наполняя мастерскую звоном стали о сталь. Глухая ярость на собственные ошибки вскипала в груди с каждым вздохом, заставляя вбивать боек в наковальню со всё более сокрушительной силой. Удар за ударом призванное орудие вминало раскаленную болванку, расплющивая ее в папиросную бумагу.

Пока сталь не лопнула с оглушительным треском.

Сдавленно зарычав, женщина отшвырнула бесформенные ошметки ногой и со всей дури запустила молот в бревенчатую стену. До цели оружие не долетело, рассыпавшись искрами Эфира, едва пальцы разжались. И всё же она не удержалась — кулак со всего маху впечатался в холодный рог наковальни. Не в полную Силу, но острая боль прошила предплечье до самого локтя.

От этого стало только тошнее.

Опустившись на колени прямо в золу, Кармен уронила голову на грудь.

Эбер должен был стать их спасением. Тихой гаванью, где израненные души смогут наконец перевести дух. Домом, черт бы его побрал! И все же, сколь бы идеальным ни казался этот сытый рай, ее люди один за другим выбирали верную смерть в диких пустошах, лишь бы убраться отсюда. Чистое безумие, которому находилось лишь одно логичное объяснение: они не могли выносить присутствия той, что сломала им жизни.

Она-то наивно полагала, будто смирилась со своими промахами.

Какая чушь.

Некоторое время спустя Уилла застала ее в той же позе: кузнец всё так же стояла на коленях, а по щекам сквозь сажу катились слезы. Вскинув воспаленные глаза, Кармен сипло выдавила: — Что еще? Я почти закончила с…

— Дело не в броне, — оборвала блондинка. — Идем со мной. Живо. Времени в обрез, я должна кое-что тебе показать.

— Чего?..

Девушка резко щелкнула пальцами прямо перед ее носом: — Очнись! Я понимаю, каково тебе, и меньше всего хочу казаться бессердечной, но мне нужно, чтобы ты… Да ты даже не слушаешь! — тяжело вздохнула Уилла. Шагнув вплотную, она с размаху влепила Кармен звонкую пощечину.

— Ты совсем с дуба рухнула?! — взвилась кузнец.

Вся меланхолия слетела как ветром: женщина пружиной взметнулась на ноги, мгновенно призывая в ладонь новый молот. Воздух вскипел пламенем — сработала связка с «Усилением оружия». Почему на нее напали и что за бред творится вокруг, разум понимать отказывался, но тело среагировало на угрозу на чистых рефлексах бойца.

Уилла примирительно вскинула открытые ладони: — Я тебе не враг. По крайней мере, не хочу им быть.

— Какого хера ты меня ударила?! — процедила Кармен, с трудом удерживая голос от срыва. Ярость затопила рассудок, смешиваясь с бессильной обидой в гремучую смесь, готовую сдетонировать в любую секунду. — Говори быстро и по делу, а то я сейчас за себя не ручаюсь!

— Вами манипулируют, — сделала шаг назад блондинка, тревожно покосившись на приоткрытую дверь. — Остальные сейчас заняты. Идем со мной, я покажу, что здесь творится на самом деле.

— Выкладывай прямо здесь.

— Словами не поможешь. Ты обязана увидеть это своими глазами.

Кармен недоверчиво прищурилась: — Звучит так, будто ты тащишь меня в ловушку.

— Никаких ловушек. Я пыталась предупредить тебя в длинном доме. Неужели не помнишь?

— Я… не помню…

Острая, пронзительная боль прошила виски, перед глазами на миг всё вспыхнуло ослепительной белизной. Приступ длился долю секунды, но когда морок рассеялся, в памяти отчетливо всплыла сцена: испуганный шепот Уиллы и ее предупреждение в трапезной.

— Что вы со мной сделали?.. — прохрипела женщина, хватаясь за голову.

— Ничего. Я не… В общем, это трудно объяснить на словах, — покачала головой девушка. — Прошу тебя, пойдем. Я покажу. Надень вот это.

Она сунула в руки Кармен широкий кусок ткани. Ткань мерцала серебристым отливом, но на ощупь казалась тяжелым, влажным одеялом. Повинуясь настойчивому жесту Уиллы, кузнец натянула балахон через голову. К ее удивлению, даже закрыв лицо целиком, материя не мешала обзору — лишь подернула мир легкой молочной дымкой.

— Ступай за мной, — шепнула блондинка. — И ни звука.

Кармен молча подчинилась, позволив спутнице вывести себя на улицу. Солнце уже клонилось к закату: женщина с запоздалым удивлением поняла, что просидела у наковальни весь день, даже не прервавшись на обед. В ту же секунду желудок скрутило спазмом, и кишки громко заурчали.

Уилла резко обернулась, яростно зашипев: — Сдерживай голод! Не смей поддаваться!

— Но я… я так жрать хочу…

И это было чистой правдой: голод накатил зверский, ненасытный, словно она голодала недели напролет. Хотя память упорно твердила, что утром она набила живот под завязку. Но воспоминание это было каким-то мутным, размытым, словно чужим. Рассудок окончательно пошел кругом.

К счастью, спустя миг дикий жор отступил, сменившись тягучей тошнотой. Сглотнув горькую слюну, Кармен прибавила шагу вслед за проводницей.

Странно, но пока они шли по поселку, прохожие словно не замечали их вовсе. Селяне, обычно буравившие чужачку пустыми, остекленевшими взглядами, теперь смотрели сквозь нее, будто перед ними было пустое место. Это не просто нервировало — внутри шевельнулся липкий, необъяснимый страх.

Свернув с главной улицы, они вышли к небольшому кладбищу на окраине. Кармен сюда ни разу не заглядывала, хотя покосившиеся деревянные кресты и плиты издали видела.

Вот только то, что открылось взору сейчас, не имело ничего общего с убогим деревенским погостом. Могилы были на месте, но прямо посреди ограды высился циклопический мавзолей, достойный венценосного владыки.

— Что… что это такое?

— Наш храм.

— Храм?..

— Сама увидишь.

Уилла потянула ее за собой. С каждым шагом тревога сжимала горло всё сильнее, ноги наливались свинцом. Не тащи ее блондинка за руку — Кармен ни за что не переступила бы чугунную калитку: внутри всё переворачивалось от первобытного ужаса.

Перед тяжелыми створками склепа Уилла обернулась и выдохнула на ухо: — Спустимся вниз — молчи. Ни звука, ни вздоха. Просто смотри. Когда я пойду на выход — ступай следом шаг в шаг. Поняла?

Кармен едва заметно кивнула, выдав беззвучный хрип: на большее сил не хватило. Дрожа всем телом, она скользнула в темный зев распахнутых дверей и стала спускаться по каменным ступеням. С каждым шагом воздух становился всё омерзительнее. Это не было обычной вонью падали — хотя гнилостные нотки били в нос первыми. Сквозь тухлятину пробивалось нечто иное: приторно-сладкий дух, напоминавший смесь перезревших тропических фруктов и едкой серы.

От этой вони желудок едва не вывернуло наизнанку.

Стиснув зубы, Кармен проглотила ком в горле и последовала за Уиллой по бесконечной галерее, освещенной чадящими факелами. Коридор казался слишком широким для скромных нужд деревни: через каждые десять футов в стенах чернели глухие стальные двери. Рука чесалась толкнуть одну из них и заглянуть внутрь, но, помня наказ, кузнец сдержалась.

Они шли вперед: пара за парой, решетка за решеткой. Промелькнуло еще с десяток дверей, прежде чем до женщины дошло страшное: никакой это не склеп. Под кладбищем скрывалась настоящая подземная тюрьма.

Мышцы подобрались, готовясь к драке.

Но спутница не замедляла шага, так что разглядывать камеры было некогда. Вскоре они уперлись в тупик — беглый взгляд назад подсказал, что под землей они отмахали добрых пятьсот футов.

Но впереди ждало нечто похуже.

Проход перекрывала массивная двустворчатая дверь, покрытая затейливой резьбой. Уилла толкнула створку и бесшумно скользнула в залу. Кармен шагнула следом — и едва удержалась от истошного крика, зажав рот ладонью.

Помня приказ, она стиснула челюсти до хруста в зубах, вонзив ногти в ладони до крови. Боли не чувствовалось: всё сознание приковала жуткая картина в центре зала.

Трое изгнанников — те самые беглецы, которых она считала ушедшими в леса, — стояли на коленях посреди плит. Разглядеть их было трудно: вокруг каждого плотным кольцом сгрудилось по пять деревенских жителей. Ни один не шевелился. Беглецы сидели неподвижно, уставившись в пустоту перед собой с выражением абсолютного, блаженного счастья на лицах.

И лишь когда Кармен перевела взгляд на дальнюю стену, ее прошиб ледяной пот. Лучше бы она не смотрела вовсе.

Стена была сплошь зашита серебряными зеркалами, вот только отражения в них ни капли не походили на то, что творилось в зале. В гладкой глади стояли вовсе не люди. По крайней мере, не человеческие существа. В зеркалах отражались неестественно высокие, скелетно-тощие твари с серой морщинистой кожей и крошечными головками. На черепах топорщились исполинские остроконечные уши, а плоские, приплюснутые физиономии до тошноты напоминали морды гигантских летучих мышей.

Но страшнее всего были гибкие мясистые хоботки, тянувшиеся из их раззявленных пастей и намертво присосавшиеся к телам ее людей. С мерным, утробным ритмом по этим трубкам прямо в глотки чудовищ пульсировали светящиеся сгустки чужого Эфира.

Краем глаза Кармен заметила штабель деревянных ящиков у входа. Уилла без колебаний подхватила один из них и развернулась к выходу. Кузнец от шока едва не застыла на месте, но в последний миг опомнилась и бросилась следом, отчаянно жаждая вырваться из этого кошмара и понять, что здесь происходит.

Однако дорогу им преградили.

— Уилла, — раздался в полумраке голос Венди. — Ты справилась со своими сомнениями, дитя?

— Да, матушка, — блондинка покорно склонила голову. — Я всё еще привыкаю к нашему новому месту под этим солнцем.

— Конечно, — мягко протянула седая женщина, коснувшись пальцами девичьей щеки. — Перемены даются нелегко. Но это необходимо. Скоро у нас будет достаточно доброго железа, чтобы выйти в пустоши и заявить права на эти земли. Этот мир станет нашим, вот увидишь.

— Да, матушка, — тихо отозвалась Уилла. — Я жду дня, когда нам больше не придется прятаться под чужой личиной.

— Разумеется. Тебе чужды подобные тяготы: ты ведь не застала наш старый мир до того, как его пожрали, — вздохнула старуха, а затем опустила взгляд на ношу в ее руках: — Впрочем, я задерживаю тебя. Ступай, накорми наших гостей.

— Как прикажешь, матушка.

Девушка торопливо обогнула мать. Кармен протиснулась следом, чудом не задев плечом жуткую тварь в тесном проходе. Сердце колотилось в горле как сумасшедшее. Она не помнила, как взлетела по лестнице и пронеслась по кладбищу: дыхание вернулось лишь тогда, когда за ними с глухим стуком захлопнулась дверь кузни.

Сорвав с себя мерцающий балахон, Кармен в ярости прошипела: — Что это за гребаный ад такой?!

— Прошу тебя, тише!

— Тише?! Ты мне говоришь «тише»?! Эти чудовища…

— Я не чудовище!

— Т-ты… ты одна из них?! — дошло наконец до кузнеца.

Она отшатнулась к наковальне, вскидывая призванный молот: сталь мгновенно занялась ревущим пламенем.

— Тебе нечего меня бояться, — развела руками Уилла. Внешне она оставалась прежней миловидной девушкой, но теперь Кармен нутром чуяла исходящую от нее чуждую, фальшивую ауру. — Мы не просили переносить нас в этот мир! Нас вырвало из родного дома вместе с целым куском земли, когда ваше Древо коснулось тверди. С тех пор мы просто пытаемся выжить.

— В смысле «пытаетесь выжить»?! У вас же полно еды! Безопасность! Вы…

— Мы не едим вашу пищу, — глухо уронила Уилла. — Мы питаемся чужими воспоминаниями. Это наша врожденная суть: мы вытягиваем их вместе с Эфиром. С одного раза человек не умирает, но после нескольких таких пиров… добыча уже никогда не вернется к прежней жизни. Разум угасает навсегда.

— То есть ты хочешь сказать…

— Вам нужно бежать, если хотите остаться людьми, — отчеканила сидхе. — Мой народ попытается вас остановить. Мы быстрее и сильнее любого из твоего отряда — кроме тебя и того однорукого мечника. Чтобы выжить, вам нужно оружие, бьющее именно по нашей плоти. — Она протянула Кармен исписанный листок: — Это схема зачарования. Оружие станет ломким, но для сидхе эта сталь смертельна.

— Погоди… А тебе-то какой резон нам помогать?

— Потому что я лучше сдохну, чем стану резать невинных, — в глазах девушки блеснули слезы. — В нашем мире мы охотились на свирепых орков. Они едва дотягивали до разумных тварей, жили одной лишь войной и грезили резней: пустить таких под нож не считалось трагедией. Но это?.. Творить такое со смертными я не могу. Лучше сгинуть самой.

Кармен открыла было рот, чтобы задать еще сотню вопросов, но не успела: Уилла испуганно вскинула голову к двери.

— Мне пора. Твои люди ждут ужина. Не прикасайся к еде! Она сотворена магией и одурманивает разум.

В следующую секунду дверь скрипнула, и блондинка растаяла в сумерках, оставив Кармен посреди кузни — растерянную, взбешенную и до ледяного ужаса напуганную.